Выйграй меня

Они вошли в воду почти синхронно.
Джосс сделал чистый вертикальный вход, тело вытянуто в струну. Гэвин более агрессивный, с избыточным углом, но его скорость компенсировала технику.
Под водой Джосс сделал четыре мощных гребка дельфином, его фирменная фаза, которую он отрабатывал годами. Выныривал ровно на пятнадцати метрах, начиная работу руками.
Рядом Гэвин вынырнул поздно, слишком поздно по всем учебникам, но его ускорение было чудовищным. Он атаковал воду, буквально разрывая её гребками.
Первые двадцать пять метров Джосс лидировал. Его кроль был безупречен: высокий локоть, идеальная ротация корпуса, дыхание в правую сторону каждые три гребка. Механизм, настроенный на совершенство.
Но на тридцати метрах Гэвин начал сокращать дистанцию.
Джосс чувствовал его присутствие периферийным зрением, бурлящую воду, взрывную энергию. Он ускорился, увеличивая частоту гребков, игнорируя нарастающую боль в плече.
Пятьдесят метров. Поворот.
Джосс коснулся бортика, кувырок получился точный, быстрый, отработанный тысячи раз. Толчок ногами, скольжение, выныривание.
Гэвин ворвался в поворот как ураган: слишком много движений, потеря драгоценных миллисекунд, но его толчок был настолько мощным, что он выстрелил из стенки, почти догнав Джосса.
Вторая половина дистанции.
Теперь они шли голова к голове.
Джосс слышал дыхание Гэвина рваное, жадное и это подстёгивало его. Он выложился полностью, заставляя каждую мышцу работать на пределе. Плечо кричало, но он не обращал внимания.
Последние двадцать пять метров превратились в чистую войну воли.
Гэвин рядом перестал плыть технично, он просто рвал воду, превращая дорожку в кипящий котёл. Его сила была первобытной, неукротимой.
Джосс сохранял форму, но чувствовал, как начинает сдавать. Плечо. Проклятое плечо.
Пятнадцать метров.
Десять.
Пять.
Они коснулись бортика одновременно удар ладонями, от которого пошла волна.
Гэвин вынырнул первым, тяжело дыша, его грудь вздымалась.
Джосс вынырнул на долю секунды позже, держась за бортик. Его дыхание было контролируемым, но сердце билось так сильно, что он слышал пульс в ушах.
— Время! — закричал Кай, глядя в секундомер. Пауза. — Блядь.
— Что? — Гэвин повернулся к нему.
— 51.9. Оба. — Кай покачал головой. — Вы пришли с разницей в две сотых. Джосс — 51.89, Гэвин — 51.91.
Тишина.
Группа у бортика замерла.
Джосс медленно повернул голову, встречаясь взглядом с Гэвином. Между ними был метр воды, но напряжение было таким плотным, что его можно было резать.
— Ещё раз, — сказал Гэвин. Его голос был хриплым от напряжения. — Давай ещё раз.
— Зачем? — Джосс вылезал из воды, игнорируя пронзительную боль в плече. — Чтобы ты мог снова проиграть на две сотых?
Гэвин выбрался следом. Он подошёл к Джоссу, босые ноги шлёпали по мокрому кафелю и опять остановился слишком близко.
— Ты знаешь, что это была не победа, — сказал он тихо. — Ты знаешь, что я почти тебя догнал.
— Почти не считается.
— В следующий раз догоню.
Джосс посмотрел на него сверху вниз. Разница в четырнадцать сантиметров роста давала преимущество, ощущение доминирования. Но Гэвин стоял так, будто не замечал её. Будто готов был прыгнуть на него прямо сейчас.
— Не будет следующего раза, — сказал Джосс. — Официальные отборочные через три недели. Вот там и выяснишь, на что способен.
— Боишься проиграть раньше?
Что-то щёлкнуло.
Джосс схватил Гэвина за плечо, его длинные пальцы впились в мокрую кожу, и развернул его к себе.
— Ты хочешь знать, почему ты не победил? — Его голос был тихим, но в нём звучала сталь. — Потому что у тебя нет техники. Потому что ты плаваешь, как дикое животное. Потому что твоя сила — это всё, что у тебя есть. И когда она закончится, у тебя не останется ничего.
Гэвин не дёрнулся. Он смотрел Джоссу прямо в глаза, и в его взгляде было что-то опасное.
— Знаешь, в чём твоя проблема, пи? — Он произнёс почётное обращение как оскорбление. — Ты настолько зациклен на том, чтобы делать всё правильно, что забыл, зачем вообще плаваешь. Ты превратил это в работу. В уравнение. — Он наклонился ближе, его дыхание обжигало лицо Джосса. — А я плаваю, потому что без этого я умру. И эта разница делает меня быстрее тебя.
— Ты медленнее на две сотых.
— Пока.
Они стояли настолько близко, что Джосс чувствовал тепло, исходящее от тела Гэвина. Капли воды стекали по его груди, по прессу, исчезая в поясе плавок.
— Эй, парни, — осторожно сказал Кай. — Может, остынете?
Никто не ответил.
— Завтра, — сказал, наконец, Джосс, отпуская плечо Гэвина. — Завтра на тренировке я разберу каждую твою ошибку. И ты поймёшь, насколько ты от меня далёк.
— С нетерпением жду, пи, — Гэвин усмехнулся, но в улыбке не было веселья. — С нетерпением жду.
Он развернулся и пошёл к раздевалке, не оглядываясь.
Джосс остался стоять у бортика, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя пустоту и боль в плече.
— Это было интенсивно, — тихо сказала Плой.
Джосс не ответил.
***
На следующее утро боль в плече была невыносимой.
Джосс проснулся в шесть, попытался поднять руку и застыл, прикусив губу. Острая, режущая боль пронзила сустав. Он медленно опустил руку, сел на кровати.
“Нет. Не сейчас. Только не сейчас.”
Он дотянулся до тумбочки, достал противовоспалительное. Проглотил две таблетки, запивая водой.
К семи утра, когда началась общая тренировка, боль притупилась до терпимого уровня.
Вират стоял у бортика с планшетом в руках.
— Сегодня работаем в парах, — объявил он, как только все собрались. — Отработка техники и взаимная коррекция. — Его взгляд скользнул по группе. — Джосс и Гэвин, вы в паре.
Джосс почувствовал, как в животе что-то сжалось.
— Что?
— Ты отлично знаешь технику, а он нет. Вы будете работать вместе, — Вират посмотрел на него тем взглядом, который не допускал возражений. — Это приказ, не предложение.
Гэвин стоял в нескольких метрах, скрестив руки на груди. Когда их взгляды встретились, он поднял бровь.
“Интересно будет, пи.”
***
Они заняли третью дорожку.
Джосс встал у бортика, держа в руках водонепроницаемый планшет, на котором можно было делать пометки.
— Начнём с основ, — сказал он холодно. — Покажи свой стандартный кроль. Пятьдесят метров.
Гэвин пожал плечами, нырнул.
Джосс наблюдал.
И видел всё: кривой вход руки, недостаточную ротацию корпуса, избыточную работу ног, неправильное дыхание. Гэвин плыл мощно, но хаотично, как будто пытался пробить воду кулаками.
Когда он финишировал, Джосс ждал с планшетом.
— Твой вход руки создаёт лишнее сопротивление, — начал он, показывая записи. — Локоть должен входить первым, ладонь под углом сорок пять градусов. Ты входишь плашмя.
— И что?
— И ты теряешь скорость, — Джосс присел у бортика. — Ротация корпуса, лишь тридцать градусов максимум. У тебя пятьдесят. Ты крутишься, как штопор.
Гэвин вылез из воды, встряхнулся. Капли полетели во все стороны, несколько попало на планшет.
— Может, мне так удобнее?
— Удобно не значит правильно.
— А правильно не значит быстро, — Гэвин подошёл ближе, заглядывая в планшет. Его плечо задело плечо Джосса. — Я плыву быстрее половины группы. С моей “неправильной” техникой.
Джосс почувствовал тепло его кожи, слишком близко, слишком явно.
— Пока плывёшь, — сказал он, отстраняясь. — Но через год твоё тело развалится. Плечи, колени, спина, всё пойдёт по швам. Я видел, таких как ты. Яркие звёзды, которые сгорают за два сезона.
— Откуда ты знаешь? — В голосе Гэвина появилась острота. — Может, я не планирую плавать через год. Может, мне нужно победить сейчас, а не строить карьеру на десятилетие.
— Тогда зачем ты здесь?
Гэвин замолчал. Его челюсть напряглась.
— Это не твоё дело.
— Если мы работаем в паре — моё.
Они смотрели друг на друга. Вокруг кипела тренировка: плескалась вода, кричали тренеры, смеялись пловцы, но между ними была тишина.
— У меня две младшие сестры и брат, — сказал, наконец, Гэвин тихо. — Отец умер три года назад. Мать работает на рынке, зарабатывает триста батов в день. Этого хватает на рис и воду. — Он сделал паузу. — Если я выиграю чемпионат, я получу спонсорский контракт. Двести тысяч батов. Этого хватит, чтобы переехать из трущоб. Чтобы младшая пошла в школу, а не попрошайничала на улицах.
Джосс молчал.
— Так что да, пи, мне не нужна карьера на десятилетие. Мне нужна победа сейчас. — Гэвин развернулся обратно к воде. — И если для этого мне придётся угробить плечи, пусть будет так. Это цена, которую я готов заплатить.
Он нырнул, не дожидаясь ответа.
Джосс стоял у бортика, глядя на его силуэт под водой.
Что-то внутри сдвинулось, не жалость, не сочувствие, а что-то другое. Понимание. Может быть, уважение к силе отчаяния.
Когда Гэвин вынырнул на другом конце, Джосс крикнул:
— Ещё раз! И на этот раз сконцентрируйся на входе руки!
Гэвин обернулся, удивлённо.
— Что?
— Ты слышал! — Джосс поднял планшет. — Локоть вперёд, ладонь под углом! Покажи, что ты не просто дикарь, а можешь учиться!
Что-то изменилось в лице Гэвина. Усмешка стала мягче.
— Как скажешь, пи.
И он поплыл снова.
На этот раз Джосс видел, как Гэвин пытается скорректировать вход руки. Получалось коряво, непривычно, но он пытался. Ломал свою природную технику, пытаясь подогнать её под указания.
Когда он финишировал, Джосс кивнул.
— Лучше. Ротация всё ещё избыточная, но вход стал чище.
— Ощущается медленнее, — пробормотал Гэвин, держась за бортик.
— Потому что непривычно, — Джосс присел рядом. — Первое время всегда так. Мозг сопротивляется изменениям. Но через неделю мышечная память перестроится, и ты поплывёшь быстрее.
Гэвин посмотрел на него снизу вверх.
— Ты действительно в это веришь? Что можешь меня научить?
— Я знаю, что могу.
— Самоуверенный.
— Опытный, — Джосс встал, — давай дальше. Теперь отработаем дыхание. Ты дышишь слишком часто, теряешь ритм.
***
Следующие два часа были изматывающими.
Джосс разбирал каждый элемент техники Гэвина: дыхание, работу ног, фазу захвата, финиш гребка. Он был беспощаден, останавливая его посреди бассейна, заставляя переделывать снова и снова.
Гэвин не жаловался. Он слушал, пытался повторить, ругался вполголоса, когда не получалось, но продолжал.
К концу тренировки они оба были измотаны.
Гэвин вылез из воды последним, тяжело дыша. Мышцы на руках дрожали от усталости.
— Ты садист, — выдохнул он, опускаясь на лавку.
Джосс сел рядом, держа в руках планшет.
— Ты выдержал. Многие сдались бы на первой половине.
— Я не из тех, кто сдаётся.
— Заметил.
Они замолчали.
Рядом с ними прошёл Кай, помахал рукой.
— Вы, парни, молодцы! Почти не пытались утопить друг друга!
Гэвин фыркнул. Джосс покачал головой.
Когда Кай ушёл, Гэвин повернулся к Джоссу.
— Почему ты это делаешь?
— Что?
— Помогаешь мне. Мы же враги, помнишь? Соперники за одно место.
Джосс задумался.
— Потому что..., — он замолчал, подбирая слова, — потому что смотреть, как ты губишь свой потенциал из-за отсутствия техники, — это преступление. Ты можешь быть действительно великим. Если перестанешь плавать как варвар.
Гэвин молчал, глядя на него.
— Это самое близкое к комплименту, что я от тебя слышал.
— Не привыкай.
Гэвин усмехнулся, на этот раз искренне.
— Знаешь, пи, ты не такой ледяной, каким хочешь казаться.
— Ещё скажи, что я милый.
— О нет. Милый — это не про тебя. — Гэвин встал, потянулся. Его тело изогнулось, позвоночник прогнулся, мышцы живота напряглись. — Ты скорее... опасный. Контролируемо опасный.
Джосс почувствовал странное тепло в груди. Он проигнорировал его.
— Иди в душ. Завтра продолжим.
— Слушаюсь, тренер.
Гэвин пошёл к раздевалке. На полпути обернулся.
— Эй, Джосс?
— Да?
— Спасибо, — он сказал это быстро, почти неловко, — за то, что не забил на меня.
Джосс кивнул.
Когда Гэвин исчез в дверях, Джосс остался сидеть на лавке, глядя на пустой бассейн.
Его плечо болело. Таблетки перестали действовать.
Но это не имело значения.
***
Первая неделя превратилась в рутину.
Каждое утро общая тренировка. Потом работа в парах, где Джосс методично переделывал технику Гэвина. Вечером еще дополнительная отработка элементов.
Гэвин оказался быстро обучаемым. Его тело впитывало коррекции, адаптировалось, перестраивалось. Через три дня его вход руки стал чище. Через пять, ротация корпуса выровнялась. К концу недели его кроль начал выглядеть почти правильным.
Но он не терял свою дикую скорость.
Наоборот сочетание природной мощи и правильной техники делало его быстрее.
Джосс видел это. И это одновременно восхищало и пугало его.
К концу первой недели их отношения изменились.
Это было неуловимо, мелкие детали, которые складывались в общую картину. Гэвин перестал называть его “пи” с издёвкой. Джосс перестал комментировать каждую ошибку с холодным презрением. Они начали шутить едко, колко, но без настоящей злости.
Кай заметил первым.
— Вы, парни, понимаете, что уже не хотите убить друг друга? — спросил он как-то вечером в столовой.
Джосс нахмурился.
— О чём ты?
— О том, что неделю назад вы общались только через оскорбления. А сейчас вы... не знаю. Почти как партнёры.
— Мы работаем вместе по приказу тренера, — ответил Джосс, — не более.
— Конечно-конечно. — Кай ухмыльнулся. — Если ты хочешь в это верить.
***
На десятый день Вират объявил контрольные заплывы.
— Через два дня, — сказал он, — сто метров вольный стиль. Все в основной группе. Лучшие три времени получают места в командной эстафете на чемпионат.
Джосс и Гэвин переглянулись.
Напряжение, которое почти исчезло за время совместной работы, вернулось.
Вечером того же дня Джосс тренировался один: отрабатывал старты, снова и снова ныряя с тумбы. Плечо болело постоянно теперь, но он научился игнорировать боль.
“Ещё немного. Просто ещё немного, и отборочные закончатся. Тогда можно будет лечиться.”
Он выполнил очередной прыжок, проплыл двадцать пять метров в полную силу, коснулся бортика.
Когда вынырнул, увидел Гэвина.
Тот сидел на краю бассейна, опустив ноги в воду. Просто сидел и смотрел.
— Давно ты здесь? — спросил Джосс, подплывая.
— Минут десять.
— Зачем?
Гэвин пожал плечами.
— Смотрел, как ты тренируешься. — Пауза. — Ты морщишься каждый раз, когда отталкиваешься от тумбы. Плечо?
Джосс замер.
— Всё в порядке.
— Не ври. — Гэвин наклонился вперёд. — Я вижу. Левое плечо. Ты компенсируешь его правым, из-за этого техника начинает плыть.
— Техника в порядке.
— Джосс. — В голосе Гэвина появилось что-то новое. Беспокойство. — Если ты травмирован, нужно сказать тренеру. Если будешь плыть так на отборочных, ты только усугубишь.
— Меня не волнует.
— Должно волновать!
— Почему? — Джосс упёрся руками в бортик, поднимаясь. Он встал в полный рост, глядя на сидящего Гэвина. — Почему это должно волновать тебя? Мы соперники. Если я травмирован — это твоё преимущество.
Гэвин медленно встал. Босые ноги шлёпнули по мокрому кафелю.
— Потому что, — он сделал шаг ближе, — я не хочу выиграть у тебя из-за того, что ты травмирован. Я хочу выиграть, когда ты в своей лучшей форме. Иначе это не победа. Это просто... удача.
Они стояли в полуметре друг от друга. Тусклый свет вечерних ламп отражался в воде, создавая блики на их мокрых телах.
Джосс чувствовал каждый сантиметр между ними.
— Ты странный, — сказал он тихо.
— Слышал уже. — Гэвин усмехнулся. Но усмешка была мягкой. — Слушай, я понимаю. Давление. Отец-тренер. Ожидания. Но если ты сломаешь себя сейчас, потом может не быть шанса восстановиться.
— Мне не нужны твои советы.
— Может, не нужны. Но получишь в любом случае. — Гэвин сделал ещё один шаг. Теперь между ними было сантиметров тридцать. — Сходи к врачу. Пройди обследование. Если там что-то серьёзное...
— Там ничего серьёзного.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я знаю своё тело!
Голос Джосса эхом разнёсся по пустому залу.
Пауза.
Гэвин смотрел на него долго и оценивающе. Потом медленно кивнул.
— Хорошо. — Он поднял руки в примирительном жесте. — Хорошо. Твоё тело, твоё решение. Просто..., — он замялся, — будь осторожен, ладно?
Что-то внутри Джосса дрогнуло.
Он не привык к заботе. К тому, чтобы кто-то беспокоился о нём не из-за результатов, а из-за... чего? Он не мог назвать это.
— Почему ты так...? — Он не закончил предложение.
— Потому что ты не такой плохой, как хотел показаться вначале. — Гэвин улыбнулся — настоящей улыбкой, без сарказма. — И потому что за эти две недели я понял, что ты не просто робот-пловец. Ты... человек. Упрямый, помешанный на контроле, немного психованный человек. Но человек.
Джосс почувствовал, как на губах появляется улыбка. Он попытался её скрыть, но не смог.
— Немного психованный?
— Ладно, сильно психованный.
Оба рассмеялись, и смех вышел странным: лёгким, непривычным. Словно они сами удивились, что это возможно между ними.
Смех затих.
Они стояли в полуметре друг от друга, глядя друг другу в глаза. Свет бассейна отражался в глазах Гэвина тёмных и глубоких, в которых плясали блики.
— Я пойду, — сказал Джосс. Его голос звучал хрипло, — поздно уже.
— Да. — Гэвин не двигался. — Поздно.
Но никто из них не пошёл к раздевалке.
— Послезавтра, — сказал Джосс. — На контрольных заплывах. Я не буду сдерживаться.
— Я тоже.
— И если я выиграю...
— Ты не выиграешь.
Джосс шагнул вперёд быстро, инстинктивно. Оказался вплотную к Гэвину, используя преимущество в росте.
— Хочешь поспорить?
Гэвин поднял голову, встречая его взгляд. Его дыхание участилось Джосс видел, как поднимается и опускается грудь.
— На что?
— Проигравший..., — Джосс замолчал.
“Что он хотел сказать? Что проигравший должен признать превосходство другого? Что проигравший... что?”
— Проигравший покупает победителю пад-тай на ночном рынке, — закончил Гэвин. Его губы изогнулись в усмешке. — С креветками. Двойную порцию.
Напряжение лопнуло. Джосс усмехнулся.
— Договорились.
Они пожали руки крепко, ладони скользили от воды.
Когда Гэвин пошёл к раздевалке, Джосс остался стоять у бассейна.
Его ладонь всё ещё хранила тепло чужой руки.