45.
Утро началось с того, что я проснулась от легкой тошноты. Солнечный луч пробивался сквозь щель в шторах, выхватывая из полумрака знакомые очертания нашей спальни. Я прислушалась к себе. Да, оно — странное головокружение, слабость в ногах и этот предательский подкатывающий ком к горлу. Я осторожно положила руку на еще плоский живот, где, как я теперь знала, уже билось второе крошечное сердечко. Тайна, которую я носила в себе уже несколько дней, казалась таким огромным шаром, что я боялась, вот-вот лопну.
Юра уже не спал. Он лежал на боку и смотрел на меня тем пристальным, нежным взглядом, который заставлял мое собственное сердце биться чаще.
— Ты как? — тихо спросил он, его рука легла мне на лоб, как будто он проверял температуру.
— Ничего, — соврала я, отводя глаза. — Просто не выспалась.
Он что-то заподозрил? В его взгляде читалась не просто забота, а какая-то особая, выжидательная внимательность.
Он встал и, к моему удивлению, сам приготовил завтрак — мои любимые сырники с малиновым вареньем, именно такие, как делает мама.
— Ешь, — сказал он, ставя передо мной тарелку. — Тебе нужны силы. Сегодня важный день.
— Важный? Почему? — насторожилась я.
— Сюрприз, — он улыбнулся своей самой загадочной улыбкой и больше не стал объяснять.
Весь день он был необычно галантен. Помог надеть пальто, поправил воротник. Его машину он оставил в гараже, и мы поехали на арендованном черном седане с водителем. В салоне пахло кожей и... розами. Я заметила маленький букетик белых роз в держателе. Мои любимые.
— Юр, что происходит? — не выдержала я.
— Скоро все узнаешь, — он взял мою руку и поднес к губам. Его поцелуй был теплым и немного нервным.
Мы выехали за город. Я узнала дорогу — мы направлялись в старую усадьбу, превращенную в элитный ресторан. Мы бывали там однажды, на дне рождения его отца, и я тогда сказала, что это самое романтичное место в Подмосковье. Он запомнил.
Когда мы подъехали, меня ждал первый сюрприз. Вся территория усадьбы была усыпана лепестками белых роз. Они вели от самой калитки к входной двери. Сердце забилось чаще.
Юра открыл мне дверь. И я остолбенела.
Зал был погружен в мягкий, теплый свет сотен свечей. А в центре, полукругом, стояли все самые дорогие мне люди: мои мама и папа, сияющие и немного растерянные; его родители; моя подруга Катя, сияющая во всю ширину своей улыбки; и еще несколько самых близких друзей. И над всеми ними парили огромные, прозрачные шары, наполненные гелием и лепестками тех же белых роз.
Юра взял меня за руку и повел по лепестковой дорожке, ведущей к небольшой возвышенности в центре зала. Музыканты, скрытые в нишах, заиграли «Make marry» Amphibious Zoo Music — ту самую мелодию, когда мы танцевали в Дубае после того как мы раскрыти отношения.
Он остановился, все еще держа мою руку, и посмотрел на меня. В его глазах отражались огоньки свечей и все мое перепуганное, ошеломленное счастье.
— Мия, — его голос был низким и очень четким. — Ты помнишь, как все начиналось? Украденные взгляды, записки в карманах, встречи в темных коридорах... Я тогда боролся с собой из последних сил, но ты была сильнее. Ты вошла в мою жизнь как ураган, как самое яркое и непредсказуемое событие. И ты осталась. Как тихая гавань, как мой дом и мое самое большое счастье.
Он опустился на одно колено, и в зале замерли все, даже дыхание, казалось, остановилось. Он открыл маленькую бархатную коробочку. В ней, переливаясь в свете свечей, лежало уникальное кольцо — платиновое, с крупным изумрудом идеального цвета, а по бокам от него два бриллианта, по форме напоминавшие теннисные мячи.
— Я не могу и не хочу представлять свою жизнь без тебя. Сделай меня самым счастливым человеком на свете. Выходи за меня.
Время остановилось. Слезы текли по моим щекам, но я даже не пыталась их смахнуть. Я просто кивнула, снова и снова, не в силах выговорить ни слова. Он снял с моего пальца мое простое золотое кольцо, которое я носила как талисман, и надел на его место обручальное. Оно идеально село.
Аплодисменты, крики, смех — все это донеслось до меня как сквозь толщу воды. Ко мне бросилась Катя и, смеясь и плача, всучила мне в руки небольшую, изящную коробочку, перевязанную бело-зеленой лентой — цветами моего теннисного клуба.
— Теперь твоя очередь удивлять, — прошептала она мне на ухо, подмигивая.
Я с недоумением развязала ленту. Крышка отпала. И я застыла. Внутри, на темно-зеленом бархате, лежал тот самый тест на беременность с двумя яркими полосками. Рядом с ним лежала крошечная пара белых пинеток-кед и миниатюрное боди с надписью «будущий супер-ниндзя».
Я подняла глаза на Юру. Он смотрел на коробку, и его лицо было маской полного, абсолютного непонимания. Он медленно, будто в замедленной съемке, перевел взгляд на меня, на мой живот, и обратно на тест. И тогда его лицо преобразилось. Изумление сменилось таким трепетным, таким безграничным счастьем, что у меня снова вырвался счастливый смешок сквозь слезы.
— Правда? — его голос сорвался на шепот. Он подошел ко мне ближе, не в силах вымолвить больше ни слова.
— Правда, — прошептала я в ответ, глядя ему в глаза.
Он не стал ничего говорить. Он просто подхватил меня на руки, бережно, как хрустальную вазу, и прижал к себе. А зал снова взорвался овациями, теперь уже понимая, что празднуют не одно, а два величайших события.
И тут я увидела ее. Ту самую женщину. Она стояла с планшетом в руках, улыбаясь, и в ее глазах стояли слезы. Поймав мой взгляд, она подошла.
— Поздравляю вас, — сказала она, и ее голос дрожал. — Меня зовут Алиса. Я организатор этого вечера. Юрий нашел меня месяц назад. Мы хотели, чтобы все было безупречно. Он рассказывал о каждой вашей мелочи — о любимых цветах, музыке, даже о форме теннисного мяча для кольца... Он безумно вас любит. И я прошу прощения, если стала причиной каких-то... недоразумений.
Я посмотрела на Юру, и он, все еще не выпуская меня из объятий, виновато ухмыльнулся.
— Вот куда уходили все мои мысли и все мое время. Я хотел, чтобы этот день запомнился тебе навсегда.
Все встало на свои места. Тень ревности рассеялась, освободив место для еще более яркого света.
Вечер превратился в шумное, радостное празднование. Папа Юры, отбросив всю свою военную выправку, расцеловал меня и хлопал Юру по плечу, повторяя: «Молодец, сынок! Молодец!». Моя мама, рыдая, разглядывала крошечные пинетки, а папа, смахнув скупую мужскую слезу, крепко обнял Юру. Катя все подливала мне в бокал безалкогольного сидра, подмигивая.
А Юра... Юра не отходил от меня ни на шаг. Он то и дело касался моей руки, моего плеча, будто проверяя, не призрак ли я. Его взгляд сиял такой гордостью и такой безграничной любовью, что мне казалось, я вот-вот взлечу от счастья.
——————————————————-
ставьте свои ⭐️