Глава XXVII
Желание
Капитан Чайка
1693 год
Кейптаун,
Южно-Африканская республика
Им всем был необходим отдых. Чайка прекрасно понимал это. Особенно Адель. Ей и подавно стоит проветрить мозги. Она всегда становилась еще более невыносимой во время менструации. Дракон, испепеляющий все и всех. Поэтому он вынужденно затыкал свое беспокойство. Чем скорее он доберется до треклятого Русалочьего острова, тем лучше.
Нахмурившись, капитан неосознанно почесал место под левой ключицей сквозь одежду. Чертово напоминание о том, почему он так сильно торопился покончить с маршрутом. Ничего, осталось потерпеть всего немного. Задержаться в городе на два дня, продать награбленное, восстановить силы и купить провизию. И в путь.
Он не напоминал де Кьяри о том, что она должна расшифровать маршрут. У той пока еще было время. Она вполне спокойно могла сделать это, когда они прибудут на Пиратские Убежища. Вот только эта задержка не очень впечатляла Адель, которая так и не смогла сменить свой гнев на милость по отношению к гостье.
Ее последнее обвинение и вовсе повергли Обри в состояние шока. У его старпома не было никаких гребанных оснований для обвинений, не считая откровенной нелюбви к аристократке. Да и в целом это было не очень похоже на нее: да, в дни менструации она и правда становилась еще более невыносимой, чем обычно, но чтобы так проявлять гнев? Такого раньше не случалось. Тем более, чтобы спустя много лет они вновь начали драться и швырятся вещами. Абсурдная нелепость.
Поэтому он старался не трогать ее. Прошло три дня с их небольшой перепалки и все это время Чайка не разговаривал с Адель. У них и раньше случались конфликты на ровном месте, так что ничего, сейчас эта рыжая бестия угомонится и все будет в порядке.
Сидя на ступеньках, ведущих на бак, капитан наблюдал за тем, как происходит разгрузка судна под руководством старпома. Адель этим утром обновила свои кровавые стрелки и теперь со всей присущей ей строгостью контролировала команду, не забывая дать кому-нибудь чрезмерно ласковое напутствие, от которого уши сворачивались в трубочку. Мигель, примостившийся на ее плече, шипел на пиратов, вздыбив шерстку, будто бы таким образом поддерживая настрой своей хозяйки.
Чайка намеревался зайти этим вечером в какую-нибудь таверну и расслабиться. Рана на ноге беспокоила уже не так сильно, он даже почти не хромал, а потому вполне будет способен безболезненно добраться до заведения, где ему нальют рома. Как давно он не пил его!
Но, прежде чем Обри уделит свое внимание янтарному напитку, туманящему мозги, ему нужно будет найти местный приют при церкви. Не стоит забывать о своей благородной привычке жертвовать деньги таким заведениям. Это, кстати, не было ни для кого секретом. Он в открытую отдавал часть собственных средств монастырям и приютам и прекрасно знал, что за спиной все насмехаются над ним из-за этой привычки. Пираты предпочитали спускать почти все под чистую на шлюх и выпивку.
Но они не понимали. Не понимали, как круто может повернуться судьба брошенного ребенка, если на его содержание не будет хватать денег. И Адель была тому живым... Нет, не примером. Укором.
Лишь со временем Обри осознал всю трагедию, развернувшуюся на отцовском судне «Дикий», когда не захотел отпускать рыжеволосую грубую девчонку вместе с остальными ее подругами по несчастью на сушу. По его милости ей пришлось провести в море всю сознательную жизнь и стать той, кем она есть. Будучи беспечным ребенком он не осознавал этого, а отец, искренне желающий, чтобы у него появился друг (желательно, не бугай с бородой, который бранился чаще, чем дышал), не смог отказать в этой ублюдско-эгоистичной просьбе.
Так что сначала пожертвование и лишь после ром. Решено.
Обри встал на ноги, собравшись заглянуть в каюту и взять денег, заметил выходящую оттуда Бернадетту. Они встретились взглядами, а после аристократка довольно быстро оказалась сначала на кватердеке, а после и на палубе, уверенно пересекая ее и только каким-то чудом не мешаясь под ногами у снующей туда-сюда команды. Она преодолела пару ступенек, ведущих на бак, где сидел капитан. Ее лицо было невозмутимым и непроницаемым, так что оставалось только гадать, что она собиралась ему сказать.
– Капитан, я хочу, чтобы Вы записали координаты маршрута, – проговорила де Кьяри, чинно сложив руки на животе.
– Вы расшифровали его? – Обри вопросительно вскинул бровь, ожидая чего угодно, только не слов про маршрут.
– Да, – утвердительно кивнула Бернадетта, не сводя с него взгляда. – Я бы сама переписала то, что перевела, но не хочу путать Вас. Лучше Вы сами запишите под мою диктовку все данные и координаты.
– Хорошо. Я сейчас приду к Вам, мисс Бернадетта.
Та кивнула и направилась обратно в каюту. А Чайка, сдерживая щенячий восторг от этой новости и порыв сию секунду отправиться на Илиаду, спустился на палубу.
Через пару минут они, как и пару недель назад, собрались в каюте прежним составом. Мисс Бернадетта стояла около стола, за которым сидел Йон. С другой стороны, встал сам Чайка, глядя на спину Адель, примостившейся на столе. Мигель разгуливал по столу, пытаясь найти что-нибудь съестное. Саманта с картами устроилась на эркере, готовая, в случае чего, сверять все данные.
Под диктовку аристократки, штурман записывал все координаты маршрута в судовой журнал, изредка прося рулевую сверить данные. Маршрут все еще оставался самоубийственным. И это понимали все. Об этом вслух проговорила Адель, слушая детали их будущего следствия к острову, который даже не был отмечен ни на одной из известных ему карт.
Но, раз почивший одноглазый Борд смог пройти по этому опасному маршруту, значит и они смогут. Обри чувствовал это.
– Если будем четко держаться курса норд-тень-вест, не отклоняясь ни на градус, то вполне сможем пройти через проход, – задумчиво изрек Сандберг, сверяясь с приборами лоции и расстеленной поверх судового журнала картой.
– Живыми? – уточнила Адель, спрыгнув со стола и скрестив руки на груди, на которые тут же с разбегу прыгнула мартышка. Старпом не обратила внимания на своего маленького друга, позволив тому перебраться на плечо.
– Возможно, – неопределенно пожал плечами штурман. Прозвучало обнадеживающе.
– Учти, что если мы умрем, я найду тебя и заставлю пожалеть о произошедшем.
– Как хорошо, что я попаду в Вальхаллу.
– Заткнитесь оба, – вклинился Обри, подарив старпому и штурману свой холодный взгляд, прекращая перепалку. – Мисс Бернадетта, Вы уверены, что верно и корректно перевели весь маршрут?
– Я уверена в этом также хорошо, как в том, что Вы – ужасный человек, – коротко усмехнулась аристократка, но при этом ее взгляд остался серьезным. Ее острые подколы с непроницаемым лицом были особо любимы капитаном.
– Спасибо за оскорбление, – кивнул головой Чайка, понимая, что особых вариантов все равно не имел. Тут либо пытаться самому строить примерный маршрут и идти на верную гибель, либо довериться переводу мисс Бернадетты. И он выбрал второе, надеясь, что не прогадал в этом вопросе.
Когда все записи были сделаны, Йон и Саманта покинули его каюту. Адель, вновь усевшись на столе, продолжала изучать маршрут, будто ее что-то волновало, но она никак не могла найти этот источник. Впрочем, возможно, она просто ждала, пока из каюты выйдет аристократка. Черт ее знает. Или хотела еще раз обвинить ее в чем-либо...
– Надеюсь, Вы позволите мне прогуляться, капитан? – поинтересовалась аристократка, при этом ее лицо приобрело такое выражение, словно он был обязан после ее перевода исполнить эту просьбу. Неужели она попыталась своими трудами подкупить его?
– В одиночестве? Нет, – ответил он, натыкаясь на ее холодный взгляд. Ей вполне было по силам устроить маленькую перепалку на глазах у его старпома и порадовать ту этим маленьким скандалом. – Но в компании оружия – да.
– Думаете, девушка с саблей не привлечет должного внимания?
– Думаю, что если девушка вооружится саблей и отправится на прогулку, то тем самым спасет меня от лишней головной боли.
Бернадетта нехотя кивнула спустя пару секунд, будто делала капитану неимоверно огромное одолжение, соглашаясь обезопасить себя. А после она направилась к выходу, берясь за ручку двери и почти открывая ее, но застывая от услышанного.
– Бернадетта.
Имя бойкой мисс резануло даже по ушам Чайки. Тот взглянул на Адель, не уверенный до конца, что это именно его подруга произнесла чужое имя. Не прозвище, а имя. Не ударялась ли Кидд, случайно, недавно головой? Или это все потому, что он слишком сильно ударил ее? Под скулой после драки у Кидд расцвел некрасивый синяк.
Впрочем, здесь удивилась даже сама аристократка. Она обернулась, с должным вниманием и непониманием смотря на старпома. Кажется, она слишком привыкла к тому, что та называла ее солнечным прозвищем.
– Да, мисс Кидд?
– Прости, что была груба с тобой и беспочвенно обвинила.
– Я не сержусь. Понимаю, что Вы были не в себе по ряду причин.
Коротко и дружелюбно улыбнувшись, аристократка покинула каюту. Судя по всему, она и правда не сердилась, а собственное имя, сорвавшееся с чужого языка, лишь еще больше задобрило ее.
– Нихрена себе, – Чайка взглянул на подругу, почесав шею и все еще не веря, что та столь быстро сменила непринятие на дружелюбность.
– Челюсть с пола подбери, – посоветовала ему старпом, ухмыляясь. В ее серых глазах мелькнули грозовые смешинки, и он понял, что она больше не сердится. Вот так просто они всегда и заканчивали их ссоры. Никогда не прося прощения друг у друга, просто остывая и затихая, как море после шторма.
– Пойдешь со мной в приют? – спросил капитан, подходя к стулу, чтобы снять с его спинки свой камзол и надеть его. Погода была вполне себе теплой, но так было удобней прятать оружие, с которым он не расставался.
– Ты же знаешь, что я не люблю ходить туда, – поморщилась Кидд, наконец сползая со стола вместе с Мигелем на плече и хмуро наблюдая за тем, как Обри привычно прячет кремневый пистолет во внутреннем кармане камзола, кортик – в ножнах, висящих на поясе, и нож –в голенище сапога. Удивительно, что она больше не заводит тему с чужим дневником. Видимо, и правда окончательно успокоилась.
– Ну, я подумал, вдруг тебе захотелось бы, – неопределенно пожал плечами Чайка, взглянув на подругу. Та, все еще хмурясь, прикоснулась пальцами к шраму под левым ухом.
Спустя месяц после того, как Адель стала называть его по имени, после поганого происшествия, когда ее чуть не изнасиловали, Чайка подарил ей нож. С тонким лезвием и удобной ручкой, но лишенным всяких изысков. Он украл его прямо с прилавка в портовом городке, где они сделали остановку. Капитанский сын прекрасно помнил, как шустро убегал от гневного продавца. Тот так и не смог поймать его.
Сидя в капитанской каюте, Чайка держал небольшое зеркальце так, чтобы Адель видела левую сторону своего лица и головы. Держа в руке подаренный нож, рыжая девчонка, убрав волосы в пышный пучок, стала срезать клеймо рабыни со своей кожи. Она ругалась, шипела и смаргивала слезы с глаз, пока кровь заливала ее маленькие руки. «Подарок», который ей оставили работорговцы, желающие пометить свой товар, но не желающие портить его внешний вид. И вот наконец Адель смогла избавиться от него.
Кусочек изуродованной кожи шлепнулся на колено Кидд, а та наконец шумно выдохнула, опуская дрожащие руки. Отложив зеркальце, Чайка взял заранее подготовленный кусочек влажной ткани и стал вытирать кровь с ее раны. Они оба знали, что на этом месте останется некрасивый и неровный шрам. Но Адель считала, что пусть лучше это будет шрам, чем поганое клеймо. Она никому не хотела принадлежать.
– Не втягивай меня в свои благородные порывы, – только и вздохнула старпом, качая головой и отнимая пальцы от шрама.
– Тогда встретимся в таверне?
– А вот пива я с тобой с радостью выпью, Чайка.
Он ухмыльнулся, кивая, коротко хлопая подругу по плечу и выходя из каюты.
Этот город не сильно отличался от прочих, которые он видел раньше. Разве что был не слишком большим, но все равно имел переплетающиеся дороги, питейные заведения и различные лавки. Везде сновали люди, на гнедых жеребцах восседали всадники и каждый уголок небольшого города дышал своей жизнью.
Найти монастырь не оказалось сложным. И при нем оказался приют. Там жили лишь мальчишки: самому младшему было лет семь, а старшему – лет четырнадцать. Он видел, как младшие дети с радостью бегали по скромному внутреннему двору, пока старшие делали работу по хозяйству.
Чайке всегда было не легко приходить в дом божий. И не только потому, что в подобном месте когда-то жила Адель. Но еще и потому, что он сам с легкостью мог оказаться здесь. Он искренне ненавидел такие места, каждый раз вспоминая, как команда, вырастившая его и обучившая всему, что знала сама, с легкостью говорила о том, что сдаст его под опеку монахов. Со смертью отца эти люди стали настоящими ублюдками, не собирающиеся оставлять у себя на борту юнца и его подругу. Он никогда не поймет причину этого странного поступка со стороны людей, которых считал своей семьей.
– Добрый день, сэр, – к кованному забору подбежал один из маленьких мальчиков и с интересом задрал голову, тараща на него свои чуть раскосые глаза.
– Привет, приятель, – дружелюбно отозвался Обри, отмечая про себя, что мальчишка не выглядит изможденным или слишком худым. Значит, его и остальных здесь, по крайней мере, кормили. Уже хорошо.
– Вам что-то нужно? – спросил он, привлекая внимание остальных мальчишек. Старший из них бросил на капитана весьма неодобрительный взгляд.
– Ага. Хочу поговорить с отцом-настоятелем.
Оказавшись спустя пару минут в другой части ухоженного внутреннего дворика, Чайка вел утомительную беседу со старцем, являющимся настоятелем этого монастыря. Вообще, он просто хотел отдать ему деньги и уйти, но мужчина никак не хотел отпускать его, засыпая вопросами и благодарностями вперемешку. Обри старался на все терпеливо отвечать, не раскрывая ненужных деталей и сдерживая насмешку. Если бы настоятель знал, из чьих рук берет пожертвование, то как минимум обозвал бы его безбожником. А как максимум... наверное, посчитал бы деньги проклятыми. Так что хорошо, что он находится в неведении.
На предложение помолиться Обри мягко отказался, сославшись на неотложные дела. А потому старый монах перекрестил его и отпустил с миром. Признаваться вслух о том, что он не верит в бога не было смысла. Его бы не поняли. Зато сам Чайка прекрасно понимал, что богу не было до него никакого дела. Иначе почему он допустил все произошедшее? Нахмурившись, Обри невольно почесал кожу под левой ключицей прямо сквозь одежду.
– Теперь мы связаны, капитан, – ласково протянула русалка. Ее глаза цвета морской глубины скрывали в себе гибель. Как и ее изящные длинные волосы и податливо гибкое тело. – Приходи ко мне в это новолуние. Иначе...
– Да-да, иначе метка доберется до сердца, и оно остановится, – нетерпеливо повторил ее слова капитан, даже не посмотрев на место под левой ключицей, где и оставила свой след прелестная хвостатая сука. Раньше он думал, что это выдумки – сделки с русалками. А теперь, пытаясь вырвать свою команду из объятий моря, утянувшего их на дно, он был готов пойти на все ради их спасения. Он не потерпит еще одной потери. Хватит с него.
Он ненавидел ее. Искренне и всем сердцем. Спустившись под воду впервые, наивный капитан думал о том, что она просто пытается избавиться от скуки с помощью его общества. Если бы все было так просто. Обри не учел того, что русалка, с которой он заключил сделку была кайманессой – главенствующей среди русалок этого моря. И он не учел ее жестокости, с помощью которой она и избавлялась от скуки.
Тело не принадлежало ему. И хранило прикосновения не одних рук мерзких созданий. Они не оставили на нем живого места, всласть поиздевавшись на потеху своей госпоже. Капитану хотелось разрыдаться от боли и отчаяния, когда он наконец оказался на берегу, без сил опустившись на песок. Занимался красный рассвет, так похожий на те раны, оставленные на его теле от их когтей и острых ракушек.
Не позволив глазам увлажнится, он сжал саднящие руки в кулаки. Он найдет способ. Найдет способ разорвать чертову сделку и стереть с лица главенствующей, так ловко поймавшей его в ловушку, чертов оскал.
В то утро он утратил веру в бога. Не мог понять, как создатель допустил по отношению к нему эту жестокость. Впрочем, может это его наказание за пролитую кровь?
То, что творилось с ним под водой, переживали девушки, которых Чайка вытаскивал из борделей. После первого раза он прекрасно осознал, что они чувствуют и каково приходилось им. Это было слишком тяжело признавать и принимать. Но Обри ни разу не подал виду, хотя и вспоминал, как скользкие руки касаются его тела, стараясь причинить побольше боли.
Адель не знала о том, что Чайка заключил сделку. Ужасный шторм, в который попала «Свобода», почти что разбившись о прибрежные скалы, унес жизни очень многих из команды. А когда сам капитан, очнувшись среди этого кошмара, увидел трупы своих людей, то был готов пойти на что угодно, лишь бы спасти их. И тут, очень вовремя, почти что удачно, он встретил ее. Кайманессу, обещающую все исправить, отвоевать у моря жизни его людей и даже немного повлиять на время. Обри согласился без раздумий даже тогда, когда русалка сказала о том, что теперь на его теле появится метка и что если он не будет навещать ее каждое новолуние, то метка будет расти и, добравшись до сердца, остановит его.
Что было дальше он не помнил. Очнулся на палубе «Свободы», едва ли не придавленный надломившейся грот-мачтой. Вокруг кричали люди. Сновали туда-сюда. Кто-то помог ему подняться. Кто-то радостно орал о счастливом спасении.
И тогда Чайка понял, что главенствующая русалка по имени Мэрил сдержала свое слово, отвоевав у моря жизни его команды.
С тех пор и начался его кошмар. И надежда освободиться от него была заключена в карте одноглазого Борда, который по легенде тоже имел такую же метку и смог избавиться от нее, попав на русалочий остров.
Прогоняя от себя неприятное наваждение, Обри быстрее пошел в таверну. Напиться. Ему нужно напиться и забыться. Он почти спасен. У него еще было время разорвать проклятую сделку. Еще не все потеряно. Он сотрет с лица хвостатой суки самоуверенно-кровожадное выражение.
В таверне было шумно. Обри сидел за большим столом в окружении команды, которая выпивала и активно веселилась. Некоторые из парней нашли уединение в компании девушек, торгующих своими телами. Сам капитан тоже отошел от неприятных воспоминаний, с удовольствием выпивая и слушая байки, которые травили его парни и девушки.
– Как думаешь, Бернадетта придет к нам? – Адель, откинувшись на спинку стула, хлебнула пива из своей кружки, бросив быстрый взгляд на Обри. Мигель сидел на столе, с упоением грызя орех, который ему дали вместо кружки пива, куда он порывался залезть.
По правде говоря, он не видел аристократку где-то с обеда, с того момента, как она покинула каюту, расшифровав маршрут. А потому сложно было что-то сказать на этот счет.
– Не думаю, что это место будет ей по нраву, – пожал он плечами, делая глоток обжигающего золотого рома. Капитан уже немного опьянел, однако, кое-какой иммунитет к этому крепкому пойлу у него был и лишь он не позволял ему быстро потерять трезвость. По крайней мере, от того количества, которое он выпивал так точно. Но в голове уже витал легкий туман, заставляющий расслабляться и тихо шепчущий что-то о странных авантюрах, в которые можно было бы ввязаться.
– Спорим, что она придет? – хитро улыбнулась старпом, заставив Чайку усмехнуться.
– Только если ты сама не сказала ей о нашем местонахождении.
– Клянусь, что молчала. Так что?
И рыжая бестия протянула ему свою руку. Кажется, что даже рассказываемые байки стали звучать тише, а многие взгляды устремились к ним, ожидая решения капитана. Им всем нравились заключенные пари.
– На что?
– На желание.
Качая головой и усмехаясь, Чайка пожал небольшую ладонь Кидд. Впрочем, ее хватка была крепкой и сильной. Оказавшийся рядом, к слову, еще до конца не оклемавшийся, Йон разбил их ладони, а особо «богатые» пираты стали делать ставки. Кажется, им нравилось делать любые ставки, которые хоть немного были связаны с их крайне обожаемой аристократкой.
Пускай. Обри все равно не слишком сильно верил в то, что де Кьяри придет к ним в таверну и, более того, сможет найти их.
Однако, его удивлению не было предела, когда, может, час спустя, на пороге шумного заведения появилась Бернадетта де Кьяри собственной персоной. Она, часто озираясь и поджимая губы, искала их среди пьяных и многочисленных тел. А найдя, кажется, облегченно выдохнула и уверенно двинулась на встречу.
Среди разномастных пьяниц и азартных игроков аристократка смотрелась до неуместного странно в своем простом платье и плаще. Кто-то одаривал ее сальными взглядом, иные пытались привлечь внимание неуместными комплиментами. Но бойкая мисс, не обращая ни на кого внимания, наконец добралась до их стола. Орнелла и Йоланда подвинулись, позволяя ей занять место прямо напротив удивленного капитана. Адель же, широко ухмыляясь, едва ли не с благодарностью смотрела на аристократку.
– Что-то не так? – наконец спросила де Кьяри, видя всеобщее возбужденное состояние и воодушевленный взгляд старпома. Чайка предпочел промолчать, отхлебнув еще рома. Прекрасно понимал, что ничего хорошего подруга ему не придумает.
– Сейчас будем издеваться над капитаном, – радостно отозвалась Адель, отодвигая свою пустую кружку и кидая на капитана нетерпеливый взгляд. Заинтересованно взглянув на посуду, Мигель подобрался к кружке, принюхиваясь и заглядывая внутрь.
– Есть особый повод? – непонимающе спросила Бернадетта, встречаясь с ним взглядами, явно желая получить ответ непременно от него. Как хорошо, что он немного пьян и будет не так позорно делать то, что ему придумает рыжая бестия.
– Ваш приход в таверну, – ответил Обри, замечая, как чуть нахмурились чужие светлые брови. – Адель поспорила со мной. Я сказал, что Вы не придете к нам, а она сказала, что придете. И теперь я должен ей желание.
– Извините, – она облизала губы, заставив капитана хмыкнуть. Весьма неожиданная реакция. – Я просто не хотела возвращаться на корабль в одиночестве и обошла пару таверн, прежде чем наконец нашла вас тут...
– Похвально, что Вы искали встречи, при чем так целеустремленно, – хмыкнул Чайка, допивая свой ром и переводя взгляд на подругу, понимая, что та уже придумала желание для него. При чем не самое приличное.
– Тебе нужно подойти во-о-он к той девушке, – старпом указала рукой на темноволосую девушку, одиноко сидящую на нижних ступеньках лестницы, что вела на второй этаж, где все желающие могли получить желаемое удовольствие. – И громко сообщить ей о своем намерении.
– Ты серьезно предлагаешь мне уединиться со шлюхой, Адель? – Чайка вскинул бровь, прекрасно понимая, чем для него было чревато это желание. Впрочем, Кидд тоже прекрасно осознала это. А вот остальные не знали про подвох. – Слишком приятное желание, не думаешь?
Он заставил себя нагло ухмыльнуться, прежде чем, под горяще-смущенный взгляд Бернадетты приблизился к уху старпома, обдавая его своим пьяным и горячим дыханием.
– Ну ты и сука, Адель, – тихо прошептал он, зная, что их никто не услышит. А многие и вовсе подумают, что он пытается флиртовать с ней. С тех пор, как на борту появилась Бернадетта, слухи про связь капитана и старпома почти сошли на нет. Пусть возобновятся.
– Давай-давай, иди и опустоши свои яйца, – хохотнула Кидд, ударяя его по плечу, прежде чем взглянуть на смущенную аристократку, с трудом удерживающую маску невозмутимости на лице. – Ревнуешь? Может, хочешь занять место той девицы, м?
– Мисс Адель, я ценю Ваше высокое мнение о моем желании помогать членам команды «Свободы», однако, я вынуждена отказаться от Вашего предложения. Капитан вправе пойти и расслабиться. Желание ведь не позорное и вполне приятное, – судя по ее дрогнувшему голосу, последняя фраза далась де Кьяри с трудом, выдавая ее отношение к происходящему. Все за столом заржали.
Сам же капитан вышел из-за стола, направляясь к несчастной девушке, невольно втянутой в их спор. Он нацепил на лицо ухмылку, будто бы исполнение желания и правда могло принести ему удовольствие и положительные эмоции. Словно это не было очередной показной ложью и пустой тратой денег.
Девушка была красивой. Ее каштановые волосы небрежно рассыпались по обнаженным плечам. Под грудью она завязала мужскую рубаху, едва прикрывающую ее колени и показывая стройные и босые ноги. Она вскинула голову, взглянув на него голубыми глазами и приветливо улыбнулась, сложив руки на коленях. Как ей не мерзко от всего происходящего и самой себя?
– Здравствуй, – он улыбнулся, присаживаясь перед ней на корточки, чувствуя, как за ним наблюдает едва ли не вся команда.
– Приветствую тебя, бравый капитан, – ласково проворковала незнакомка, прикоснувшись пальцами к его гладкой щеке.
– Извини за то, что сейчас скажу, – гораздо тише произнес он, натыкаясь на чужой недоуменный взгляд. Взяв ее за руку и чуть сжав ее своими огрубевшими пальцами, Чайка довольно громко произнес: – Я отымею тебя так, что ты будешь кричать мое имя, а после и вовсе не сможешь нормально сидеть!
Послышалось довольное улюлюканье, но сама девушка едва ли изменилась в лице. Видимо, слышала вещи и похуже. Как же ему было неприятно говорить все это, а. Аж стало мерзко от самого себя.
– Пойдем, капитан.
Незнакомка, не теряя лица, встала и перед лицом Обри колыхнулась ее рубаха и показались голые ноги, тихо ступающие наверх по ступеням. Он встал на ноги и последовал за незнакомкой, понимая, в какое идиотское положение сейчас попадет. Но, прежде чем полностью скрыться на втором этаже, он обернулся, замечая взгляд Бернадетты. Чуть недовольный и пронзительный. Неужели ревнует? С чего бы?
Меньше чем через минуту они оба оказались в отдельной и скромной комнате. Кроме кровати и прикроватной тумбы, на которой стоял подсвечник тут не было ничего. Затворив дверь, Обри уже было намеревался просто отдать шлюхе ее деньги и минут пятнадцать-двадцать просто посидеть на кровати, но не тут-то было. Девушка довольно резво обвила его шею своими мягкими руками и прильнула к нему в поцелуе, касаясь ладонью затылка и не позволяя отстраниться.
Чайке пришлось ответить на поцелуй, прикрыв глаза и стараясь не думать обо всем происходящем. Во рту появился привкус тошноты. Желудок сжимался. Кружилась голова. И будто бы комната вокруг него сжималась, собираясь поглотить целиком. Заставляя дрожать и вспоминать. Вспоминать холод и кровь. Хвостатую суку и ее изощренные надругательства над ним, так еще и тело невольно напрягалось, будто ждало того, что всегда следовало после нежных поцелуев. Бесконечная боль, кровь и стыд.
Когда рука девушки переместилась на его грудь, едва ощутимо касаясь, капитан резко прервал поцелуй, рвано выдыхая и едва ли не отскакивая от незнакомки, чувствуя, как бешено колотится в груди сердце. Но отнюдь не от возбуждения, нет. От страха. Слабак.
– Не трогай меня, – проговорил Обри, сжимая ладони в кулаки и уводя взгляд в сторону. Лишь бы незнакомка не увидела дрожь в его ладонях и страх в глазах.
– А как же твое желание... – непонимающе пролепетала она. Он чувствовал, как ее взгляд изучающе скользит по его лицу. Она сделала шаг вперед. Обри отошел на шаг назад, уперевшись спиной в дверь. Чувство собственной никчемности и беспомощности стало почти что осязаемым. Он был в ловушке, находясь при этом в полной безопасности.
– Я сказал, не трогай меня, – едва ли не прорычал Обри, заставляя голос звучать тверже. Заставляя себя концентрироваться на месте, где он находился. Он был в безопасности. В. Полной. Безопасности. Здесь нет боли и стыда.
– Идиот, – презрительно сплюнула шлюха, вмиг расставшись с маской миловидной девушки.
Загораживая собой дверь, единственный источник отступления, Обри порылся в карманах камзола и кинул девушке два золотых песо. Та поймала монеты и удивленно вскинула тонкие брови вверх. Ему хотелось пулей вылететь из этой проклятой комнаты.
– Сиди тут двадцать минут. Вместе со мной.
Наконец взяв себя в руки, Чайка отошел от двери и плюхнулся на кровать, не глядя на шлюху. Та, впрочем, сделала тоже самое, только села на другую половину кровати. Перестав чувствовать себя слабаком, капитан покачал головой, не зная, на кого ему сейчас стоит злиться больше: на треклятую Мэрил или на Адель.
– Ты импотент что ли? – спустя пару минут нарушила молчание шлюха, завозившись на кровати и, видимо, забираясь на нее с ногами.
– Вроде того, – брякнул он, не поворачивая головы. Лучше быть импотентом, чем признаться в ужасах, оживающих в его памяти так не вовремя.
– Мужчины не признаются в этом добровольно. Это стыдно, – продолжила докапываться девушка. Теперь он ощутил ее взгляд на своей спине, но головы не повернул. Было все еще стыдно.
– А я признаюсь, – огрызнулся Обри. На самом деле он бы предпочел посидеть в молчании все двадцать минут.
– Тут что-то не то... – и незнакомка замолчала минут на пять так точно. А потом с насмешкой продолжила: – Все дело в ней, да?
– В ком?
– В разноглазой девушке.
Обри едва не засмеялся. Шлюха что, искренне считает, что он не переспал с ней лишь потому, что имеет какие-то чувства к аристократке? Смешно. У него к ней сугубо деловой интерес. Не больше, не меньше.
– Я наблюдала за тобой и за ней. Слышала подначивания рыжей девушки. И видела твой взгляд, – отозвалась шлюха более уверенно, видимо, принимая его молчание за согласие.
– И что же не так с моим взглядом? – не выдержал капитан, оборачиваясь к раскинувшейся на кровати девушке и встречаясь с ее насмешливыми глазами.
– Он был полон странной нежности. Словно эта девица – единственное, что смогло вызвать у тебя бабочек в животе, – пожала она плечами, позволяя себе улыбку.
– Долго думала, чтоб такую ерунду сморозить? – насмешливо спросил Обри, но шлюха промолчала, лишь шире улыбаясь.
Но ведь Обри не мог ничего ощущать к аристократке. Он запретил себе это в отношении любого человека. Просто... просто она не такая, как все. Эта бойкая мисс нуждалась в небольшой заботе и защите. Просто с ней он был готов говорить о том, что ранило его и потакать ее маленьким желаниям. Просто он был восхищен ее мужеством, упрямством и умом. А эти разные глаза, похожие на связующие нити между сушей и водой. По правде говоря, она была невероятной и разносторонней, учитывая ее скупой эмоциональный диапазон. С ней можно было вести беседы о прошлом также легко, как сражаться на саблях в каюте. Так же легко, как неумело танцевать под музыку, звучащую лишь в его голове.
1. Направление северо-запад