Часть 3.
Трогать Эндрю всё ещё нельзя. Можно говорить с ним, можно смотреть, целовать, стонать и сбито дышать, пока трогает он, можно откладывать мысли о том, что всё это большая ошибка, потому что Эндрю — что-то новое, такое приятное и смелое, что-то, что не хочешь отпускать.
— Продли свою оплату ещё на месяц, — Эндрю просит, но звучит это как приказ и вообще ему, типа, всё равно.
— Ладно, — Нила не надо долго упрашивать.
«Какого хрена у тебя нет телефона?» —ругается Миньярд, перед тем как завести Нила в магазин и купить ему чудо техники. Сидя в комнате Нила на кровати, разбираясь с настройками, он скажет: «Номер родителей говори». «А?». «Ты идиот? Номера вбить нужно. Свой я оставил, дальше сам», — телефон отдают Джостену.
Они идут по заснеженной улице. Тот самый исключительный вечер, когда зима белая и пушистая. С неба падают редкие хлопья снега. Эндрю курит, Нил просто плетётся рядом. Фонарные столбы служат маяками в запутанных дворах, вокруг — ни одного человека.
— Кто ты такой, Нил Джостен? — спрашивает Миньярд. Нил прячет панику в улыбке и лёгком смехе.
Той же субботней ночью Нила накрывает кошмар. Куча крови, отрубленных конечностей, труп матери, его труп, отец. Он просыпается в поту и пытается согнать с себя этот дикий страх. Руки так и тянутся к тому, чтобы собрать вещи и валить, но какой в этом толк? Убежит, на новом месте снова испугается и побежит дальше? И так долго бегал. Не хочет он бежать больше. Заваливается в ванну и беззвучно трясётся в рыданиях над раковиной. Приглушенный свет лампочки унылый и разочарованный в жизни. Дверь открывается — Эндрю услышал и пришёл увидеть, что происходит.
— Нил? — хриплым голос зовёт он.— Нил! — тот не слышит. Эндрю кладёт руку на затылок Джостена, а второй, силой, поворачивает к себе чужое лицо. Замирает — у Нила глаза голубые. Мерцают, как два сапфира, даже под этим убогим освещением. Эндрю быстро приходит в себя, ловит осознанный взгляд напротив.
—Нил, всё хорошо. Я Эндрю, ты в нашей квартире, мы сейчас пойдём спать. Ты в безопасности, тут больше никого нет, — уверенным и чётким голосом подбирает слова. На Нила не то, чтобы действует, но лучше, чем ничего,. — Нил, да или нет? — в ответ сбито шепчат «Да».
Они лежат в комнате Нила, Эндрю прижимается спиной к стенке, Джостен лежит раскисший и пялится тому в лицо. Голубыми глазами. Эндрю смотрит в ответ.
— Не рыпайся. Я могу тебя ударить.
— Ладно…
— Ты пялишься. Спи, — Нил послушно закрывает глаза. Эндрю глубоко выдыхает.
Следующей ночью они снова спят так. Никто ничего не спрашивает и не оговаривает. Эндрю просто приходит со своей подушкой и одеялом, теснит Нила, а тот достаточно умён, чтобы промолчать. Так и засыпают, не касаясь, но греясь одним лишь фактом присутствия друг друга.
—Ты видел меня без линз. Могу объяснить, — начинает Нил, делая глоток своего чая без сахара. Эндрю курит, опираясь на подоконник.
— Не нужно объяснять. Скажи правду, — они встречаются взглядами, долго смотрят друг на друга, — Нил Джостен, — разжёвывает имя как детскую конфетку. — Между нами ничего нет, ты же в курсе? — Эндрю склоняет голову по-птичьи.—Так что мне плевать. Но я не хочу жить с серийным убийцей или что-то ещё, — Нил усмехается. Через неделю снова выходные, снова ночью спит, и Эндрю, и Нил, которому не нужно на работу, и снова они в кровати Нила. Они играют в правду.
— Я сын преступника, — Эндрю внимательно слушает, не меняясь в лице.— И я скрываюсь от него.
— Долго бегаешь?
—Восемь лет.
—Неужели, настолько страшно, что не можешь остановиться?
— Это очень опасный человек. Он ищет меня и распотрошит, как только найдёт, — они молчат. Эндрю убеждает себя, что ничего не чувствует от мысли, что и отсюда Нил может когда-нибудь свалить.
— Тот, кто стучался в квартиру — Дрейк Спир. Сын моей приёмной матери. Я жил с ними с двенадцати, год назад поступил и съехал.
— Зачем он приходил? Что хотел? — в тишине они продолжают сонно смотреть друг другу в лицо.
Иногда по ночам Эндрю вдруг начинает отбиваться. Нил ничего не делает, но получает синяки. Утром они об этом не говорят.
— На что ты вообще живёшь? — интересуется однажды Джостен.
— На твои заначки.
— Нет, я имею ввиду до этого. Ты же как-то платил за квартиру и вообще за всё.
— Деньги со страховки за смерть матери.
— О…Мне жаль.
— Кого?
— Жаль, что твоя мать умерла.
— Я сам убил её.
— …За что?
Причина появляется на пороге их дома неожиданно. Парень, точная копия Эндрю, только в более опрятном виде, стоит в прихожей и абсолютно бестолково рвёт глотку, в попытке достучаться до брата. Жаль, что тому похуй.
— Тебе могут помочь. Ты просто долбанный мазохист, тебе нравится сидеть здесь и разлагаться, да? Ты принимаешь? Скажи, если принимаешь, потому что это ответит на много вопросов. Касс волнуется за тебя, Ники, Дрейк, ты можешь хотя бы блять задуматься о том, сколько проблем им доставляешь.
— Пошёл нахуй отсюда.
— Эндрю, ты болен! У тебя, блять, проблемы с башкой. Как аукнется один раз, так ахуеешь. Лечение длится два месяца. И ты вернёшься в эту стрёмную квартиру, Эндрю, послушай… — Эндрю не слушал. Врезал брату, выкинул в тамбур. Слушал Нил, куря в своей комнате.
— О чём он говорил? — спрашивает Джостен, зажатый между кроватью и телом Эндрю.
— Хочет закрыть меня в дурке.
— Зачем?
— Да или нет?
— Да…
— Ты можешь дотронуться до меня. Плечи и выше, — Нил послушно кивает. Эндрю ощущает чужие покрытые шрамами руки, не на миг не закрывает глаза, чтобы лицо Нила не превратилось в лицо Дрейка. Коленом упирается тому в промежность, вызывая рваный вздох, стягивает с Нила футболку и ладонями блуждает по изрезанному телу. — Ты реален.
— Да. А есть сомнения? — выдыхает Нил. Эндрю кусает его за шею, спускается к ключицам. Обводит пальцами очертания шрамов, второй рукой давит на чужую ширинку.
— Откуда это? — спрашивает, обводя контур шрама на плече.
—… Утюг, — отвечает Нил. Эндрю находит шрам ещё жутче, трогает его, смотрит в глаза Нилу.
— Тычковый нож, — Нил следует правилам: трогает Эндрю там, где разрешено, отвечает на вопросы, не врёт. Эндрю бледный, его глаза выглядит устало, но в них мелькает что-то дикое, что-то не нормальное, то, чего нет у большинства людей.
Миньярд рукой пробирается в чужое бельё, смотрит внимательно в лицо напротив, опаляет чужую шею дыханием. Когда Нил кончает, Эндрю зажимает его рот рукой, ложится рядом, не требует, чтобы ему делали что-то взамен.
— Я тебя ненавижу, — напоминает он Нилу и самому себе, смотря на взъерошенного, приходящего в себя Джостена.
— Хорошо.
Слышать, что Эндрю его ненавидит, что между ними ничего нет — очень легко. Это напоминает, что Нил не совершает ошибки, он не привязывается и может уйти в любой момент, не делая больно, ни Эндрю, ни себе.
На Новый год они не ставят ёлку и не накрывают стол. Нил дарит Эндрю пепельницу. Эндрю дарит подарок ценнее — позволяет увидеть себя обнаженным, позволяет Нилу порочить ему. Нил такой неопытный и абсолютный идиот, но очень старается доставить Эндрю удовольствие. Облегченно выдыхает, когда это получается. Иногда Эндрю позволяет дотронуться до своей груди, живота. Он всегда в повязках, под повязками ножи. В плохие дни Нил не донимает Эндрю, в плохие дни Нила, Эндрю силой ведёт того в душ, или кормит поливая угрозами и «Я тебя ненавижу». Холодная старая чужая квартира способствует разжиганию их чувств и постепенному сближению, доверию. «Да или нет», а потом они могут весь день лежать в комнате друг у друга. Нил спит, пока Эндрю рядом делает домашку. Эндрю не позволяет прижиматься к нему ночью, но вытягивает руку к Нилу и Нил кладёт свою рядом— это ничего не значащее соприкосновение для других, это очень много для Эндрю.
Нил делает странный вывод: Эндрю отличается от всех других людей. Он весь сам по себе не такой и не вписывается в рамки, он проблема для других, и для Нила тоже. Эндрю опасно пробирается внутрь разума, там и оседает, не желая уходить из мыслей. Эндрю Эндрю Эндрю Эндрю. Он вообще не чувствуется человеком—призрак этой квартиры. Вскоре всё внутри Нила кричит «Ты здесь слишком долго. Уходи», и Нил сопротивляется этому до последнего. Эндрю помогает ему красить отросшие рыжие корни волос.