Не покидай меня

Спешно покинув Эрагона, я устремилась на поиски Мими. Воздух дрожал от незримого напряжения, а сердце билось чаще обычного — словно предчувствовало перемены. Спустя пару часов мы были готовы к предстоящему заданию. Мими, внимательно наблюдая за мной, заметила, что я едва ли уделяю внимание сборам к балу, погружённая в пучину собственных размышлений. Её взгляд, обычно живой и озорной, стал пронзительно‑внимательным.
— Вики, что с тобой? — спросила она с неподдельной тревогой, подойдя ближе и взяв меня за руки. — Я знаю тебя как никто другой: ты обожаешь наряжаться. Если даже это не пробуждает в тебе радости, значит, что‑то серьёзно не так.
— Мими, мне нравится Эрагон... — тихо произнесла я, и слова повисли в воздухе.
Мими замерла, широко раскрыв глаза от изумления.
— Чего? Эрагон? Дорогая, ты сейчас серьёзно? — в её голосе смешались недоверие и искреннее изумление.
Я помедлила, тщательно подбирая слова, будто выстраивала из них хрупкий мост, мне было важно, что бы она поняла меня.
— Я и сама не знаю... Ещё в школе я смотрела на него с неким восхищением, но никогда не позволяла себе думать, что смогу оказаться рядом с ним — вот так, как сейчас. Не представляла, что те, кто пал в той войне с Мальбонте, вернутся. И вот он здесь. Самое мучительное — я вижу, что не безразлична ему, но совершенно не могу прочесть его мысли и чувства. Порой из него вырывается поток откровений, за которые он, кажется, тут же корит себя.
— Дорогая, — вновь обратилась ко мне Мими, и в её голосе звучала искренняя обеспокоенность. Она положила ладонь на моё плечо, будто пытаясь передать мне частицу своей уверенности. — А что насчёт Дино? Ты уверена, что Эрагон не играет с тобой? Не мстит Фенцио за предательство через тебя и его сына?
— Дино бросил меня, Мими! — воскликнула я с горечью, и голос дрогнул, выдавая затаённую боль. — Бросил! И ради чего? Ради отца, который предал нас, предал всех. Я не желаю быть брошенной, не хочу гоняться за тем, кому до меня нет дела. Эрагон не посмеет играть со мной — пусть он тысячелетний ангел, пусть даже сам Шепфа! Я сумею постоять за себя и не позволю вновь разбить моё сердце.
Мими едва слышно хихикнула, словно её посетила какая‑то забавная мысль. Её глаза заблестели, а на губах заиграла лукавая улыбка.
— Вики, ты ведь демон, так почему же тебя так тянет к ангелочкам, скажи мне,а? Нравится портить хороших мальчиков?
Её тон, лёгкий и насмешливый, вызвал у нас обеих приступ смеха. На мгновение мир словно стал ярче, а тяжесть на душе немного отступила. Завершив этот разговор, мы вышли во двор, где Эрагон беседовал с Ребеккой.
Солнечный свет играл на его белых волосах, подчёркивая резкие черты лица. Услышав наши шаги, он обернулся. Его взгляд на мгновение задержался на мне, будто сканируя меня. Затем он словно очнулся от оцепенения и произнёс:
— Вики, Мими — вы как раз вовремя. Ребекка, пока нас не будет, займись тренировкой остальных.
С этими словами мама развернулась. Прежде чем войти в дом, она внимательно посмотрела на меня, и в её глазах мелькнуло что‑то неуловимое — то ли тревога, то ли невысказанный вопрос. Затем она стремительно скрылась за дверью.
Мы приблизились к Эрагону. Он изменил наш облик — лёгкие мазки магии преобразили черты, сделав нас неузнаваемыми. Обращаясь к нам обеим строгим голосом, он пристально смотрел лишь в мои глаза, и в этом взгляде таилось нечто большее, чем просто наставления.
— Не забывайте, с какой целью мы летим туда. Постарайтесь не выделяться. В случае опасности немедленно открывайте портал и возвращайтесь.
Мы кивнули, и тотчас отправились в путь. Воздух сгущался от предвкушения, а сердце то замирало, то билось с новой силой, будто предчувствуя грядущие события.
Прибыв в школу, мы неспешно вошли в главный зал, где разворачивался бал. Ослепительные огни, переливы музыки и пёстрые наряды создавали атмосферу праздника, но в ней ощущалась и тень тревоги — словно за яркой оболочкой скрывалась угроза. Мими отправилась на разведку по этажам — искать горн.
Я решила обойти зал, прислушиваясь к шёпоту разговоров и наблюдая за ангелами и демонами, оказавшимися во власти Чумы. Их лица, обычно полные высокомерия или надменности, теперь несли отпечаток усталости и страха. Вдруг за моей спиной раздался тихий голос, почти у самого уха:
— Могу я пригласить прекрасную даму на танец?
Я мгновенно узнала этот голос — Астарот. Его интонация была слегка заплетающейся, а дыхание — тёплым и чуть пьяным. Однако, не видя моих глаз, он ещё не осознал, кто перед ним.
Я лихорадочно искала отговорки, стараясь избежать встречи с ним взглядом. Как вдруг передо мной возник Эрагон. Он обошёл юношу с грацией хищника, встал лицом ко мне и, не глядя на Астарота, тихо, но твёрдо произнёс:
— Эта девушка занята. Найди себе другую.
Не успела я и слова сказать, как Эрагон взял меня за руку. Его пальцы были тёплыми и крепкими, а прикосновение — как электрический разряд, пробежавший по всему телу. Он повёл меня в центр зала к остальным танцующим парам.
— Что ты делаешь? — неловко спросила я, чувствуя, как жар приливает к щекам.
Он ответил, как всегда, серьёзным тоном, за которым невозможно было угадать его истинные мысли:
— Спасаю твоё положение. Если бы я не успел, он бы узнал тебя и, возможно,привлечет внимание всадников. Нам это ни к чему.
Музыка становилась всё громче, всё стремительнее. Звуки скрипок и флейт сплетались в причудливый узор. Рука Эрагона скользила по моей спине, не переступая границ, но каждое прикосновение отзывалось в душе трепетным эхом. Я избегала смотреть в его глаза, боясь выдать чувства, от которых сердце билось всё сильнее. Но он, казалось, и так всё понял.
В следующий миг он закружил меня в танце, а затем, будто на мгновение дав волю эмоциям, притянул так близко, что наши носы соприкоснулись. Я ощутила на своих губах его горячее дыхание, а его взгляд впервые опустился с моих глаз на губы. Время словно остановилось, а мир сузился до этой точки — до его взгляда, до его дыхания, до биения наших сердец, слившихся в едином ритме.
Я затаила дыхание, боясь разрушить хрупкую связь, возникшую между нами, и ждала, что произойдёт дальше. В этот момент ритм музыки изменился. Мелодия стала тише, а звуки — более плавными. Танец завершился.
Я первой отступила, мягко высвободившись из его объятий, и, не оборачиваясь, покинула зал. Мне нужен был воздух — свежий, прохладный, способный остудить пылающие щёки и успокоить взбудораженное сердце.
«Что это было?» — мысленно ругала я себя за эту вольность, ругала его за то, что так и не сделал первый шаг или он ждал этот шаг от меня? В голове кружились мысли, а в груди — странное, щемящее чувство, будто я стояла на краю пропасти, готовой поглотить меня целиком.
Я стояла в коридоре, наблюдая, как за окном безмятежно живёт природа. Вдруг я услышала шаги. Поняв, что меня вот‑вот обнаружат, я замерла, стараясь не привлекать внимания, надеясь, что проходящий мимо не обратит его на меня.
Но вдруг чья‑то рука схватила меня за запястье и развернула лицом к себе. Это был Эрагон. Его глаза горели внутренним огнём, а на лице читалась решимость, которой я прежде не видела.
— Я устал ждать, — произнёс он тихим, но властным голосом, а затем поцеловал меня.
Поцелуй был напористым, чуть грубоватым, словно он пытался выплеснуть через него всю скопившуюся тоску и нетерпение. Он прервал его на долю секунды — лишь для того, чтобы узнать моё согласие или получить отказ.
Я растерянно взглянула на него — не из‑за нежелания, а от изумления. «Мне это не снится?» — пронеслось в голове. А затем, словно давая своё согласие, я сама потянулась к нему.
На этот раз поцелуй был иным — медленным, чувственным, будто я пыталась сказать: «Я тоже этого хочу. Я тоже этого ждала». Его рука легла на мою талию, другая — на скулу. Всем телом прижимая меня к стене. Он прижимал меня крепче. Мне хотелось, чтобы время остановилось, чтобы воздух никогда не закончился, чтобы этот поцелуй длился вечно...
Но реальность, как всегда, оказалась безжалостной. Мгновение миновало. Он медленно отстранился, и его губы, только что пылающие страстью, теперь дрожали в едва уловимой гримасе раскаяния. Взгляд, ещё секунду назад полный огня, потух.
— Прости, я не должен был... — прошептал он, и в этих словах прозвучала такая мука, что моё сердце сжалось.
Не дожидаясь моего ответа, он резко развернулся и стремительно направился в другой конец коридора. Его фигура, ещё недавно такая близкая, растворялась в полумраке. За последним поворотом он исчез, словно его и не было.
Я осталась стоять, прижав пальцы к губам, всё ещё хранящим тепло его поцелуя. Мир вокруг казался размытым, нереальным. Мысли путались, сердце билось неровно, то замирало, то срывалось в бешеный ритм. Что это было? Признание? Ошибка? Или мимолетный порыв, о котором он уже сожалеет?
Глубокий вдох. Ещё один. Постепенно ко мне возвращалось осознание реальности. Нужно было действовать. Где‑то здесь Мими, где‑то здесь горн. И Эрагон...
Я двинулась вперёд, ноги словно налились свинцом. Обойдя несколько этажей, я наконец обнаружила зал, где находился горн.
А рядом с ним, на холодном каменном полу, без сил лежал Эрагон. Его обычно безупречное лицо было бледное, почти прозрачное. В тот же миг я поняла: рядом всадник. Голод.
Сердце пропустило удар. Я бросилась к нему, падая на колени рядом с его почти безжизненным телом. Пальцы дрожали, когда я проверяла его пульс — слабый, прерывистый, но всё же... он был жив.
— Эрагон! — мой голос сорвался на шёпот. — Держись, я сейчас...
Достав камень-портал, я уже была готова активировать его, перенести нас обоих в безопасное место. Но в тот момент, когда мои пальцы сомкнулись вокруг тёплого кристалла, из тени выступил Голод.

— Ты никуда не пойдёшь, — произнёс он скучающим, едва слышным голосом, от которого по спине пробежал ледяной озноб. — Ты останешься со мной.
В его словах не было угрозы — лишь холодная, безразличная уверенность. И в этот момент я осознала: выбора у меня нет. Мои силы на исходе, а Эрагон сейчас не в состоянии помочь даже себе.
— Хорошо, я останусь. Отпусти только его, — сказала я, прижимая Эрагона к себе, наивно полагая, что могу защитить его.
В этот миг Эрагон, будто из последних сил, прошептал:
— Вики, нет! Уходи, нельзя... Бери горн и уходи.
Его голос был едва различим, но каждое слово отзывалось болью в моём сердце. Я аккуратно поправила прядь его волос, прилипшую к бледному лицу, и нежно погладила по щеке. Его кожа была холодной, почти ледяной.
— Я не могу, — прошептала я, но не успела закончить фразу.
Голод сделал резкое движение, и в тот же миг тело Эрагона влетело в открывшийся портал, словно невесомая кукла,а затем с тихим хлопком закрылся.
Комната перед глазами потемнела. Я поняла, что теряю сознание. Последнее, что я почувствовала, — как холодный камень пола касается моих коленей, а затем... ничего.