Не покидай меня

Зайдя в дом, я поспешил укрыться в своей комнате — словно пытаясь сбежать от собственных мыслей, что роились в голове. Как я мог позволить себе такую откровенность? Я злился на себя за вырвавшиеся слова, за то, что раскрыл душу перед ней. И на Вики — за то, что она делала с этим всадником. Я видел её мысли, видел его в них — и это разъедало меня изнутри.

Опустившись на край дивана, что стоял напротив камина, я устремил взгляд на пляшущие языки пламени. Они извивались, перетекали друг в друга, будто пытались сложить из огня ответ на мой немой вопрос: сколько времени прошло с тех пор, как она незаметно проникла в моё сердце? Почему одна лишь мысль о том, что её губы касаются другого, пробуждает во мне желание разрушить весь мир, стереть в пыль каждого, кто удостоился её прикосновения? Это не свойственно ангелу... Но почему я не могу думать иначе? Почему в груди разгорается пламя, которому я не знаю названия?

В памяти всплыла наша первая встреча. Она предстала передо мной юным, почти наивным созданием — дочерью Серафима Ребекки, чей нрав явно не унаследовал материнских черт. Но её глаза... Эти глаза, голубые, словно самое чистое небо, я увидел лишь однажды — и они навсегда запечатлелись в моей памяти ярче любых других.

Я твёрдо верил: честь и правила превыше всего. Потому и был вынужден лишить жизни своего ценного советника Ребекку — из‑за её родственных связей с Мальбонте. Но даже мысли не возникло обидеть её дочь. В моих глазах она оставалась ребёнком, которому я хотел дать шанс избрать верный путь. Однако Вики выбрала иной — примкнула к Мальбонте, сразила множество ангелов. Но даже тогда, видя, как она борется за свои идеалы, я верил, что в ней ещё есть огонек, который когда то горел в Ребекке. Тот день стал последним, когда я видел её. Вскоре я пал в бою и оказался в Небытие — в холодной безмолвной пустоте, где время теряет смысл.

И вот теперь мы оба здесь. Моя маленькая демоница... Почему‑то я ничуть не удивлён её нынешнему облику. Она стала сильной, уверенной в себе советницей цитадели в новом мире, который они возвели с Мальбонте. Но приход Чумы сломал её, словно хрупкий хрустальный сосуд. Я видел отчаяние в её взгляде: ей казалось, что никто больше не протянет ей руку, что она навсегда останется на коленях, погребённая под грудой собственных разочарований. Потому я и направил в школу Элизу — дать ей крупицу надежды, пусть даже призрачной, но достаточной, чтобы поверить: ещё не всё потеряно. Чтобы она вновь смогла расправить крылья, даже если они покалечены.

За окном наступил рассвет. Подумать только — я провёл всю ночь, размышляя о девушке, которую едва знаю, но которая пленила меня одним лишь взглядом. Её образ преследовал меня, как мелодия, что звучит в голове и не желает замолкать.

Мои раздумья прервал стук в дверь.

— Советник! Вас ожидают в зале. У отца новости, — донёсся из‑за двери спокойный, размеренный голос Дино.

— Иду, — произнёс я, выдохнув и стряхнув наваждение — образ её глаз, что до сих пор стоял в мыслях.

После долгих обсуждений и составления плана на ближайшее время мы пришли к единодушному решению: не терять ни минуты и приступить к подготовке. Слова звучали чётко и холодно. Все разошлись, оставив меня наедине с тишиной, которая вдруг показалась оглушительно громкой.

Выйдя на улицу, и проведя какое-то время в одиночестве, я увидел ее. Она стояла на крыльце у входа в дом, слегка опираясь на дверь, будто искала в ней опору, которой не находила в себе.

— Мисс Уокер, как обстоят дела с вашей физической подготовкой? — спросил я, скрестив руки на груди и едва заметно улыбнувшись, словно вчерашний разговор никогда не происходил.

— Советник, вы же в курсе, что силы Мальбонте отняли у меня. Без них я — лишь пустой сосуд, лишённый всякой мощи. Да и тренировки были не в приоритете... Куда чаще мне доводилось испытывать на себе пытки. Снова и снова, — её голос звучал ровно, но в нём таилась глухая боль.

Она стала медленно спускаться по лестнице, каждый шаг отдавался в моей груди глухим эхом. Я неподвижно стоял у подножия, наблюдая, как тень от её фигуры растягивается по земле.

Я изо всех сил сдерживал эмоции, наблюдая, как отчаяние звучит в каждом её слове. Но если она сумела сохранить самообладание после всего пережитого, я обязан был оставаться невозмутимым — не позволить ей пасть духом. Сейчас не время для сострадания. Время для действий.

— Хорошо, Вики. Значит, я лично возьмусь за твою подготовку. Мы будем тренироваться ежедневно. Пусть нам не удастся пробудить в тебе новые способности, но мы вернём тебе былую физическую форму. Мы сделаем так, чтобы твоё тело вновь помнило, что значит быть сильным, — мои слова звучали как клятва, как обещание, которое я давал не только ей, но и себе.

Она замолчала на мгновение, а затем, собравшись с духом, тихо спросила:

— Эрагон, позволите задать вопрос?

— Спрашивай, — ответил я строго, но с искрой любопытства в голосе.

— Моя мать, вы, Винчесто и остальные... Как вам удалось вернуться из Небытия?

Её вопрос прозвучал настолько трепетно и нежно, что на миг я потерял дар речи. Её голос, мягкий и обволакивающий,заморозил мои мысли, приковав всё внимание к себе. Он проникал вглубь, открывая дверь к забытым воспоминаниям. Но молчать дольше было нельзя.

— Нас, как и многих других, вернула Чума. Она рассчитывала, что мы пополним её ряды, но мы сумели бежать, укрыться и основать Орден — ради спасения нашего мира и мира людей.

Она резко шагнула вперёд, будто намереваясь наброситься на меня с кулаками, но в последний момент замерла в паре сантиметров от моего лица. Её дыхание коснулось моей кожи, как лёгкий ветерок, несущий запах грозы.

— Почему вы не спасли меня? Почему моя мать ничего не предприняла? Почему она просто наблюдала, как я страдаю? — её слова рвались наружу, как потоки воды из прорванной плотины, неся с собой боль, гнев и невысказанные слёзы.

Я осознавал: её гнев оправдан. Но подобные эмоции недопустимы в разговоре со мной. Она нарушала все границы субординации — и отчего‑то это вызывало во мне странное удовольствие. Сам не знаю почему. Возможно, потому, что в её ярости я видел живую искру, которую так долго искал.

— Вики, так было необходимо. Нам требовалось время, чтобы собрать сторонников и разработать план. Действовать без него было бы безрассудно. Прости, что твои страдания стали ценой этого времени, — мои слова звучали тяжело. Я чувствовал, как каждое из них ранит её, но иного пути не было.

На секунду я замолчал, стараясь скрыть сожаление на своём лице, а затем быстро, но твёрдо сказал:

— На этом закончим. Собирайся — скоро мы отправляемся на задание.

— Какое? — в её голосе прозвучало лёгкое недоумение, словно она пыталась ухватить ускользающую нить разговора.

— Мы летим в Школу. Чума устраивает Бал. Наша цель — заполучить горн. На задание отправимся втроём: ты, я и Мими. У вас есть ещё пара часов — подготовьтесь соответственно, — мои слова прозвучали как приказ, холодный и чёткий.

Видимо, она поняла, что задание — лишь повод закрыть тему. Поэтому молча кивнула, обошла меня и, на секунду задержав свой взгляд на моей спине, словно пытаясь прочесть мои мысли, скрылась в доме.

Свободное время я решил потратить с пользой, посвятив его медитации в своём кабинете. Тишина окутала меня, позволяя собраться с мыслями. Я закрыл глаза, сосредоточился на дыхании — и в мыслях вновь возник её образ и вопрос, который я не мог задать себе вслух: когда она стала для меня больше, чем просто задачей?