Глава 16
Лакированная посуда, выстроенная на столе, сияла, как доспехи перед парадом. Каждый предмет лежал с холодной точностью, будто расставлен не руками слуг, а самим небом, дабы подчеркнуть безупречность этого момента. Всё идеально — от формы пиал до омерзительной, хрустальной тишины. Тишины, которая давит, как тяжёлый шёлковый занавес перед казнью. Семья. Вернее — театр кровных уз, где за каждой улыбкой прячется меч. Театр, в котором все роли давно расписаны, но никто не знает, кто сегодня окажется жертвой, а кто — палачом.
Я сижу слева от императрицы Се Жуань — моей тёти, великой и неприступной. Её осанка — прямая, как меч, вонзённый в землю, а взгляд — холоднее зимнего ветра с северных гор. Напротив — Мин Чанъин, тот самый нахал, который вчера стоял под моим окном и шутил про упавший веер, будто он герой романтической баллады, а не потенциальный политический вызов. Его улыбка, как всегда, играет на губах, но глаза... глаза словно высчитывают слабые места в моей броне.
По бокам от него — Мин Гуанье и Мин Цзинхуа. Мои бабушка и дедушка. По крови. Не по отношению. Они — как старые фрески в заброшенном храме: когда-то величественные, а теперь лишь тени былого величия. Эти двое отказались от дочери, когда она ослушалась их воли. Отреклись, как от испорченного свитка, не удосужившись даже сжечь его — просто выбросили в реку времени. И теперь сидят тут, рядом с императрицей — своим идеальным отпрыском. А меня... будто и не было никогда. Как будто моя мать — всего лишь пятно на их безупречной родословной, а я — тень, которую никто не должен замечать. Кстати, дяди тут нет, видимо, решил не посещать этот змеиный клубок. Или, быть может, ему просто хватило ума не ввязываться в эту игру с ножами за спинами.
Императрица поднесла фарфоровую пиалу к губам и обвела всех ленивым взглядом, будто ей всё это не более чем скучный протокол. Её движения — плавные, как танец журавля, но за этим изяществом скрывается сталь.
— Как приятно вновь видеть семью за одним столом, — произнесла она, не глядя ни на кого конкретно. — Хоть и не вся семья... официально признана.
Фраза повисла в воздухе, словно отравленная стрела, выпущенная с дальнего расстояния. Хорошо. Удар принят. Мой палец медленно обвёл край пиалы. Фарфор под пальцами был гладким, почти живым, будто предупреждал: одно неверное движение — и чаша расколется. Горький чай — вполне уместен к сегодняшнему меню.
«Просто дыши, Ци Жун. Дыши как приличная княгиня, а не как солдат на грани взрыва... Упусти момент в голове, что ты на самом деле в какой-то мере воин, ты же будущий правитель и дипломат... Другим про это знать не обязательно.»
— Не у всех хватило достоинства сохранить родственные узы, — подал голос Мин Гуанье, даже не взглянув на меня.
Его голос напомнил мне скрип старых ворот — звук, который никто не хочет слышать, но все вынуждены терпеть. Удивительно, как можно вырастить императрицу, оставаясь при этом таким слепым. Или, быть может, он просто предпочитает не видеть того, что разрушает его идеальную картину мира?
— Действительно, — сказала я спокойно, глядя в чай. — Некоторые просто прячутся за титулами и надеются, что их ошибки забудутся сами собой.
Слова мои были мягкими, как шёлк, но каждый слышал в них звон стали. Рядом с ним Мин Цзинхуа поджала губы, её браслеты мелко звякнули, как кандалы. Эти браслеты — её гордость, символ статуса, но сейчас они звучали как цепи.
— Может быть, вы примете немного риса? — спросил Мин Чанъин, протягивая мне пиалу. — Говорят, горечь семейных уз легче запивается чёрным кунжутом.
Его тон был сладким, как патока, но я знала — под этой сладостью скрывается яд. Ах ты ж...
Я взяла пиалу двумя пальцами, стараясь не коснуться его руки, и аккуратно поставила на стол перед собой.
— Я предпочитаю не запивать ложь рисом. Она всё равно застревает в горле.
В комнате стало так тихо, что можно было услышать, как падает лепесток с цветка в вазе. Императрица едва заметно усмехнулась. Её глаза метнулись между мной и Мином, как будто она наблюдает за дуэлью, к исходу которой сама уже всё решила.
— Забавно, как быстро вы нашли общий язык, — произнесла она. — Прямо как брат с сестрой. Или... враги на поле дипломатии?
— В наше время это почти одно и то же, ваше величество, — парировал Мин Чанъин, не отрывая от меня взгляда. — Особенно если родословная запутаннее дворцовой шпильки.
Его слова были игрой, но я не собиралась проигрывать. Улыбка сама нашла путь на мои губы.
— Ах, так ты всё-таки признаёшь родство? — усмехнулась я.
Он хотел задеть меня, но я знала — его позиция не так крепка, как кажется. Мин Цзинхуа, повернувшись к императрице, пробормотала:
— Такие... резкие манеры. Очевидно, воспитание Ци Жун не соответствовало стандартам рода Мин.
Её слова были шипом, но я давно научилась не чувствовать уколов. Я едва удержалась от смеха. На какой-то миг мне показалось, будто я снова в казармах, и кто-то вслух зачитывает список жалоб.
— Очевидно, — сказала я, глядя на неё. — В моём воспитании не было лицемерия и привычки прятать головы в песок при виде скандала. Да и я не «Мин», а «Ци».
Последние слова я произнесла чётко, словно рубя мечом. Тётя бросила на меня взгляд. Осторожный. Напоминающий.
«Ты — фигура. А фигура не кидает ножи без причины.»
Мин Гуанье наконец взглянул на меня прямо.
— Мы не признаём Ци Жун как часть рода Мин.
Его голос был твёрдым, но я знала — это твёрдость гнилого дерева, которое вот-вот рухнет. Я наклонила голову, как будто мне сказали что-то удивительное.
— А я и не просила. У меня уже есть фамилия. Ци. Слишком тяжела, чтобы брать на себя ещё одну, — будто вы какие-то особенные, нужны вы мне как собаке пятая нога.
— И всё же ты носишь шпильку своей матери, — внезапно вмешался Мин Чанъин. — А она была Мин. Сколько бы ты ни плевалась ядом, кровь не смоешь.
Его слова ударили, как хлыст, но я не дрогнула. Кровь. Вот она, великая святыня.
Я посмотрела на него как на муху, которую собираюсь прижечь лупой.
— Если это попытка привязать меня к вашему клану, то, увы, мы друг другу вообще не нужны.
Тишина снова сгустилась, но теперь в ней чувствовалось напряжение, как перед грозой. Тётя коснулась моего запястья. Её пальцы — прохладные, уверенные, будто напоминали: Ци Жун, ты не мстишь — ты ведёшь войну. И войну выигрывают тем, что переживают всех.
Я выдохнула.
Мин Чанъин, как ни в чём не бывало, продолжал смотреть на меня с этой своей вкрадчивой полуулыбкой.
— Всё-таки ты мне нравишься, — сказал он. — Даже если в следующий раз ты и вправду сломаешь мне череп веером.
— Не волнуйся, — я наклонилась чуть ближе. — Я могу спокойно это сделать кулаком.
Он усмехнулся. Старики отвернулись. Императрица отпила чай и медленно поставила пиалу на подставку.
Вечер только начинался.
__________________________________________________________
Мой Telegram-канал: Mori-Mamoka||Автор, или ссылка в профиле в информации «Обо мне».
Люди добрые, оставьте мне, пожалуйста, нормальный комментарий, мне будет очень приятно. Без спама!
Донат на номер: Сбер - +79529407120