The Quiet One (no)vs. the Academy King

 — Что за чушь ты несёшь?! Не тебе меня судить! Твой папаша начал это! — проревел ректор Карглоу в звенящей тишине Арены и прыгнул вниз, на ходу превращаясь в дракона. — А теперь ты заплатишь за брошенный мне вызов! Как удачно Клебо проклял тебя, да, Чонгук? В виде жалкого человечка ты не сможешь меня победить, а со своей призванной истинной ты так и не переспал.

Я горько усмехнулась про себя. Трижды.

Оказывается, я так и не поняла главного намёка Клэйтона на то, что избранность Чонгука — вот настоящая иллюзия, которую нам следует разбить.

Второй раз мне стало больно прямо сейчас: если бы я переспала с Чонгуком, у нас был бы сейчас шанс противостоять ректору, потому что хоть и опытный человек и первогодка-тигрица вряд ли что-то смогут противопоставить такому огромному дракону. Даже не думала, что у меня скользнёт эта мысль в голове.

Наоборот, когда я поняла, что он начинает мне нравиться, я сама хотела оттянуть этот момент как можно дольше. Что проверить чувства. Убедиться.

Да и Чонгук вроде как ухаживал, флиртовал, но не перегибал и, казалось, был доволен.

Вообще, после того посещения Академии Клэйтоном он сильно изменился, хоть я не сразу это заметила — и эта третья моя горькая усмешка за эти пару секунд.

Видимо, и за это мне надо заместителя министра благодарить...

— А мне и не надо было. Потому что проклятье ваше снималось не так, — отчеканил Чонгук всё ещё крепко держа меня за руку и даже не попятившись.

Я вот отступила на пару шагов назад от этого ужасного, красного, исполинских размеров дракона.

— А как? — прогрохотал ректор.

— Её любовью ко мне, — усмехнулся Чонгук. — И я уверен, что проклятие снято, а мы с Лалисой победим тебя. Да, девочка моя?

Я почувствовала, как пламя внутри меня откликнулось на зов Чонгука и рвалось наружу вместе с яростью. Моя кожа вспыхнула белым огнём, превращаясь в шерсть. Секунда — и вот уже мои когти впились в скалистую почву Арены.

Рядом со мной взметнулась синяя тень — Чонгук уже в облике дракона. Какой же он у меня краси-и-и-ивый. И явно снявший проклятие.

А перед нами — он. Ректор Карглоу.

Кроваво-красные пластины чешуи, рваные шрамы от старых битв, и глаза, полные ненависти, злобы и... страха? Страха перед тем, что мы посмели бросить ему вызов.

— Тебе конец, мальчишка, — прошипел Карглоу.

Чонгук не удосужился дать ответа, а сразу ударил. Синий вихрь его крыльев поднял снежную бурю, ослепляя ректора.

И меня, если честно. Я тоже ничего не видела в этом бедламе из ветра, снега и колких льдинок.

Я рванула вбок, чтобы увидеть хоть что-то.

Сразу же на глаза попался нервно бьющийся о скалы Арены хвост ректора. Видимо, старика бесило, что он ничего не видел.

Не раздумывая, я вцепилась в него, прожигая пламенем.

Ну что же, мы с Чонгуком настоящая истинная пара, усмехнулась я про себя: огонь и лёд.

Но Карглоу не зря был ректором. Он взмыл вверх над нами и тут же с рёвом обрушил на нас ливень раскалённых шипов.

Один вонзился мне вбок, и я взвыла.

— Лалиса! — Чонгук рванулся ко мне, закрывая своим телом, пока я, неуклюже вывернувшись, лапой вырывала шип.

— Я в порядке!

Ректор не давал передышки.

Его хвост, словно гигантский бич, хлестнул Чонгука по спине, сбив с ног.

Я бросилась между ними, вцепившись когтями в крыло Карглоу, но он встряхнулся — и я полетела в сторону, ударившись о камни.

— Не лезь, дрянь! — рявкнул ректор.

Я не знаю, как я упустила этот момент, но ректор внезапно резко развернулся ко мне и «плюнул» в меня сгустком чего-то зелёного.

Кислота. Горячая, едкая.

Я в панике заморгала и забила себя лапами по морде, не обращая внимания на то, что, теперь и мои лапы уже «гореть» от боли.

Но я этого не видела. Я вообще уже ничего не видела.

Я ослепла.

Мир погрузился в темноту.

Не было ничего, кроме боли и тьмы. И грохота битвы.

— Чонгук! Я ослепла! — отчаянно крикнула я.

И вдруг...

Я увидела.

Не своими глазами. Его.

Как он это сделал? Я не знаю. Но видимо, именно так он видел мои битвы.

Чонгук открыл мне своё зрение.

Я видела себя со стороны — окровавленную, с обожжённой мордой, растерянную и испуганную.

Видела, как Карглоу, который уже был подле меня, заносит лапу над моим телом — и как Чонгук бросился наперерез, принимая удар на себя.

Нет. Нет. НЕТ!

Я не позволю.

Сама не зная, как это правильно сделать, я отскочила вбок. Угадала!

Ректор не ожидал, что я смогу увернуться, и завалился вперёд. Чонгук тоже.

Это очень странное чувство, когда глаза видят одно — как земля быстро приближается, а тело стоит на месте.

И всё же, я видела его глазами себя и то, как он бросился на мою защиту.

«Постой тут, — его голос в моей голове раздался так неожиданно, что я вздрогнула. — Я пока сам, девочка моя!».

Его рёв заполонил Арену...

Не только его. Со всех сторон на Арену начали спрыгивать адепты, на ходу превращаясь в зверей или левитируя.

Чонгук ошарашенно смотрел по сторонам, а вместе с ним и я. И ректор.

Вот огромный бурый медведь, уверена, что это был Денвер, врезался Карглоу сбоку и полоснул его лапой по пузу.

Чёрный, со стальным отливом, волк, метнулся под занесённую над медведем лапу ректора и тоже ударил. Темер, ты ли это, друг?

Огромный зелёный дракон, а судя по по моей хрупкой Розанна рядом, это был Тэхен, ударил ректора зеленоватой молнией. Ого, не знала, что он так умеет!

Чонгук тоже рванул в бой. И десятки адпетов пришли на подмогу.

Как же я рада, что видела мир, пусть и глазами Чонгука.

Потому что я бы ни за что не хотела пропустить этот момент, как побеждённый ректор склонил голову.

Точнее — рухнул на Арену.

Зрение ко мне, конечно же, вернулось. Чонгук мне вернул его.

Побеждённого ректора, конечно же, сняли с должности. Как и всю верхушку Академии. Связи Чонгука с императором дали о себе знать.

Видимо, император Алерд Кайзер испытывал вину перед Чонгуком за то, что отнял его родителей и юность. А также их честь и доброе имя.

Или, может, просто не хотел, чтобы то, что он сделал, стало народным достоянием?

Ведь никакой любовницы у отца Чонгука не было. Только больной ребёнок. Смертельно больной.

Редкой болезнью, поразившей Чонгука... и императора.

Возможно потому, что мать Чонгука была пятиюродной племянницей императора и это какая-то семейная «гадость», а может, это был просто злой рок.

Но витреальная геморрагия — так называлась редкая драконья болезнь — медленно, но неотвратимо, превращала кровь в стекло, раздирая тело больного изнутри.

Оказывается, в той знаменательной речи заместителя министра была ещё одна важная отсылка про хрустальный кубок, который легко разбить. Чонгук и в этом смысле был хрустальным кубком.

Когда-то. В детстве.

Всё с этого и началось.

Точнее, так. Всё началось задолго до того, ведь этот способ был давно известен: надеваешь шазгар, напитываешь чужой магией. Если собрать много магии, то можно переместить душу.

Но прецедент, когда родители Чонгука отдали свои жизни, чтобы спасти императора и своего ребёнка, стал началом куда более открытого использования магии проигравших на Чемпионате.

С тех пор ректор смог проворачивать свои гнусные злодеяния практически открыто. Потому что император надолго замкнулся в себе, так сильно его поразила жертва лучшего друга.

Отдельно сто́ит отметить, что порочащие его сведения попросил распространить сам Дайрон Чон, боясь, что сильные мира сего начали бы в открытую отбирать жизнь и магию слабых.

Но так и произошло, к сожалению.

Тогда, много лет назад, отец Чонгука отдал своё тело и магию императору, а его мать отдала свою магию сыну.

Но чтобы его, мужское тело Чонгука приняло её жертву, женщина пожертвовала своей жизнью, заставив Чонгука и себя пройти через очень болезненный и сложный ритуал.

Потому что мужское тело действительно практически не способно принять женскую магию, если только оба не пройдут через суровое, граничащее со смертью испытание...

Или... на женщину не будет надет шазгар. Но от смертельной болезни он бы не помог, если бы таких женщин не было очень много. Но мать Чонгука была одна, и она отдала жизнь за своего ребёнка.

Поэтому, конечно же, ректора Карглоу не устраивало то, что я могу стать победителем. Как на меня шазгар тогда надеть? Это уже переходило все границы разумного и было небезопасно.

А ведь у меня будет контроль над магией трёх главных чемпионов Академии — Никоса и Клебо, которых я победила, и Чонгука, сдавшегося добровольно.

Поэтому, кстати, Никоса и попытались убить, а магию отобрать. Магию его забрали — и поделом мерзавцу, а вот жизнь я ему зачем-то спасла. Надеюсь, этот мерзавец использует второй шанс во благо.

Чонгук из года в год, становившийся победителем, проявлял поразительное для Карглоу равнодушие к власти над чужой магией, чем и пользовался ректор.

Потому что Чонгук получив контроль над магией, но помня о жертве родителей, не смел забирать у кого-то дар без причин.

Я же, став победителем, по мнению ректора, мало того что могла забрать всю магию себе, так ещё и Карглоу не был готов к испытанию болью, чтобы у меня эту магию забрать.

Тем более, он столько лет готовил Чонгука, чтобы забрать его тело, и вновь стать молодым. Вечно молодым. А тут — такой позор, Чемпион проиграл бы девчонке... Нет, этого его не устраивало.

Мостом для этого ужасного процесса передачи магии был шазгар. И те, на кого его надевали, и те, кто надевал, навсегда становились связаны друг с другом магией.

Единственная разница между императором, принявшим дар, и профессорами этой гнусной Академии была в том, что родители Чонгука действовали добровольно.

В отличие от несчастных, проигравших адептов.

Их магию, забирали, копили, хранили, а самих ребят отправляли в подземелье, на нижние этажи, чтобы они вечно служили батарейками. А их родные получали отписки из Академии, как семья Розанна. В лучшем случае.

В худшем — всем было плевать, куда делся очередной ребёнок, ведь он никому ненужный сирота.

Именно таких отбирали в других академиях по запросу ректора Карглоу. Именно такой и была Лалиса Бан, например. Никому неизвестная, безликая, тысячная жертва этой ужасной Академии.

Помните виде́ния за дверьми комнаты Идентификации? Это одно из порождений той тёмной магии, что способно создавать такое скопление людей, из которых тянут магию.

Теперь они свободны.

Мы вместе с Чонгуком и прибывшей из столицы комиссией под руководством друга Чонгука, заместителя министра магии, Клэйтона Райдера, спустились в подземелья через пару часов после окончания Чемпионата.

Розанна и Тэхен к тому моменту изнывали от нетерпения.

Но открывать те врата без опытных магов было опасно, по словам профессора Геластры, который, кстати, сразу сознался в том, что бездействовал, но якобы раскаивался и был готов помочь всё исправить.

По крайней мере, он так говорил.

Верила ли я этому хитрому, опытному старику? Честно, нет.

Я думаю, он просто понял, что, придерживаясь стороны поверженного ректора Карглоу, он ничего не выиграет. А так как все адепты объединись против этого жуткого режима, старому преподавателю пришлось подстроиться.

Многие профессора быстро переметнулись и, если честно, ничего, кроме отвращения, их поведение у меня не вызывало.

Когда профессор Геластра поместил свою руку в тот механизм и врата открылись, в этот раз тумана не было.

Но зрелище было куда более жуткое.

Сотни адептов, висящих в каких-то зловещих коконах, закреплённых по стенам, пугали до дрожи.

Я будто в фильм ужасов попала. Бедная Розанна упала без сознания, когда увидела это.

Да... Их освобождение будет процессом долгим. Как и их будущее лечение.

Но мы справимся, я верю.

Потому что раз уж мы начали это «восстание», нужно довести его до конца и навести порядок в этой прокля́той Академии.

Знаете, кого назначили исполняющим обязанности ректора на следующий год?

Да, Чонгука.

Кажется, я буду невестой ректора. Интересно, это не запрещено?

Ах да, я же забыла рассказать главное.

Как Чонгук сделал мне предложение!

Это, конечно, гениальный ход был. А эта фраза была сарказмом.

Но такого я точно не забуду.