Не спасай меня

Я стояла перед зеркалом, оценивая свой выбор. Обтягивающие черные лосины идеально повторяли каждую линию ног, и я невольно скользнула взглядом по правой лодыжке. Опухшую ногу почти не видно, но легкая ноющая боль напоминала о себе при каждом неосторожном движении, хотя мне уже не так больно как вчера.

Поверх — мягкий свитер цвета морской волны, почти до середины бедра, с высоким воротником, в котором так удобно прятаться. Длинные каштановые волосы я собрала в небрежный пучок, выпустив несколько прядей, обрамляющих лицо.

Доставая из шкафа толстые носки и, я всё ещё сомневалась. Зачем я вообще еду, если не смогу кататься? Но мы с Авани и Райли договорились, и подвести их в последний момент было бы подло, хотя они не знают что я не буду кататься.

Искусственный каток в центре города сверкал, как огромный драгоценный камень, вмороженный в вечерние огни. Холодный воздух щипал щёки, смешиваясь с запахом жареного миндаля и сладкой ваты. Музыка, смех, скрежет коньков по льду — всё это создавало знакомую предновогоднюю магию, от которой щемило сердце.

— Лиззи! — раздался звонкий голос.

Авани и Райли уже мчались ко мне, их лица сияли от возбуждения. Авани в розовой кофте выглядела как ожившая конфета, а Райли в практичной тёмно-синем платье уже держала в руках коньки.

— Мы думали, ты передумала! — обняла меня Райли.

— Нет, просто собиралась долго, — улыбнулась я.

— Так бежим переобуваться! — потянула меня за руку Авани. — Учительница  уже там, смотрит, чтобы никто никому не разбил голову. Полкласса тут, кажется.

Я сделала шаг назад и мягко высвободила руку.

— Девочки, я... я не буду кататься. Нога ещё даёт о себе знать. Коньки будут давить именно на то место, нужно дать ещё пару дней хотя бы..

На их лицах появилось разочарование.

— Но Лизз... — начала Райли.

— Я буду за вами с бортика наблюдать! — поспешно добавила я, пытаясь звучать убедительно. — Обещаю, буду кричать, если кто-то будет падать особенно эпично.

Они немного поуговаривали меня, но, видя мою непреклонность, сдались.

— Ладно. Но сиди на видном месте! — строго сказала Авани, прежде чем они упорхнули к кассам.

Я нашла свободную скамейку у самого бортика, откуда открывался хороший вид на весь каток. Действительно, почти полкласса уже рассекало лёд. Кто-то неуверенно держался за борт, кто-то лихо проносился мимо. Наша классная руководительница, миссис Вайт, в смешной шапке с помпоном, пыталась помочь дрожащему от страха Майклу, и это зрелище заставило меня улыбнуться.

Я наблюдала, как Авани и Райли выкатились на лёд. Райли сразу пошла делать простые, но изящные дуги, а Авани, смеясь, попыталась повторить и чуть не растянулась во весь рост. Я засмеялась про себя, окунаясь в эту атмосферу лёгкой, беззаботной радости.

Именно в тот момент, когда я решила поправить шарф, я повернула голову набок — и мой взгляд столкнулся с другим.

Тёмным, изучающим, слишком знакомым.

Пэйтон Мурмаер стоял у ограждения, метрах в пяти от меня, опираясь на бортик. Он был без коньков. Его взгляд был не таким насмешливым, как обычно, скорее... задумчивым. Но когда наши глаза встретились, в его взгляде тут же вспыхнула та самая искорка дерзкого интереса, которая всегда заставляла меня внутренне съёживаться.

Он оттолкнулся от борта и направился ко мне. Каждый его шаг отдавался во мне глухим стуком. Я выпрямила спину, готовясь к обороне.

— Ну надо же, — его голос прозвучал прямо надо мной, перекрывая шум катка. — Элизабет Харпер в живой плоти. А мне казалось, ты сказала, что ни за что не придешь в этот цирк.

Голос его был ровным, но в уголках губ играла усмешка.

— Свобода слова ещё не отменена, Пэйтон, — парировала я, стараясь звучать холодно. — Я могу передумать. Не твое дело.

— О, как колко, — он притворно вздохнул, прислонившись к стойке рядом со скамейкой. — Просто интересно, что заставило передумать особу, которая так яростно говорила мне, что не будет присутствовать на сегодняшним вечере.

— У меня есть друзья. В отличие от некоторых и я пришла на них посмотреть! — бросила я, глядя, как Райли грациозно делает оборот.

Он лишь фыркнул.

— Косая сажень в плечах, а тонкости общения не освоила. Ладно, не буду мучить. Почему сидишь тут, как скульптура, а не там, со всеми? — его взгляд скользнул по моим ногам, и я невольно поджала их под скамью. — Стильный образ для наблюдений, конечно, но каток для катания.

Вопрос прозвучал почти нормально, без привычной издёвки. Почти. Но я не собиралась раскрываться.

— Не хочу и всё. Не нравится мне лёд.

— Враньё, — отрезал он так просто, что у меня перехватило дыхание. — Опять что-то с ногой?

В его тоне не было насмешки. Была... констатация. И это сбивало с толку больше, чем прямая колкость.

— Да, — выдохнула я, сдаваясь. Голос стал тише. — Ещё немного болит. Коньки будут давить.

Он кивнул, как будто получил важную информацию. Его глаза снова вернулись ко льду, а затем ко мне.

— Разумно. Глупо было бы лезть и усугублять. Хотя, смотря кого спросить, — он снова обрёл свой насмешливый тон, но теперь он казался каким-то... бутафорским. — Некоторые тут считают, что героизм — это обязательно через боль.

— А ты к какому лагерю относишься? — неожиданно для себя спросила я.

Он посмотрел на меня, и в его тёмных глазах что-то мелькнуло.

— К лагерю здравомыслящих, Харпер. Как ни странно. Сиди уж, грейся. Только не засыпай, а то примерзнешь к скамейке, и тебя придётся откалывать. Драматично, но негигиенично.

Он оттолкнулся от стойки, собираясь уходить.

— А ты почему не катаешься? — окликнула я его.

Пэйтон обернулся, и надменная ухмылка вернулась на его лицо.

— Наблюдаю за человеческими особями в их естественной среде обитания. Куда интереснее. К тому же, кто-то должен оценивать эти жалкие попытки катания. Моё эстетическое чувство страдает, но долг есть долг.

И прежде чем я успела что-то ответить, он растворился в толпе, оставив меня на скамейке с клубком странных, противоречивых чувств и внезапной мыслью:
Что-то с ним не так.