The end.
На этой главе история подходит к концу. Сейчас я ухожу с радаров на неопределенный срок, возможно по возвращению начну писать еще одну историю с Юрой, спасибо за прочтение! Мне будет очень приятно услышать Ваше мнение по поводу моей работы.
Утро дня, который должен был навсегда изменить мою жизнь, началось с тишины. Я проснулась в своей девичьей комнате, и первое, что ощутила, — не нервную дрожь, а глубокое, спокойное счастье. Солнечный луч играл на стене, выхватывая из полумрака старые плакаты с теннисистками и выцветшие фотографии. Сегодня я прощалась с этой комнатой, чтобы обрести свой настоящий дом.
Дверь скрипнула, и на цыпочках вошла мама с подносом. Запах свежеиспеченных круассанов и шоколада заполнил комнату.
— Нельзя, чтобы невеста выходила замуж натощак, — прошептала она, и в ее глазах стояли слезы, но она улыбалась.
Вслед за ней ворвался ураган по имени Катя — с целой командой стилистов.
Пока визажист волшебным образом преображал мое лицо, а парикмахер укладывал волосы, комната наполнилась смехом и воспоминаниями. Катя достала мое старое, еще школьное, дневник и зачитала вслух наивные строчки о первой любви. Мы смеялись до слез.
И вот наступил самый важный момент. Мама бережно достала из чехла мое свадебное платье. Оно мягко облегало фигуру, лишь слегка намекая на округлившийся животик, делая его не скрытым секретом, а частью моего нового, прекрасного облика.
— Доченька, — мама не смогла сдержать слез, когда застегивала на мне меленькие жемчужные пуговицы на спине. — Ты так прекрасна.
Когда я, наконец, посмотрела в зеркало, я увидела не просто невесту. Я увидела женщину, нашедшую свою судьбу.
К дому подкатил лимузин. Отец, в своем лучшем, отглаженном костюме, ждал у подъезда. Увидев меня, он сглотнул и прошептал:
«Моя чемпионка».
Его рука, сильная и надежная, дрожала, когда он помогал мне сесть в машину.
Дорога до усадьбы пролетела в напряженном молчании. Я смотрела на знакомые улицы, и каждая казалась мне частью большого пути, который привел меня к этому дню.
И вот мы на месте. Аллея, усыпанная белыми лепестками роз, вела к стеклянному павильону на берегу озера. По обеим сторонам стояли все, кто был нам дорог. И в конце этой аллеи, под аркой из живых цветов, стоял Он.
Юра. В темном смокинге, он казался таким собранным и серьезным. Но когда его взгляд упал на меня, вся его серьезность растаяла. Его лицо озарила такая улыбка, в которой читалось все: и безумная любовь, и гордость, и безмерное обожание. В его глазах я прочитала то же спокойное счастье, что чувствовала сама.
Отец торжественно вложил мою руку в его руку. Их рукопожатие было крепким и мужским.
- Береги ее — сказал папа, и Юра кивнул, не сводя с меня глаз.
Мы стояли под аркой, держась за руки, и мир сузился до нас двоих.
— Мия, — его голос был тихим, но каждое слово падало прямо в душу. — Я помню нашу первую тайную встречу. Помню, как боялся дышать, чтобы не спугнуть чудо. Сегодня я могу говорить об этом вслух. Ты — мое самое смелое решение и моя самая верная победа. Я клянусь быть твоей опорой. Любить тебя в каждой нашей совместной жизни. И я клянусь защищать наше маленькое чудо, — его рука легла на мой живот, — так же яростно, как я люблю тебя.
Слезы катились по моим щекам, но я улыбалась.
— Юра, я клянусь быть твоей командой. Доверять тебе, вдохновлять тебя и быть твоим домом. Я клянусь, что наш ребенок будет знать, какой у него удивительный отец. Я люблю тебя. Сегодня, завтра, всегда.
Мы обменялись кольцами. Его пальцы были теплыми и твердыми.
— Объявляю вас мужем и женой!
Его поцелуй был нежным и бережным, полным обещаний на всю нашу грядущую жизнь. А когда мы разомкнули губы, над озером взметнулся в небо белоснежный салют из лепестков, подхваченный дронами. Они кружились в воздухе, складываясь в надпись:
«Навсегда».
Праздник был волшебным. Мы танцевали наш первый танец — все ту же «Clair de Lune» — и он держал меня так, словно я была его самым хрупким и драгоценным сокровищем. Даже его отец, размягченный и улыбчивый, танцевал со своей женой. А потом мы с Юрой устроили небольшой теннисный матч... настольный, используя вместо ракеток наши свадебные меню. Гости смеялись и аплодировали.
Наша жизнь после свадьбы обрела новый, умиротворенный ритм. Беременность протекала легко, наполняя наши дни тихим, светлым ожиданием. Юра превратился в самого внимательного мужа на свете. Он читал вслух книги о воспитании, разговаривал с моим животиком и каждый вечер распевал ему песни — чаще всего неуклюжие, сбивчивые, но такие трогательные.
Чтобы узнать пол ребенка, мы устроили маленькую вечеринку для самых близких. Мы пригласили наших родителей и Катю. На столе стоял большой черный ящик. Внутри лежали воздушные шары. Розовые, если девочка. Голубые, если мальчик.
Врач передал нам запечатанный конверт с результатами УЗИ. Мы с Юрой вдвоем зашли в соседнюю комнату, чтобы открыть его. Его руки дрожали, когда он разрывал конверт. Он вынул листок, прочитал его и медленно поднял на меня глаза. В них плескалось море счастья.
— У нас будет... дочка, — прошептал он.
Мы вышли к гостям, держась за руки, и запустили в небо из того самого ящика облако нежно-розовых шаров. Крики восторга, объятия, счастливые слезы его и моей мамы... Это был прекрасный момент.
Оставшиеся месяцы я чувствовала себя защищенной и любимой. Мы обустраивали детскую в нежных, пастельных тонах, и Юра собственноручно собрал кроватку, ворча на непонятные инструкции, но делая все с невероятной тщательностью.
И вот настал тот день. Схватки начались ранним утром. Юра, несмотря на всю свою подготовку, мгновенно впал в панику. Он бегал по квартире, собирая мою сумку, и забыл взять свою обувь. В итоге в роддом он поехал в тапочках.
Роды были долгими и трудными. Юра не отходил от меня ни на шаг, держал за руку, вытирал пот со лба и шептал слова поддержки. Его лицо было бледным и напряженным, но в глазах — непоколебимая сила.
И когда в тишине родильного зала наконец прозвучал первый, пронзительный крик, мир замер. Акушерка положила мне на грудь маленький, теплый сверточек.
— Поздравляю, у вас дочка.
Я смотрела на это крошечное личико, на маленькие пальчики, и сердце мое готово было разорваться от любви. Я посмотрела на Юру. Он стоял на коленях рядом с кроватью, не в силах вымолвить ни слова, и по его щекам текли слезы. Он бережно протянул палец, и наша дочь с силой сжала его своей малюсенькой ладошкой.
— София, — прошептал он, называя имя, которое мы выбрали давно. — Наша София.
Мы лежали в палате, и раннее утреннее солнце заливало комнату светом. Я, Юра и наша спящая дочь между нами. Он обнял нас обеих, и в этом объятии был весь наш пройденный путь — от тайных встреч и сомнений до этой абсолютной, совершенной полноты счастья.
— Знаешь, — тихо сказал Юра, целуя меня в волосы, — я думал, что украл тебя у всего мира. Но сейчас я понимаю. Весь мир был лишь началом нашей истории. А настоящее началось только сейчас. С ней. И с тобой. Навсегда.