Озвучивание не поддерживается в этом браузере
30
Когда я вернулась в помещение для соревнующихся, нас всех развели по отдельным комнатам.
На мысленные вопросы Чонгука я молчала, не в силах пока что-то либо сказать. Я даже переварить это пока не была готова.
Как говорила известная всем Скарлетт: «Я подумаю об этом завтра».
А я — после Чемпионата. Подумаю и решу, что делать.
«Лалиса, ты как? Что у вас там случилось?», — в голове снова раздался настойчивый голос Чонгука.
«Всё нормально, я иду в помещение для бойцов», — машинально ответила я.
Как же легко нам стала удаваться эта телепатическая связь. Ведь я разговаривала с Чонгуком даже не задумываясь. Притом что Розанне я могла так говорить, только если в одной комнате находилась.
Розанна... Это будет удар для подруги.
«Лалиса? Где ты? Нас развели по отдельным комнатам. Ты в порядке? Не молчи!», — снова настойчивый голос Чонгука вырвал меня из мрачных размышлений.
«Всё хорошо, да, я сижу одна, готовлюсь к бою», — ответила я.
«Хорошо, отдыхай. Будем надеяться... Всё в силе, Лалиса? Если ты попадёшься в соперницы мне, ты сдашься?».
«Да, — ответила я. — Но так как мы пока не знаем, кто кому попадётся, а вероятность нужного нам события всего одна треть, дай мне время собраться с мыслями на всякий случай».
«Это ты меня так ласково заткнуться попросила?».
«Чонгук...».
«Я шучу, шучу, — улыбку в его голосе я «услышала» даже мысленно. — Отдыхай, девочка моя».
Распределения на второй раунд мы ещё не знали, так что мне мог достаться как Чонгук так и Тэхен, и Клебо.
Самый простой вариант, конечно, был Чонгук. Не то чтобы я была готова сдаться так просто, но это бы означало, что для меня нет больше нужды участвовать в Чемпионате, и я бы смогла рассказать всё, что узнала Розанна.
Если мне достанется Тэхен, бой, конечно, будет интересным, но всё же, этого я не боялась. Даже если я проиграю, уверена, Тэхен поступит со мной по-человечески. Хотя бы потому что в следующем, решающем раунде ему тогда предстоит биться с Чонгуком, и он явно не простит Тэхена, если тот навредит мне.
Битвы с Клебо я не боялась. Скорее даже немного, совсем чуть-чуть, хотела. Чтобы надрать задницу и этому уроду.
Но, если мне выпадет в соперники Чонгук всё будет идеально.
Было бы.
Но нет. Удача в распределении отвернулась от меня. Или, наоборот, повернулась, это как рассудить.
Чонгук против Тэхена — первый бой. Я против Клебо — второй.
«Лалиса, всё будет хорошо. Я поддержу тебя, не бойся», — едва огласили соперников, сразу заговорил со мной Чонгук.
«Кстати... А как ты мне помогаешь так точно давай советы, учитывая, что битвы ты не видишь?» — спросила я давно вертевший на языке вопрос.
«Ты — моя истинная. Я вижу мир твоими глазами, — ответил Чонгук. — До встречи, моя девочка. Я на бой».
Их бой с Тэхеном продлился совсем недолго. То ли Тэхен сдался сразу, то ли Чонгук был настолько яростен, но буквально через пять минут от момента объявления их поединка всё завершилось. Они там до Арены-то дойти успели?!
Чонгук конечно же, пощадил Тэхена, в чём я не сомневалась. Когда объявили нас с Клебо, и дверь в мою комнату открылась, я уже была наготове.
Как и в прошлый раз, на арену я вылетела тигром.
Если в тот раз меня вёл страх и жажда не оказаться в гареме Никоса, в этот раз страха я уже не испытывала. Только ярость.
Я уже знала, на что обрекали своих жертв все эти люди, позволяющие надевать шазгар на проигравших.
Даже не знаю, кто поступал хуже: преподаватели, с чьей подачи это всё происходило, или адепты, предпочитающие забирать чью-то душу и жизнь, когда надевали шазгар?
— Что, кошка, думаешь, победишь меня?! — рёв чёрно-зелёного дракона был оглушительным.
Оглушительно незначительным для меня.
Я уже мчалась вперёд.
А Клебо уже ждал меня. Его змеиные зрачки сузились в тонкие вертикальные щёлки, пылающие ненавистью и страхом.
В этой ипостаси мне так легко было читать эмоции. Будто у него большими буквами на лбу было написано, что он испытывает.
Он знал, что я не сбегу. А я и не собиралась.
В этот раз я атаковала первой.
Рывок — и земля взорвалась под моими лапами.
Пламя вырвалось из пасти, ударив в грудь дракона с такой силой, что зелёные прожилки на его чешуе вспыхнули ядовитым светом.
Поглотил мой удар? Отлично. У меня ещё много такого добра для тебя найдётся, мерзавец.
Его ответный рёв — и поток кислотного огня захлестнул меня, обжигая шерсть, разъедая кожу.
Боль пронзила, как раскалённый клинок, но я не зарычала. Не отступила.
Вместо этого — новый прыжок и воспламенение.
Кажется, именно это мне сейчас крикнул Чонгук. В этот раз я его почти не слышала за гулом собственной яростью, текущей по венам и бьющей в виски.
Опалив себя, я выжгла кислоту Клебо своим пламенем.
И я уже снова атакую, вцепившись в горло Клебо.
Мои когти впились в его бок, чешуйки на горле треснули под натиском.
Дракон взревел, ударил крылом, но я уже отскочила и перекатилась, избежав прямого удара.
Хвост с клешнями, вроде скорпионьего, просвистел над головой — и промахнулся.
Я ударила пламенем в землю под собой, мыслено направив волну жара к Клебо.
— Ну и урод ты, Клебо, — отвлекая его, прорычала я. — Вдобавок ещё и слишком медленный. Как тебе такое, гад?!
— Да что ты можешь мне сделать, сопля?! Твои фокусы с огнём меня совершенно не волнуют!
— А зря.
Песок начал нагреваться и плавиться, а глупый Клебо, вступивший в спор со мной — вязнуть в нём. Едва его лапы погрузились в землю, я поддала жару.
Заподозрив неладное, он пытался взлететь.
Ну уж нет, мерзавец. Нет. Никуда ты не денешься, тварь.
Мои зубы сомкнулись на перепонке его крыла... и я рванула его, что было сил.
Горячая кровь хлынула во все стороны.
Клебо взвыл, захрипел... и рухнул.
Видимо, потерял сознание от боли, рана-то не смертельная. Ещё.
Я стояла над ним, вся в крови и ожогах, но живая.
Медленно подняла голову и оглядела трибуны.
Пусть они видят.
Пусть запомнят.
Я больше не жертва.
Я — хищник.
Знаете, на кого я открою охоту?
Клебо я лишила магии на год — на больший срок нельзя было, если не надеть шазгар. А надевать его я не собиралась. Нет уж, я себя в таком не запятнаю.
На свой последний бой против Чонгука я вышла в человеческой форме.
С ним я сражаться не собиралась, у меня есть куда более важные дела.
Намеренно я молчала, не отвечая на мысленные вопросы Чонгука о том, как я.
Он, как ни странно, тоже вышел в человеческой форме.
И хоть нас разделяло очень большое расстояние, я будто вблизи видела его лицо.
Я, скорей всего, просто знала, что на нём «написано»: волнение и забота обо мне.
Чтобы пешком преодолеть скалистую почву, у нас ушло пару минут.
Когда мы вышли друг к другу и на секунду, всего на секунду, я увидела в глазах Чонгука страх. В момент, когда я споткнулась и полетела вперёд.
Мужчина, рванув ко мне, подхватил меня.
— Аккуратнее, — хрипло проговорил Чонгук.
Я посмотрела ему в глаза.
Этого было достаточно.
— Он...
— Да, — кивнула я.
— Ты ненавидишь меня теперь? — с горечью прохрипел Чонгук.
— За что? — удивилась я. Даже странно, что Чонгук не спрашивает, что произошло там с Клебо и как он. Видимо, решил подождать, пока я сама не расскажу.
— За то, что я ничего не сделал раньше, — тихо ответил куратор.
— А ты мог что-то сделать? — медленно протянула я.
— Нет.
— А теперь можешь? — с надеждой спросила я.
— Да. Теперь у меня сложились все кусочки этой загадки. И я готов к последствиям. Они засиделись слишком долго, пора менять устои в этой Академии, — жёстко проговорил мужчина.
— Но как? У меня пока нет идей, я в растерянности, — горько прошептала я.
— Помнишь слова Клэйтона, — задумчиво проговорил он. — На Арене нет правил, только победа. А победа, как хрустальный бокал: испить из него достанется лишь тому, в чьей руке этот бокал... Думай.
Мысли полетели галопом. И как я тогда не поняла этой подсказки?!
Да, формально, всё дозволено, но на деле победа уже «принадлежит» кому-то заранее.
Кому? Чонгуку. И никто не даст другому адепту занять его место.
Не только потому, что он так силён и хорош в боях. А потому, что он не использует магию проигравших.
Да, моя победа над Никосом оказалась хрупкой иллюзией, которую легко разбить.
Мне не дали бы зачерпнуть из него силы или действительно надеть на него шазгар. Ведь тогда бы я узнала главный секрет этой Академии.
Да, шансы победить в этом Чемпионате ничтожны для всех, кто «вне списка», потому что сама система будет против нас. Интересно, они со всем «лишними» победившими так делали, как со мной?
Да, согласно этой системе, Чонгука нельзя выиграть — только погибнуть или сдаться.
Но я, пожалуй, выберу третий вариант, раз Чонгук на моей стороне. Сломаем их правила вместе с этим прокля́тым хрустальным кубком!
Слова заместителя министра не просто слова — это подсказка о том, как сломать эту систему.
— «А все мы знаем, в чьей руке бокал чемпиона этой Академии!», — потрясённо закончила я. — Неужто он...
— Да. Это подсказка, что нам делать, — с мрачной решимостью улыбнулся куратор. — Я готов. И верю в тебя. Ты победишь, если захочешь пойти до конца и они дадут. Но они не дадут, и мы оба знаем почему.
— Хорошо. Ты... ты уверен? — робко спросила я. — Это же ударит по-твоему...
— В тебе — на сто процентов! — перебил меня Чонгук. — Фокус с плавящимся песком... восхитительно! Я ни разу такого не видел.
Сердце билось как сумасшедшее. Если мы проиграем... Вместе с нами умрут и все те, что пропали за эти годы «правления» ректора Карглоу.
Как же мерзко... А если бы он успел это сделать с телом Чонгука?! Смогла бы я отличить?!
Мы медленно встали и, взявшись за руки, повернулись к трибунам.
— Я признаю́ победу в этом поединке Лалисы Бан, — резко подняв мою руку, громогласно прокричал Чонгук. — Она победительница первого этапа в нашей группе.
По трибунам прокатился вздох.
— Ты с ума сошёл?! Нет! — вскочив с места, рявкнул ректор Карглоу. — Она женщина! Это невозможно! Нет! Сражайтесь.
— Я отказываюсь сражаться, — усмехнулся ректор.
— Нет, ты обязан, — покраснев от гнева, прорычал ректор.
— Нет, не обязан, — стальным тоном отчеканил Чонгук. — Я, оказывается, много лет прикрывал гнусные дела собой, даже не зная, что тут творится. Если бы я знал, к чему всё это идёт...
Я только в этом году всё понял. Признать, сначала я даже растерялся от дерзости этой идеи.
Да... Первые годы я считал себя непобедимым и гордился успехом.
Стремился доказать всему миру, что я и без отца смогу добиться всего.
Потом я очерствел. А потом ослеп. Не глазами, но душой.
Ослеп к чужим страданиям. Мне было плевать: не трогают меня, и ладно.
Но через пару лет я начал медленно догадываться, что тут происходит. Цифры не сходились, понимаете, ректор Карглоу? Хотя почему я до сих пор на «вы» к тебе обращаюсь, мерзавец?! Но вернёмся к делу. Слишком много людей исчезали в никуда. Куда — в никуда?
И мне, такому благородно-глупому, с каждым годом всё легче доставалась победа. А людей пропадало всё больше.
Что, старость не в радость, ректор Карглоу? Хотел продлить юность? Чьё тело ты выбрал? Явно же не Клебо и не Никоса, если ты дал Лалисы с ними расправиться.
Они были про запас, я так полагаю?
И каждый из них считал себя избранным для следующей роли ректора? Так ты их обманывал?
Но они не знали, что не они станут ректором, а лишь их тело. С твоей душой, ректор Карглоу, да?
С твоей душой, десять лет копившей силы для переселения и строящей «мост» из всех, кто пропал?
Да, я всё понял. Понял, что это за колдовство.
Горько, что так поздно. Ведь ответ был перед моими глазами: стоило мне вспомнить историю моего отца, спасшего императора.
Я ведь тоже помню его, Алерда Кайзера. Ещё того, старого. До того, как он забрал тело моего отца.
Вам не нравится Лалиса в качестве победителя? Потому что её тело тебе не подходит, а годы «правления» в Академии почти сошли на нет?
Когда ты хотел провести подмену? После этой победы? После назначения меня деканом?!
Комментарии