Часть 2.
Однотипные дни складывались друг на друга, как аккуратные чистые бумажные листы. Нил оказался не таким проблемным, каким социопатный разум Эндрю, в принципе, мог представлять себе сожителя. Парни пересекались лишь вечером на кухне, выкуривая по сигарете, когда Эндрю планировал спать, а Нил идти на работу в бар. Миньярд так и не выдал тому ключи, что, на самом деле, не было проблемой, ведь Нил мог обходиться и без них.
Давно Эндрю так сытно не ел. Может, вообще никогда, но теперь продукты стабильно заполняли полки холодильника, а Джостену было сказано держаться на расстоянии пушечного выстрела от плиты, потому что в первый раз, как тот попытался сварить макароны — кастрюля загорелась. Эндрю ахуел, как и Нил, и старая разваливающаяся плита тоже ахуела от того, что способна на подобные фаершоу. Теперь готовит только Эндрю.
Миньярд слетел со стипендии, и, явно, не претендовал на неё в следующем семестре, но деньги, отложенные на оплату квартиры, спокойно таились в его комнате, а остальное не важно. Эндрю вообще сейчас не особо интересовала учёба. Почему-то, его интересовал чёртов Джостен. Джостен, с его долбанными запоминающимися чертами лица, весёлыми глазами и дьявольской улыбкой. Джостен, стоявший на кухне в слишком облегающей стройное тело одежде, Джостен выходящий из душа с мокрыми волосами, сонно здоровавшийся перед тем, как завалиться спать в своей комнате. Джостен, который внимательно слушал и не делал ничего лишнего. Он не трогал и не донимал, не скандалил, и иногда Миньярд думал, что, возможно, было бы славно переспать с ним, чем занимался в редких снах. Но Нил продолжал жить в соседней комнате квартиры, а Эндрю ограничиваться залипанием на того.
Эндрю теперь поджигал сразу две сигареты, ожидая, когда выйдет Нил и покурит с ним, перед тем, как пропасть на всю ночь. Это было даже лучше для Эндрю — спать, зная что квартира пуста, никого нет. Поцеловались они первый раз так, будто и не первый. Нил оказался прижат к стене и совершенно не сопротивлялся, только сбито, с недоумением ответил «Да», и вот уже тает под напором своего соседушки, прижимая руки к стене. Эндрю трогать нельзя — это было легко запомнить. Следующие несколько дней Миньярд метался как ураган, если и глядя в чужие глаза, то только с ненавистью, и не появлялся на кухне, ничего не объясняя.
А потому что Эндрю сам не понял, что он сделал и зачем. Просто захотел и сделал. А Нил взял и сказал «Да». Нельзя так. Это вообще не то, что Миньярду нужно. Не хватало ещё… Странные чувства внутри разливались, как яд, как что-то инородное, ранее не знакомое Эндрю, и от этого ещё более отвратительное, ведь надо всё знать в своей жизни и всё контролировать. А это контролировать было тяжело. Он потёр повязки на своих руках, чётко ощущая контуры лезвия ножей.
***
Нудный вечер, пока Миньярд печатает на полумёртвом ноутбуке никому даром не нужный реферат, чтобы не вылететь из универа, прерывается страшным по своей силе долбежом в дверь. Кто-то стучит. Яро, настойчиво, очень недружелюбно. Миньярд закатывает глаза, медленно подходит к двери, чтобы посмотреть в глазок и увидеть его лицо. Лицо Дрейка. Эндрю, рвано вздохнув, отшатывается назад и снова дёргается, уже от соприкосновения с чьим-то телом.
— Кто это? — хмурясь, спрашивает заспанный Нил. Эндрю только что и может в ответ испуганно пялиться, пока пульс бьёт в висках, а руки начинает брать дрожь.
— Эй-Джей, не откроешь и я отрою сам, блять. Ты же в курсе, — мужской раздраженный голос за дверью. Эндрю чувствует себя как мышь в клетке — деться некуда, а потом и воздуха не хватает, может, просто закрыть глаза и этот хуёвый сон сойдёт?
— Эндрю, ты знаешь его? Кто это? — Эндрю в ответ только продолжает глядеть, сбито дыша.— Он должен зайти? Эндрю, да или нет? — Нил говорит тихо, беспокойно делает шаг вперёд, Эндрю вдруг фокусирует на нём своё внимание и шепчет «Нет». Тем временем в замочную скважину с той стороны пытаются вставить ключ. Опа! Нежданчик: замки сменили.
— Эй, какого чёрта? Ты там в край ахуел? — кричит Нил незваному гостю, стоя у двери.— Свали от сюда, пока ментов не вызвал.
— Я пришёл к Эндрю Миньярду, мне… — отвечают ничуть не смутившись.
— Тут таких нет, блять. Съебись! — Нил очень хорошо отыгрывает злобу. Эндрю очень плохо прячет панику в сжимающихся кулаках. Стоит тут же, в прихожей, внимательно слушает. Дрейк ещё топчится какое-то время, кому-то звонит, но шаги тяжёлых ботинок отдаляются, и тогда Нил оборачивается. Эндрю оседает у стенки, в попытке отдышаться.
— Хэй, Эндрю…
— Пошёл нахуй… — сбито шепчет.
— Ты в порядке? — ну как бы? очевидно, что нет? А может и да, хрен его знает этих психопатов. Может, это норма для Миньярда, сидеть вот так с подкатывающей истерикой и слать единственного человека, которому не всё равно. — Я…принесу тебе воды.
Нежданчик 2.0: вода не помогает. Эндрю ловит паничку, Нил сидит рядом без понятия, что делать. Зовёт того по имени, что-то говорит, пытается заглянуть в глаза. В какой-то момент Эндрю хватает того за запястья, медленно-медленно введет вверх по рукам, пробираясь под рукава кофты, выглядя отрешенным. Нил замирает, Эндрю смаргивает своё забвение. Какого чёрта? У Джостена не кожа под одеждой, а сборище шрамов и рубцов. Миньярд поднимает глаза и встречается с испуганным выжидающим взглядом, сглатывает.
— Это что?
— Шрамы, — плюс бал за честность. Минус за отсутсвие пояснения. Эндрю медленно убирает руки. — Всё нормально. — ещё минус за развязный язык. Зачем отвечать так, будто спрашивают? Нил уже успел подумать о том, как через два дня будет не Нилом в другой части света, когда стянул с себя кофту. Всё его тело, как чёртова доска для нарезки, думает Эндрю.
— Тебя это пугает? — мягко спрашивает Нил, будучи изрезанным от самых запястий и до шеи, и до торса, и, наверное, есть ещё много всего, что Эндрю можно будет увидеть.
— Пошёл нахуй, — Джостен в ответ чуть улыбается.
— Ты можешь дотронуться, если…
— Пошёл нахуй.
Нил молчит. Эндрю медленно тянет руку к чужому телу. Проводит пальцами по рубцам на груди, опасному шраму у плеча, опускается к локтям, к ладоням. Эндрю не задаёт вопросов, даже не формулирует их голове — а зачем? Нил уже порезанный, покалеченный, неважно, как, и где, кто, почему, каким образом, какого хуя, в конце концов. Эндрю отдаёт Нилу ключ от квартиры, потому что теперь, если кто-то начнёт ковыряться в замке, Эндрю подумает про Дрейка и, наверное, выпрыгнет в окно в ту же секунду. Это страшно. Страх мешается с бесцветным городом, панельными домами и беспокойными снами.
Нил улыбается, получив ключи. Ему кажется ироничным, что такой подарок Эндрю делает на прощание.
***
— Кофе закончился, — Миньярд будто выдвигает обвинения.
— Да, я в курсе, — отвечает Нил, сидя на кухне утром, рядом с Эндрю.
— Ну так прись в магазин.
— Не-а. Не хочу. Пошли со мной?
В итоге они блуждают по слякоти, из-под которой островками виднеется асфальт, до большого продуктового. Нил берёт тележку, а Эндрю ссыпает туда всё, что получается зацепить, и при этом выглядит невозмутимо. Эндрю берёт пачку кофе.
— Стой, — просит Нил. В ответ Миньярд ведёт бровью. — Надо перейти на чай. Это полезнее, — Эндрю моргает, глядя как на слабоумного, и берёт две пачки кофе. Нил за всё платит — аж глаза радуются. И похрен от куда у того такие деньги. Эндрю не привык лезть в чужое нижнее бельё.
Забудьте. Он привык, или хочет привыкнуть, потому что Нил лежащий под ним выглядит… хорошо? О, нет, даже очень. Он весь изрезан-помят-побит-покусан — затуманенный желанием разум точной формулировки не выдаёт.
И как же он хорош.
«Да или нет?». «Да». И потом Эндрю просто повалил Джостена на кровать у того в комнате. Нил тяжело дышит, смотрит, как на божество.
— Ты же знаешь, что делать? — спрашивает Эндрю, сведя брови у переносицы и, сидя верхом на чужих бёдрах, расстёгивает молнию штанов затасканных джинсов Нила.
— Я не… Нет, — сбито отвечает Джостен. Эндрю останавливается. Чего-чего?
— Ты девственник, — ни то уныло, ни то радостно заключает Миньярд. Закатывает глаза. — Тогда смотри и учись, Нил Джостен. Показываю один раз, — выделяя два последние слова, произносит Эндрю.— Дотронешься до меня, — откушу нахрен член.
И Эндрю делает Нилу первый минет в его жизни. И Нил, ну…он… удивлён-напуган-восхищён. Он почти видит звёзды, и когда Эндрю уходит, хлопая дверью, он лежит весь такой красный, растрепанный, со спущенными штанами и думает «О, Боже. Что это было.» Он приводит себя в порядок, курит в форточку на кухне, а Эндрю пьёт там же кофе и делает вид, что не было ничего. Вместо того, чтобы собрать вещи и бежать так долго, пока не откажут ноги, Нил пока решает остаться Нилом. Он винит себя, он осуждает, но понимает, что ещё месяца даже не прожил здесь и рано рыпаться, тем более один человек, с кем он взаимодействует — Эндрю. И Эндрю плевать, поэтому, может, всё нормально. Он пьёт свои успокоительные, смотрит на Эндрю, смотрит в окно, получает свои поцелуи. Спрашивает «Да» или нет», выдерживает скептический взгляд, «Да» и следом стряхивает снег с куртки и волос Эндрю, пока они опять идут в магазин.