2.
Я резко села на кровати, откинув одеяло. В воздухе висела та особенная, густая тишина, что бывает только ранним утром, когда весь город еще спит, а ты уже нет.
Спала я мало, но выспалась прекрасно. Я включила чайник, достала свой контейнер с заранее приготовленной овсянкой с ягодами и орехами и поставила его разогреваться. Никаких поблажек, никакого «ой, сегодня можно круассан». Нельзя.
Пока грелась каша, я встала в планку. Четыре минуты. Статика. Тело напряглось, мышцы кора загудели приятным, знакомым напряжением.
После завтрака — контрастный душ. Ледяная вода заставила кожу задрожать и покрыться мурашками, зато мозг прочистился мгновенно. Я чувствовала себя живой, на сто двадцать процентов, каждой клеткой.
Я медленно, натянула леггинсы, чувствуя, как ткань обтягивает каждую мышцу бедра, каждую икру. Надела топ, поправила его. Потом — спортивный лиф. Последний штрих — кроссовки.
Перед зеркалом я быстро заплела волосы в тугой, идеальный французский колосок. Ни одной выбившейся прядки. В теннисе растрепанные волосы — это не просто неэстетично, это мешает концентрации.
В лифте я встретила еще двух участников. Парень-скалолаз, которого видела вчера, и худая, жилистая девушка, похожая на бегунью. Они перешептывались, нервно переминались с ноги на ногу.
— Привет, — кивнул скалолаз мне, его взгляд скользнул по мне с нескрываемым интересом и оценкой. — Привет, — ответила я нейтрально, уставившись в цифры над дверью.
Лифт ехал мучительно медленно.
— Ты же Миа? Теннисистка? — не выдержала тишины бегунья.
— Да.
— А че тут делаешь? Думала, тут будет полегче, чем на корте? — в ее голосе прозвучала легкая насмешка.
Я медленно повернула к ней голову, встретилась с ней глазами.
— Я там, где могу соревноваться. А ты? — мой голос был абсолютно спокоен.
Девушка смутилась и отвела взгляд. Лифт приехал, двери открылись. Я вышла первой, не оглядываясь. У входа в отель уже стоял автобус с логотипом шоу. Внутри царила галдежная, нервная атмосфера. Кто-то громко смеялся, пытаясь заглушить свое волнение, кто-то молча смотрел в окно, кто-то лихорадочно перетирал магнезию в руках. Я прошла в конец салона, села у окна одна, надела наушники.
Мы ехали недолго. Уже через пятнадцать минут автобус свернул за забор, и мы увидели её. Трассу.
Нас, участников из моей категории, человек двадцать, собрали в специальной зоне за барьером. Все друг на друга косились, оценивали. Парни, многие из которых были с явно выраженной мускулатурой гимнастов или скалолазов, смотрели на меня с легким недоумением. Девушка. Теннисистка. Что она тут забыла?
Я встретила пару таких взглядов и просто подняла бровь, холодно и безразлично. Их глаза сразу же отводились. Хорошо. Психологическая игра началась еще до старта.
Вдруг заиграла громкая музыка, замигали прожекторы. На центральную платформу вышли те, кого мы до этого видели только по телевизору.
— Всем привет и добро пожаловать на отборочный тур самого безумного, самого экстремального и самого честного шоу страны — «Супер Ниндзя Дети»! — прогремел голос, который знала вся Россия. Это был Василий Артемьев. — Я ваш главный ведущий, Василий Артемьев! И со мной сегодня наш любимый весельчак!
Рядом с ним возник, улыбаясь во всю ширину лица, Дмитрий Масленников, известный блогер.
— Всем салют, ребята! — крикнул Дмитрий, поднимая руку в знак приветствия. — Готовьтесь выкладываться на все сто! Сегодня решается, кто попадет в проект, а кто отправится домой тренироваться дальше!
Аплодисменты, выкрики. Ребята вокруг меня заволновались еще сильнее. Василий поднял руку, призывая к тишине.
— Но прежде чем вы начнете штурмовать эти коварные препятствия, позвольте представить человека, от решения которого зависит всё. Того, кто будет следить за каждым вашим шагом с орлиной зоркостью! Главный судья нашего проекта — человек-легенда, мастер спорта по спортивной гимнастике, Стас Кокорин!
Из-за спины ведущих вышел сухощавый, подтянутый мужчина лет тридцати пяти с серьезным, непроницаемым лицом. Он не улыбался. Он лишь кивнул собравшимся, и его взгляд, быстрый и оценивающий, скользнул по нам. По спине пробежал холодок. Этот человек явно не собирался ни с кем нянчиться.
— Спасибо, Василий, — голос у Кокорина был ровным, безэмоциональным — Участники, внимание. Правила просты. Вам предстоит пройти квалификационную полосу. Касание воды или поролона — моментальный дисквалификация. Время останавливается, когда последнее кольцо оказывается в финишной зоне. Трасса не прощает ошибок. Будьте внимательны, рассчитывайте силы. Удачи.
Он отступил назад, и его место занял Василий.
— Ну что, готовы увидеть трассу поближе? Тогда вперед! На технический брифинг!
Нас подвели к стартовой площадке. К нам подошли несколько человек в форме судей. Среди них был молодой парень, который сразу выделялся. Высокий, отлично сложенный, с короткими светлыми волосами и резкими, но невероятно привлекательными чертами лица. Он стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, и внимательно слушал, что говорит главный судья. Его взгляд был сосредоточенным, даже немного суровым. На его майке красовалась надпись «Судья». На долю секунды его глаза встретились с моими. Не было ни любопытства, ни одобрения, ни осуждения. Была лишь чистая, незамутненная констатация факта. «Ты здесь. Я тебя вижу. Я буду оценивать тебя».
«Неплохо», — мелькнуло у меня в голове. Да, очень даже неплохо. Типаж сильный, молчаливый. Но уже через секунду я перевела взгляд на трассу. Красивые лица меня интересовали в последнюю очередь. Сейчас важнее было запомнить каждую мелочь.
Технический инструктор, мускулистый парень с добродушным лицом, начал показывать препятствия.
Я слушала, впитывая информацию как губка. Мой мозг автоматически анализировал: где нужна будет сила рук, где — взрывная сила ног, где — координация и чувство баланса. Теннис — это ведь не просто беготня по корту с ракеткой. Это постоянные рывки, резкие остановки, прыжки, выпады.
Инструктор закончил, и судьи заняли свои позиции вдоль трассы. Тот самый симпатичный судья оказался на участке с «Рукоходом» и «Кольцами». Он взял в руки планшет, готовясь фиксировать результаты, его лицо было абсолютно беспристрастным. Нам дали время на разминку. Я отошла в сторону, на специально размеченную площадку с матами, и начала свою routine. Не просто помахать руками. А полноценная, интенсивная разминка: динамическая растяжка, бег на месте с высоким подниманием бедра, прыжки, отжимания. Я чувствовала, как мышцы наполняются кровью, становятся упругими и послушными. Вокруг некоторые просто сидели на матах, нервно переговариваясь. Кто-то, как и я, серьезно готовился. Парень-скалолаз виртуозно делал выходы на две на воображаемых зацепках. Я отметила это про себя. Он — опасен.
Через полчаса все началось. Первый участник, коренастый парень-боксер, вышел на стартовую площадку. Прогремел гонг. Он рванул вперед... и с грохотом свалился с первых же шагающих колес, не рассчитав прыжок. Вода в бассейне внизу бурно вспенилась.«Выбыл».
Второй участник, та самая худая бегунья, прошла три препятствия, но на четвертом, скользком подъеме по наклонной плоскости, сорвалась. Ее крик отчаяния растаял в воздухе.
Подходила моя очередь. Я была пятой в списке. Я сняла наушники, сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Смотрела не на препятствия, а на точку прямо перед собой. Словно я видела не трассу, а теннисный корт. И мяч уже летел на мою сторону.
— Следующий участник... Миа! — раздался голос ведущего.
Я вышла на стартовую площадку. Камеры приблизились ко мне, пытаясь поймать каждую эмоцию на моем лице. Их не было. Была только концентрация.
— Старт! — крикнул Василий.
Первое препятствие. Обычно на этом вылетают первые неудачники. Для меня это было как разминка. Легкий бег, короткий, пружинистый шаг на край первого барабана, толчок — перелет ко второму. Я не бежала по ним, я летела, едва касаясь поверхности. Через четыре секунды я была на другой стороне. В толпе зрителей прошел одобрительный гул.
Второе. Нужно карабкаться вверх по нависающей стене, цепляясь за небольшие выступы. Здесь нужна сила рук и хвата. Теннис дал мне не только ноги. Мои предплечья и кисти были стальными от тысяч подач и ударов по мячу. Я находила зацепы мгновенно, мои пальцы впивались в них с уверенностью, не допуская и мысли о срыве.
Третье. Шесть платформ, разнесенных на разное расстояние над водой. Нужно угадать траекторию и не промахнуться. Это было как игра в шашки на скорости. Я не думала. Я действовала на инстинктах. Оттолкнулась, полетела, приземлилась на край следующей платформы, едва коснувшись ее, и сразу — следующий прыжок.
Я слышала, как комментаторы не скрывали удивления. Слышала, как зрители начали кричать что-то ободряющее. Но это был просто шум. Белый шум.
Четвертое. Пятое. Шестое. Я шла по трассе с холодной, безжалостной эффективностью. Где-то нужна была сила — я ее проявляла. Где-то — взрывная скорость — я рвалась вперед. Где-то — гибкость и баланс — мое тело слушалось меня беспрекословно.
Я не смотрела на судей. Но краем глаза я видела его. Он стоял неподвижно, все с тем же клипбордом, и смотрел. Только на меня. Он не делал пометок. Он просто смотрел.
Финальное препятствие — «Рукоход» над бассейном. Длинная, кажущаяся бесконечной лестница из перекладин, которые нужно перехватывать руками. У многих на этом заканчивались силы. У меня — нет. Мои руки горели, спина была мокрой от пота, но дыхание еще не сбилось. Я прыгнула, поймала первую перекладину мертвой хваткой и пошла. Перехват, перехват, перехват. Ровно, ритмично, без суеты. Последний перехват. Я отпустила перекладину и приземлилась на маты на другую сторону, мягко сгруппировавшись, как при приеме низкого мяча. Я схватила кольцо и положила его на нужное место.
Раздался оглушительный гудок, сигнализирующий об успешном финише. Сердце колотилось, но не от усталости, а от адреналина. Это было потрясающее чувство. Даже лучше, чем выиграть сет у первой ракетки мира.
Ко мне подбежали ведущие, сунули микрофон в лицо.
— Миа! Невероятно! Первая женщина, которая прошла всю трассу сегодня! И с каким временем! Что ты чувствуешь?
Я перевела дух, вытерла ладонь о леггинсы.
— Чувствую, что размялась, — сказала я ровным голосом. — Жду следующих этапов.
Ведущие замерли на секунду, ожидая более эмоциональной реакции, потом засмеялись.
— Скромничает чемпионка! Поздравляем!
Ко мне подбежал Дмитрий Масленников с микрофоном.
— Миа, это феноменально! Откуда у теннисистки такие навыки?
Я улыбнулась, еще не до конца отойдя от гонки.
— Теннис — это не только про ракетку. Это про ноги, про руки, про выносливость и про голову. Я просто делала то, что умею.
Когда меня отпустили я отошла в сторону, чтобы попить воды. Ко мне подошел скалолаз, следующий в очереди.
— Неплохо, — бросил он, его взгляд был серьезным и теперь без капли насмешки. — Дай руку.
Я удивилась, но протянула ему ладонь. Он хлопнул по ней своей, в жестком, спортивном приветствии.
— Удачи, — сказала я.
Он кивнул и пошел к старту. Он прошел трассу тоже, но на две секунды медленнее меня.
Я отошла в сторону, к другим участникам. На меня смотрели уже не с недоумением, а с уважением и легкой опаской. Я стала угрозой. Я стала фаворитом.
Я незаметно посмотрела в сторону судей. Кокорин что-то записывал в своем планшете, его лицо по-прежнему ничего не выражало. А тот, другой... Юрий Прокудин, как я позже узнала его имя, смотрел прямо на меня. И когда наши взгляды встретились, он не отвел глаза. Он просто смотрел. Пристально, серьезно, оценивающе. Но в глубине его глаз читалось что-то еще. Не просто профессиональный интерес. Что-то более личное. Что-то, что заставило меня первой опустить взгляд, сделав вид, что я смотрю на следующего участника.
Внутри всё замирало и одновременно пело. Это было странное чувство. Смесь триумфа и внезапного, острого любопытства. Я быстро прогнала его. Не время. Совсем не время.
——————————————————
ставьте свои ⭐️