Глава 13.
Мой телефон вибрировал на кухонном столе так неистово, что начал медленно ползти к краю. Вспышки уведомлений превратили кухню в дешевый диско-клуб. Весь мир хотел знать, кто такая «Ariona.V» и почему главная звезда планеты называет её своей тишиной.
Билли даже не взглянула на свой айфон, который она демонстративно отбросила бросила в сторону.
— Пусть захлебнутся, — тихо сказала она, прижимаясь ко мне.
Она сидела на кухонной тумбе, свесив ноги, а я стояла между её ног. В этом положении она была чуть выше меня, и я могла уткнуться лбом в её ключицу. Я чувствовала, как её кожа пахнет моим гелем для душа и чем-то еще — сладковатым, тревожным лекарственным запахом, который теперь стал частью её ауры.
— Менеджеры обрывают мой телефон, — прошептала я в её футболку. — Твой лейбл... Билли, они найдут мой адрес через пять минут.
— Уже нашли, — раздался голос из коридора.
Финнеас вошел, не снимая наушников. Он выглядел так, будто только что отработал смену в шахте. В руках он держал несколько коробок с пиццей и пакет из аптеки.
— У подъезда три фургона папарацци и пара десятков фанатов, — он поставил еду на стол, отодвинув мой жужжащий телефон. — Охрана перекрыла черный ход, но это ненадолго. Бил, ты устроила ядерный взрыв.
Билли подняла голову. В её глазах не было раскаяния. Только ледяное спокойствие.
— Я просто сказала правду, Финн. Раз уж моё сердце решило устроить обратный отсчет, я не собираюсь тратить последние секунды на прятки.
Финнеас замер. Его взгляд метнулся ко мне — тяжелый, полный невысказанной боли. Он подошел к сестре и мягко сжал её колено.
— Я знаю. Но если мы хотим, чтобы этот месяц прошел не в больничной палате под прицелом линз, нам нужно уезжать. Прямо сейчас.
***
Пока Финн созванивался с водителем и решал вопросы с «безопасным домом», мы с Билли остались на кухне. Она выудила из моей сумки блокнот для набросков и огрызок карандаша.
— Нам нужен план, — сказала она, вырисовывая на первой странице корявое сердце с трещиной. — Мы знакомы всего ничего, Ариона. Ты не знаешь, какой я бываю невыносимой по утрам, а я не знаю, какую музыку ты слушаешь, когда тебе грустно. Мы пропустили стадию «знакомства» и прыгнули сразу в «финал». Давай наверстаем?
Я села рядом, наблюдая за тем, как она пишет.
1. Посмотреть на звезды там, где не мешают огни города.
2. Съесть самую дешевую и вредную еду из придорожного кафе.
3. Научить Ариону играть три аккорда на гитаре.
4. Проснуться и не смотреть на часы.
5. ...
Она запнулась на пятом пункте. Карандаш замер над бумагой. Я видела, как её пальцы побелели от напряжения.
— Пятое, — тихо сказала я, забирая у неё карандаш и дописывая сама. — Дождаться звонка из клиники.
Билли посмотрела на строчку, написанную моим аккуратным почерком, и вдруг всхлипнула. Это был короткий, надломленный звук. Она мгновенно закрыла лицо руками.
— Я боюсь, Ариона, — её голос едва пробивался сквозь пальцы. — Всю жизнь я пела о страхе, о монстрах под кроватью, о смерти... Но я никогда не думала, что это так... скучно. Просто ждать орган, который позволит мне еще разок тебя поцеловать. Это так унизительно.
Я обняла её, чувствуя, как она дрожит. В макросъемке есть такое правило: чем ближе ты к объекту, тем больше дефектов видишь. Но с Билли всё было иначе. Чем ближе я становилась, тем прекраснее казалась её поломка.
— Это не унизительно, — я целовала её в макушку, вдыхая запах её волос. — Это борьба. И ты в ней не одна. Финнеас, я, ты. Теперь у твоего сердца три опоры вместо одной. Мы выдержим этот месяц.
Билли отстранилась и вытерла слезы рукавом моего свитшота. Она шмыгнула носом и слабо улыбнулась.
— Ладно. Тогда пункт номер шесть: Сделать фото, на котором я не выгляжу как умирающая лебедь. Поняла, мастер деталей?
— Поняла, — я улыбнулась в ответ.
***
Через полчаса мы уже спускались по служебной лестнице. Финнеас накинул на Билли свою куртку с капюшоном, а я несла сумку с её лекарствами и моей камерой.
На улице было сыро. Черный внедорожник с наглухо тонированными стеклами ждал у мусорных баков. Как только мы заскочили внутрь, водитель резко рванул с места.
Я оглянулась назад. У входа в мой подъезд вспыхивали десятки фотовспышек. Журналисты бежали за машиной, надеясь поймать хотя бы тень Билли в окне.
Билли сидела рядом, крепко сжимая мою руку. Её голова покоилась на моем плече.
— Куда мы едем? — спросила я у Финнеаса, который сидел на переднем сиденье.
— В дом в лесу, — ответил он, не оборачиваясь. — Принадлежит одному нашему другу. Там нет связи, нет папарацци и, самое главное, там есть тишина.
Я посмотрела на Билли. Она уже спала, измотанная этим коротким переходом. Её дыхание было тяжелым, но ритмичным.
Мы уезжали из мира, где она была легендой, в мир, где она была просто Билли. У которой был один месяц и одна я.
***От лица Билли
Мир за стеклом внедорожника превратился в смазанную полосу огней. Папарацци снаружи бесновались, их вспышки напоминали отдаленные разряды молний, но здесь, в салоне, было темно и пахло кожей.
Я откинула голову на сиденье, чувствуя, как внутри меня что-то натужно скрипит. Моё сердце больше не пело — оно хрипело. Каждый удар отдавался в ушах глухим, неровным эхом. Раньше я боялась этого звука. Теперь он стал моим таймером.
Тик. Сбой. Тик-тик. Тишина.
Я посмотрела на наши переплетенные руки. Ариона сжимала мою ладонь так, будто это была единственная вещь, удерживающая её на планете.
***
Финнеас на переднем сиденье что-то яростно печатал в телефоне. Я видела его отражение в зеркале — он выглядел на десять лет старше. Он знал цифры. Он знал, что «стабильно» больше не существует.
Я вспомнила, как мы сидели на кухне Арионы и писали этот дурацкий список.
Пункт 5. Дождаться звонка из клиники.
Этот пункт был самым честным и самым страшным. Вся моя жизнь теперь зависела от того, умрет ли кто-то другой вовремя, чтобы я могла продолжать дышать. Это так странно — надеяться на чужую трагедию, чтобы спасти свою любовь.
Я почувствовала, как Ариона поправила на мне куртку Финна. Она делала это так осторожно, будто я была сделана из тончайшего стекла. Она не видела во мне «Билли Айлиш». Она видела... Билли. Поломанную, испуганную, нуждающуюся в кислороде.
— Ты как? — её шепот прорезал гул мотора.
— Жива, — ответила я, не открывая глаз. — Пока ты держишь меня за руку, мне кажется, что моё сердце просто стесняется биться неправильно.
***
Машина остановилась. Шум города остался где-то далеко позади, сменившись шелестом деревьев и запахом хвои.
Финн помог мне выйти. Мои ноги были ватными, а в груди засело привычное чувство тяжести, будто там лежал холодный камень. Но когда я увидела этот дом — старый, деревянный, спрятанный в густых тенях — я впервые за долгое время по-настоящему выдохнула.
Здесь не было камер. Здесь не было графиков. Здесь был только один месяц и человек, который решил провести его со мной, зная, чем всё может закончиться.
Я посмотрела на Ариону, которая выходила из машины с сумкой на плече. Она выглядела растерянной, но когда её взгляд встретился с моим, она улыбнулась.
— Ну что, мастер деталей? — я прислонилась к дверце машины, пытаясь скрыть одышку. — Готова снимать мою самую скучную главу?
— Скучное — это когда ничего не происходит, Билли, — она подошла и взяла меня за талию, помогая удерживать равновесие. — А у нас здесь происходит целая жизнь.
Я кивнула. Если это действительно финал, то я не могла желать лучших декораций. Тишина, лес и она.
Просто продержись еще немного, — приказала я своему сердцу. — Дай мне хотя бы тридцать рассветов с ней. Пожалуйста.