Не покидай меня

Мы с Эрагоном тренировались изо дня в день, не позволяя себе ни малейшей поблажки. Моя новая способность постепенно раскрывалась, но в ней таилась зловещая загадка: с каждым применением я ощущала, как изнутри меня съедает эта неведомая сила, оставляя после себя горькое послевкусие слабости.
После скромного ужина я направилась в свою комнату, но едва сделала несколько шагов, как меня окликнул знакомый голос.
— Вики, подожди. Нам нужно поговорить.
Внутри всё сжалось от недоброго предчувствия, однако внешне я сохранила невозмутимость, лишь внимательно взглянула на мать.
— Давай пройдём в твою комнату — там сможем поговорить без лишних ушей.
Мы переступили порог моего убежища, но я даже не предложила ей присесть: интуитивно чувствовала — разговор не затянется.
— Что тебе нужно, мама? — спросила я ровным, почти безразличным тоном.
— Мы так и не обсудили то, что произошло на Острове Памяти. Эрагон...
Она выплюнула его имя с такой неприкрытой ненавистью и презрением, что по спине пробежал ледяной озноб. Мне хотелось заткнуть уши, лишь бы не слышать этот ядовитый голос, но она продолжала:
— Он демонстративно выказал тебе своё расположение перед всеми. Но не обольщайся — это не значит ничего. Я знаю Эрагона слишком давно. Он не способен любить, не умеет подпускать к себе людей. А главное — он не станет защищать тебя, если придётся выбирать между тобой и своими целями. Ты для него — пустое место...
— Хватит, мама! — не выдержала я, чувствуя, как внутри вскипает ярость. — Больше не смей говорить о нём в таком тоне! Мне безразлично твоё мнение и твои «мудрые» советы. Ты не знаешь его — совсем. Ты даже не пытаешься узнать и меня! Не знаешь нас!
Я сделала глубокий вдох, собирая всю свою храбрость, чтобы высказать то, что давно копилось в душе:
— Скажи, мама, тебе знакомо чувство любви? Любишь ли ты кого‑то, кроме себя? Меня? Винчесто? Отца ты любила? Хоть кого‑нибудь? Нет. Всегда только ты, твои желания, твои страхи. Так не смей учить меня и не произноси больше ни слова об Эрагоне. А теперь уходи. Я устала и хочу спать.
Она метнула в меня взгляд, полный ледяного презрения, но промолчала. Тихо вышла, оставив после себя тяжёлый осадок невысказанных обид.
Я приняла душ, сменила одежду и опустилась на постель, пытаясь выдохнуть напряжение этого вечера. Но мысли неизменно возвращались к Эрагону. Не в силах больше терпеть, я поднялась, собралась с духом и хотела направится к его комнате. Рука уже потянулась к дверной ручке, когда я замерла: дверь открылась и перед ней стоял он.
— Эрагон? — произнесла я, стараясь скрыть восторг от неожиданной встречи. — Что ты здесь делаешь?
— Вики, мне не спалось. Хотел подышать воздухом, но сначала зашёл увидеть тебя.
Я взяла его за руку и тихо провела в свою комнату, подальше от чужих глаз. Мы опустились на постель, и в полумраке его голос прозвучал особенно нежно:
— Как ты себя чувствуешь, солнце?
Я не нашла слов. Вместо ответа прижалась лбом к его тёплой шее, впитывая спокойствие, которое дарило его прикосновение. Внутри царила опустошённость: груз разговора с матерью, изнурительные тренировки, постоянный страх перед всадниками — всё слилось в один тяжёлый комок. Эрагон понял без слов. Он обнял меня крепче, притянул к себе, и я почувствовала, как напряжение понемногу отпускает.
Мы легли, и он начал рассказывать истории из своей жизни — тихие, тёплые, полные света. Его голос убаюкивал, словно шелест волн, и я уже почти погрузилась в сон, когда мир вдруг содрогнулся.
Землетрясение? Дом заходил ходуном, будто игрушка в руках незримого великана. Мы вскочили, выбежали на улицу — и перед нами разверзся ад. Хаос. Паника. Всадники. Они нашли нас.
Бежать. Немедленно. У нас нет шансов здесь, мы не готовы. Мы отправились на землю раньше намеченного срока и приземлились у особняка, скрывающего тени катакомб Ада.
Ривелиус спешно завершал возведение защитного купола, а мы готовились к неизбежному. И они пришли.
Всё произошло молниеносно: пара резких фраз — и началась битва. Нет, не битва — бойня. Я использовала свою новую силу снова и снова, пытаясь сдержать натиск всадников. И в какой‑то момент почувствовала, как жизнь стремительно вытекает из меня. Кровь хлынула из носа, из глаз.
Ривелиус завершил барьер. Моя сила больше не требовалась. Осознание этого стало последней каплей: энергия покинула меня окончательно. Мир поплыл перед глазами, и я погрузилась в темноту.
Очнулась я уже в доме, на диване. Рядом сидел Эрагон — держал мою руку, пристально вглядывался в моё лицо. Он даже не сразу заметил, что я пришла в себя. Его лицо было измученным, осунувшимся, но он держался — ради меня.
— Эрагон, милый, иди отдохни, пожалуйста, — прошептала я, сжимая его ладонь. — Ты слишком устал. Мы не сможем дать им отпор, если все мы будем без сил.
В этот момент дверь с грохотом распахнулась — в дом ворвался Мальбонте. Мы замерли в недоумении: на чьей он стороне? С какой целью пришёл?
Эрагон молча указал ему направление, поднялся, нежно поцеловал меня в лоб и вышел.
Ожидание было мучительным, но приговор оказался ещё страшнее.
Мы должны сдаться Всадникам.