Выйграй меня

Бассейн Национального тренировочного центра в шесть утра пах хлоркой и амбициями. Джосс разрезал воду с хирургической точностью, каждый гребок брассом был копией предыдущего, руки раскрывались под идеальным углом, ноги выбрасывались синхронно, как поршни отлаженного механизма. Два метра роста делали его силуэт в воде внушительным: длинные мышцы спины перекатывались под смуглой кожей, широкие плечи создавали мощную тягу, узкие бёдра сводили сопротивление к минимуму. Он коснулся бортика, выныривая одним плавным движением. Вода стекала с коротко стриженных чёрных волос.
— 1:02.34.
Голос отца прозвучал с вышки для судей. Тренер Вират не спустился вниз, не приблизился, а просто озвучил цифру. Без интонации. Без оценки.
Джосс стёр воду с лица. Вчера было 1:02.31. Три сотых секунды. Он плыл вчера быстрее на три сотых секунды.
— Ещё раз, — сказал он, разворачиваясь к стартовой тумбе.
— Достаточно на сегодня, — прервал его отец.
Джосс замер, держась за бортик. Длинные пальцы побелели от напряжения.
— Я могу улучшить поворот на семьдесятпятом. Если сократить фазу скольжения на...
— Джосс.
Он поднял взгляд. Отец стоял на вышке, скрестив руки на груди, бывший олимпиец, чьё тело всё ещё помнило дисциплину, даже если колени уже не помнили. В его лице Джосс видел своё будущее: те же резкие скулы, тот же упрямый подбородок, те же глаза, которые считали время вместо того, чтобы чувствовать воду.
— Три сотых — это статистическая погрешность, — продолжил Вират. — Ты достиг своего потолка в брассе. Дальше только цифры.
Джосс вылез из бассейна. Вода лилась с его тела, с рельефного пресса, с мощных квадрицепсов, результата ежедневных тренировок на протяжении двенадцати лет. В красных плавках с логотипом сборной он выглядел как анатомический атлас: каждая мышца была видна, определена, находилась ровно там, где должна быть у идеального пловца. Никакой лишней массы. Никакой расслабленности.
Он прошёл мимо отца в раздевалку, не сказав ни слова.

В восемь утра бассейн ожил.
Джосс сидел на скамейке, растягивая плечи. Левое опять ныло, микроскопическая точка боли где-то глубоко в ротаторной манжете, которую он упорно игнорировал. Вокруг него группа готовилась к тренировке: кто-то делал разминку, кто-то проверял очки. Кай, невысокий баттерфляист с вечной улыбкой, пытался рассказать анекдот, который никто не слушал.
Входная дверь распахнулась.
Джосс поднял взгляд.
Парень, который вошёл, был... неправильным. Это было первое впечатление. Он был высоким; метр восемьдесят шесть, но двигался не как пловец. В его походке была уличная развязность, почти агрессивная небрежность. Тёмные волосы торчали во все стороны, на левом ребре виднелся край традиционной татуировки: сак янт, защитный символ, который делают в храмах или в переулках, но точно не в приличных салонах.
Плавки на нём были выцветшими, какого-то неопределённого синего цвета. Тело жилистое, с резко очерченными мышцами, которые казались созданными не в спортзале, а в реальной жизни широкие плечи, узкая талия, длинные ноги. Пропорции хорошие, но в них не было отточенности. Он выглядел как уличный боец, которого случайно запустили в олимпийский центр.
— Это Гэвин, — сказал Вират, появляясь рядом. — Переводим его из юниорской программы в основную группу.
Джосс встал. Два метра роста против метра восьмидесяти шести, разница была заметна. Он смотрел на новичка сверху вниз, оценивающе.
Гэвин поднял взгляд, тёмные глаза, в которых читалось что-то дикое, голодное и усмехнулся.
— Привет, пи, — сказал он, используя вежливое обращение к старшему, но интонация была издевательской.
Джосс не ответил.
— Сегодня контрольный заплыв, — продолжил Вират. — Сто метров вольный стиль. Все в воду. — Он обвёл взглядом группу. — Кстати. Через месяц отборочные на чемпионат Юго-Восточной Азии. Одно место на сто метров. Для тех, кто покажет лучшее время.
Джосс напрягся. Он автоматически считал это место своим. Год тренировок, стабильные результаты, техника, которой завидовали даже японцы. Брасс был его коронным стилем, но отец настаивал на универсальности и Джосс отточил кроль до почти такого же совершенства.
Гэвин потянулся, разминая плечи, движение было небрежное, почти ленивое. Мышцы его спины перекатились под кожей. На правой лопатке был шрам: длинный, неровный, явно не хирургический.
— Начинаем, — скомандовал Вират.
Джосс занял первую дорожку, крайнюю, где вода была спокойнее. Он натянул очки, проверил посадку, отрегулировал стартовую позицию на тумбе. Каждое движение было ритуалом.
Гэвин оказался на дорожке рядом. Он стоял на тумбе как-то неправильно: ноги слишком широко расставлены, центр тяжести смещён вперёд. Джосс мельком заметил, что его стойка создаст лишнее сопротивление на входе в воду.
“Любитель”, — подумал он.
Свисток.
Джосс нырнул, чистый вертикальный вход, минимум брызг. Под водой он сделал три мощных гребка баттерфляем, выныривая ровно на пятнадцатиметровой отметке. Его кроль был техничным: высокий локоть, ротация корпуса, дыхание каждые три гребка для симметрии.
Рядом взорвалась вода.
Гэвин влетел в бассейн как снаряд. Его вход был кривым, угол неправильным, но скорость... Скорость была бешеной. Он выныривал поздно, явно за пределами нормы, и его кроль был хаотичным, а руки входили слишком широко, ноги работали с избыточной амплитудой, голова дёргалась при дыхании.
Но он летел.
Джосс ускорился. Его техника была безупречной, каждый гребок генерировал максимальную тягу при минимальных энергозатратах. На пятидесятиметровой отметке он лидировал на полкорпуса.
Поворот. Джосс выполнил его идеально: кувырок, толчок ногами, обтекаемое скольжение. Он вынырнул первым.
Гэвин сделал поворот как варвар, слишком много лишних движений, потеря скорости. Но на выходе его ноги заработали с такой яростью, что он начал сокращать отставание.
Последние двадцать пять метров.
Джосс чувствовал, как в плече начинает гореть. Он игнорировал боль, концентрируясь на ритме. Три гребка. Дыхание. Три гребка. Дыхание.
Рядом Гэвин превратился в торнадо, его техника окончательно развалилась, но он компенсировал это чистой, первобытной мощью. Вода вокруг него кипела.
Они коснулись бортика почти одновременно.
Джосс вынырнул, стирая воду с лица. Его грудь вздымалась редко, контролируемо.
Гэвин вынырнул рядом, тяжело дыша, рот был открыт, лёгкие жадно хватали воздух.
— Джосс — 52.8, — объявил Вират. Пауза. — Гэвин — 52.3. И, Гэвин, ещё раз так поздно вынырнешь — дисквалификация.
Тишина.
Джосс медленно повернул голову. Гэвин смотрел на него, ухмыляясь. Вода капала с его подбородка. Белые зубы сверкнули в усмешке.
— Неплохо для робота-пылесоса, пи.
Кровь ударила в виски.
Джосс вылез из бассейна первым. Он подошёл к Гэвину, который всё ещё держался за бортик.
— Твоя техника, катастрофа, — сказал Джосс тихо, но так, чтобы слышали все. — Вход в воду кривой. Гребок разбалансирован. Ноги работают с избыточной амплитудой. С такой техникой через год у тебя развалятся плечи.
Гэвин вылез из воды. Он был ниже, но это не делало его менее опасным. Капли воды сверкали на его татуировке, на рельефных мышцах пресса. Он подошёл вплотную, настолько близко, что Джосс почувствовал запах хлорки и чего-то ещё, чего-то уличного.
— Знаешь, в чём твоя проблема, пи? — Гэвин улыбнулся, но в улыбке не было ничего дружелюбного. — Ты плаваешь головой. Считаешь гребки, высчитываешь углы, анализируешь каждую сотую. — Он ткнул пальцем в грудь Джосса. — А я плаваю сердцем. И сердце быстрее калькулятора.
Джосс схватил его за запястье.
Его пальцы сомкнулись вокруг руки Гэвина, захват был сильным, почти болезненным. Он сделал шаг вперёд, используя преимущество в росте.
— Убери руку, — сказал он очень тихо. — Сейчас же.
Гэвин не отступил. Он смотрел снизу вверх, но в его взгляде не было страха. Только вызов.
— А то что? Пожалуешься папочке-тренеру?
Мышцы на челюсти Джосса напряглись.
— Хватит! — Вират спустился с вышки. — Оба в раздевалку. Остыньте.
Джосс отпустил руку Гэвина, но не отступил. Они стояли почти вплотную: высокий, технически совершенный, контролируемый Джосс и чуть ниже, жилистый, дикий Гэвин.
— Завтра, — сказал Джосс. — Снова сто метров. И я размажу тебя по воде.
— Попробуй, пи. — Гэвин облизнул губы. — Попробуй.
Раздевалка разделилась на две молчаливые территории.
Джосс стоял под душем, смывая хлорку методичными движениями. Горячая вода била по плечам, по спине. Он мысленно прокручивал заплыв, анализируя каждую фазу, каждый гребок Гэвина.
52.3.
Это было быстро. Слишком быстро для кого-то с такой техникой.
Он закрыл глаза, подставляя лицо под струю.
Откуда эта скорость?
За перегородкой Гэвин тоже принимал душ. Джосс слышал, как он напевает что-то под нос, какую-то уличную песню на тайском сленге.
Джосс сжал кулаки.
***
Ночью, в своей комнате в общежитии центра, Джосс не мог уснуть. Он лежал на спине, глядя в потолок. Плечо ныло. Цифры плясали перед глазами.
1:02.34. 52.8. 52.3.
На тумбочке лежал телефон. Джосс взял его, открыл видео сегодняшнего заплыва, которое автоматически записывалось системой центра.
На экране Гэвин входил в воду. Джосс поставил на паузу, прокрутил кадр за кадром.
Вход кривой. Угол неправильный. Но скорость...
Он пересмотрел момент поворота.
Техника разваливается, но мощность ног компенсирует всё.
Джосс выключил телефон, бросил его на кровать.
За стеной кто-то смеялся, вероятно Кай рассказывал очередной анекдот. Обычно это раздражало, но сейчас Джосс даже не заметил.
Он думал о завтрашней тренировке.
О том, как прижмёт этого выскочку с улиц.
О том, что место в сборной его и только его.
В соседнем же крыле общежития, в маленькой комнате на шесть человек, Гэвин лежал на узкой койке. Он смотрел в телефон на фотографию: трое детей на фоне жестяной лачуги в Клонг Тое. Младшая сестра улыбалась, показывая выбитый передний зуб.
Гэвин провёл пальцем по экрану.
— Скоро, — прошептал он на тайском. — Скоро я пришлю денег. Просто дайте мне время.
Он закрыл глаза.
В голове всплывал образ: высокий парень с идеальной техникой и холодными глазами, который схватил его за запястье, который думал, что может задавить своим ростом, своими привилегиями, своим правом на победу.
Гэвин усмехнулся в темноте.
— Попробуй, пи. Попробуй меня сломать.
“Завтра будет война.”
***
Джосс проснулся в четыре утра.
Это не было решением, просто тело вытолкнуло его из сна, как пружина. Он лежал в темноте, глядя на светящиеся цифры будильника, чувствуя, как по венам течёт адреналин. Плечо болело сильнее обычного, тупая, ноющая боль, которая обещала превратиться во что-то худшее, если не обратить на неё внимания.
Джосс обратит. Потом. После того, как докажет, что вчерашнее было случайностью.
В четыре тридцать он уже был в тренажёрном зале центра.
Огромное помещение пустовало: ряды тренажёров, стойки с гантелями, зеркала во всю стену. Джосс включил верхний свет, и пространство залилось холодным белым сиянием. Он подошёл к стойке для подтягиваний, снял футболку.
В зеркале отразилось его тело: два метра сухой функциональной мускулатуры. Широкие плечи, длинная спина с отчётливой V-образной формой, руки с выделяющимися венами. Каждая мышца была результатом точного расчёта, ровно столько массы, сколько нужно для оптимальной работы в воде, ни граммом больше.
Он запрыгнул на турник.
Подтягивания. Двадцать повторений, идеальная форма, пауза в верхней точке, контролируемое опускание. Никаких рывков. Никакой компенсации.
52.3.
Ещё двадцать.
52.3.
Ещё.
Где-то на сороковом повторении в плече что-то скрипнуло, не больно, но заметно. Джосс проигнорировал и продолжил.
— Ты с ума сошёл?
Голос заставил его остановиться на пятьдесят втором повторении. Джосс спрыгнул с турника, развернулся.
В дверях стоял Гэвин.
Он был в мятых тренировочных штанах и старой футболке без рукавов, которая явно была на два размера меньше и обтягивала его торс. Волосы взъерошены, глаза слегка прищурены либо он только проснулся, либо вообще не спал.
— Что ты здесь делаешь? — спросил Джосс, хватая полотенце.
— То же, что и ты. — Гэвин вошёл внутрь, оглядываясь. — Думал, только у меня бессонница.
Он подошёл к стойке с гантелями, взял пару двадцатипятикилограммовых. Начал делать подъёмы на бицепс, форма была кривая, локти гуляли, но он компенсировал это скоростью и интенсивностью.
Джосс смотрел на него в зеркало.
— Ты делаешь это неправильно.
— Что именно?
— Всё. — Джосс подошёл, встал рядом. Взял такие же гантели. — Локти фиксируются. Движение идёт только в локтевом суставе. Вот так.
Он продемонстрировал медленно, контролируемо, изолируя бицепс.
Гэвин фыркнул.
— Слишком медленно. В реальной жизни никто так не двигается.
— В реальной жизни у тебя через полгода будут разорванные связки.
— А ты откуда знаешь? — Гэвин опустил гантели, повернулся к нему. — Папочка-тренер рассказал?
Джосс стиснул зубы. Поставил свои гантели обратно, слишком резко, металл звякнул о металл.
— Ты можешь либо слушать, либо убиваться дальше. Мне всё равно.
— Правда? — Гэвин сделал шаг ближе. Они снова оказались на той же дистанции, что и вчера у бассейна: слишком близко для вежливости, но не настолько близко, чтобы это выглядело как угроза. Почти. — Потому что мне кажется, тебе совсем не всё равно. Я вижу, как ты смотришь на меня. Как считаешь каждый мой гребок. Как пытаешься понять, откуда скорость.
Джосс молчал.
— Хочешь, расскажу? — Гэвин усмехнулся. Его голос стал тише, почти интимным. — Я рос в Клонг Тое. Знаешь, что это такое?
— Трущобы.
— Трущобы. — Гэвин кивнул. — Мы жили в лачуге на сваях над каналом. Летом вода была тёплая и вонючая, а зимой холодная и вонючая. И когда мне было семь, мой отец сказал: если ты не научишься плавать, ты утонешь. Вот и вся академия.
Он сделал ещё один шаг. Теперь между ними было не больше тридцати сантиметров.
— Я научился плавать не для рекордов, пи. Я научился плавать, чтобы выжить. А потом понял, что могу плавать быстрее других. И что это мой единственный шанс вытащить семью из этого дерьма. — Его взгляд стал жёстче. — Так что да, моя техника кривая. Да, я делаю всё неправильно. Но знаешь что? Я всё равно тебя обыграл.
Джосс не шелохнулся. Его лицо оставалось бесстрастным, но что-то внутри сжалось, не от гнева, а от чего-то другого, чего он не мог назвать.
— Вчера, — сказал он тихо, — была случайность.
— Правда?
— Да.
— Тогда докажи. — Гэвин улыбнулся не дружески, а хищно. — Сегодня вечером. Дополнительная тренировка. Ты и я. Сто метров. Без тренера, без судей, без оправданий.
— Зачем?
— Потому что ты боишься.
Джосс шагнул вперёд так резко, что Гэвин едва успел среагировать. Он схватил его за край футболки, притянул к себе. Их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга.
— Я. Не. Боюсь. — Каждое слово было отдельным ударом.
Гэвин не попытался вырваться. Он смотрел снизу вверх, в тёмных глазах плясали огоньки чего-то безумного, а губы изогнулись в усмешке.
— Тогда докажи.
Пауза была длинной, натянутой, как струна.
Джосс отпустил его, резко оттолкнув. Гэвин пошатнулся, но не упал.
— Девять вечера, — сказал Джосс. — Основной бассейн. И готовься проиграть.
— Увидим, пи. — Гэвин поправил футболку. — Увидим.
Он развернулся и вышел, не оглядываясь.
Джосс остался один в зале. Сердце колотилось, слишком быстро, слишком сильно. Он посмотрел на своё отражение в зеркале.
Человек, который смотрел в ответ, выглядел напряжённым, опасным, но живым.
Дневная тренировка прошла в напряжённой тишине.
Вират разделил группу на пары для работы над стартами. Джосс оказался в паре с Каем, который пытался разрядить атмосферу своими бесконечными шутками.
— Знаешь, — сказал Кай, поправляя очки, — если бы напряжение между тобой и Гэвином можно было измерить в ваттах, вы бы могли осветить весь Бангкок.
Джосс не ответил. Он стоял на стартовой тумбе, отрабатывая прыжок в замедленном темпе: сгибание в коленях, мах руками, вылет вперёд-вверх под углом тридцать градусов.
— Он не плохой парень, — продолжал Кай. — Просто... другой. Знаешь, откуда он?
— Знаю.
— И ты всё равно на него злишься?
Джосс посмотрел на него.
— Я не злюсь. Я просто не понимаю, почему все должны притворяться, что отсутствие техники — это достоинство, что дикость — преимущество.
— Может, потому что иногда это так и есть? — Кай пожал плечами. — Ты слишком много думаешь, Джосс. Иногда нужно просто... плыть.
Джосс спрыгнул с тумбы, поднял секундомер.
— Иди, плыви. Я посмотрю.
Кай нырнул, его баттерфляй был красивым, почти артистичным. Руки входили в воду одновременно, тело волнообразно двигалось, создавая мощную тягу. Он коснулся бортика, вынырнул, улыбаясь.
— Ну как?
Джосс глянул на секундомер.
— 27.3. Неплохо.
— Просто неплохо? — Кай притворно обиделся. — Я же душу вложил!
Джосс почти улыбнулся. Почти.
Через несколько дорожек Гэвин тренировался с группой спринтеров. Он работал над стартом, и Джосс, даже не желая того, наблюдал.
Слишком высокий прыжок. Траектория не оптимальная. Вход создаёт лишние брызги.
Но скорость под водой...
Гэвин выныривал позже остальных, и его ускорение было почти взрывным.
— Перестань пялиться, — сказал Кай тихо. — Это странно выглядит.
Джосс отвернулся.
В шесть вечера Джосс поужинал в столовой центра: отварная курица, рис, овощи на пару. Ровно пятьсот шестьдесят калорий, рассчитанные диетологом. Он ел механически, не чувствуя вкуса.
За соседним столом сидел Гэвин с группой младших пловцов. Он что-то рассказывал энергично, с жестами и вся компания хохотала. У него на тарелке была двойная порция всего: курицы, риса, каких-то жареных овощей, которые точно не входили в спортивную диету.
Кай сел напротив Джосса.
— Ты действительно собираешься с ним плыть сегодня?
— Откуда ты знаешь?
— Весь центр знает. — Кай ткнул вилкой в курицу. — Вы, парни, не умеете быть незаметными. Половина младшей группы планирует прийти посмотреть.
Джосс отложил вилку.
— Это не шоу.
— Знаю. Это война. — Кай наклонился ближе. — Слушай, я понимаю. Ты привык быть лучшим. Привык, что всё просчитывается и контролируется. А тут приходит кто-то, кто вообще не играет по правилам. Это бесит.
— Я не бешусь.
— Джосс. — Кай вздохнул. — Ты бесишься с того момента, как увидел его результат. И знаешь что самое плохое? Он это чувствует. И ему это нравится.
Джосс промолчал.
— Просто... будь осторожен, — добавил Кай тихо. — С плечом. Я видел, как ты морщишься сегодня на старте.
— Всё в порядке.
— Если ты говоришь...
Джосс доел, встал, унёс поднос.
Проходя мимо стола Гэвина, он почувствовал на себе взгляд. Обернулся.
Гэвин смотрел на него, не улыбаясь. Просто смотрел долго и оценивающе. Потом медленно кивнул.
“Девять вечера.”
Джосс кивнул в ответ.
“Будь там.”
В восемь тридцать Джосс был в раздевалке.
Он переоделся в запасные плавки чёрные, плотно облегающие. Размялся: вращения плечами, махи руками, растяжка. Плечо ныло сильнее, но терпимо. Он мог плыть. Должен был.
В восемь пятьдесят он вышел к бассейну.
Основной зал был освещён только наполовину, дежурный свет, который включался автоматически после закрытия. Вода в бассейне была гладкой, почти зеркальной. Воздух пах хлоркой и чем-то ещё, может быть, ожиданием.
У бортика уже стояла небольшая группа: Кай, несколько пловцов из младшей группы, даже Плой девушка из женской сборной, которая обычно держалась особняком.
— Серьёзно? — спросил Джосс.
— Что? — Кай пожал плечами. — Мы заскучали. Netflix не работает.
Плой хмыкнула.
В девять ровно появился Гэвин.
Он шёл неспешно, босиком, в тех же выцветших синих плавках. Тело блестело, он видимо только что вышел из душа. Татуировка на рёбрах была отчётливо видна: сак янт, геометрические линии, которые должны были защищать от опасности.
Он остановился на противоположной стороне бассейна, напротив Джосса.
Они смотрели друг на друга через гладкую воду два силуэта: один выше и точёный, другой чуть ниже, но не менее опасный.
— Правила? — спросил Гэвин.
— Никаких правил, — ответил Джосс. — Сто метров. Любой стиль. Победитель получает..., — он замялся.
— Уважение, — закончил Гэвин. — Победитель получает уважение.
Джосс медленно кивнул.
Кай встал с секундомером.
— Я буду судьёй. На ваши места!
Джосс забрался на стартовую тумбу. Принял позицию: ноги на ширине плеч, руки назад, центр тяжести над пальцами ног. Всё тело, как сжатая пружина.
Гэвин поднялся на свою тумбу. Его стойка была хаотичной, но в ней была энергия, готовая взорваться.
Они посмотрели друг на друга.
В глазах Гэвина горел вызов.
В глазах Джосса холодная решимость.
— На старт! — крикнул Кай.
Тишина. Только гудение вентиляции.
— Внимание!
Джосс напрягся.
— Марш!
Два тела одновременно взорвались в воздух.