Глава 4
OleJes – На Марс
Соня.
Январь остаётся позади. Следом за ним незаметно пролетает февраль, уступая дорогу марту. Морозы спадают, и снег начинает постепенно таять, превращая улицы города в настоящее месиво. В этом году весна начинается раньше, но до зелёной травы и набухающих почек ещё далеко.
В школе всё по прежнему. Новость о том, что я начала встречаться с Егором Штормовом разлетелась быстро, и мне иногда даже кажется, что об этом уже знают за пределами учебного заведения. Парни ко мне больше не клеятся, более того они как-то стараются избегать меня, наверное, чтобы не нарваться на неприятности.
Юля с Яной единственные, с кем я продолжаю неплохо общаться, иногда мы гуляем после уроков или зависаем у кого-то дома. Не меня, естественно. Мой отец с ума сойдёт, если я буду приводить в гости друзей. Его спокойствию придёт конец, а, следовательно, и моему тоже. Это как с моей любимой гитарой, которую он выкинул в окно.
О Егоре родители ничего не знают, да и он сам не говорит особым желанием знакомиться с ними. Скорее всего, я просто спугнула Штормова своими рассказами о моей сумасшедшей семейке. Это к лучшему.
Сам же парень разделяет свою жизнь на две части: тренировки и я. Если Шторм не занимается, то проводит свободное время со мной. Мы гуляем, держимся за руки, обнимаемся, целуемся под школьной лестницей и постоянно переписываемся. Часто созваниваемся. И я без ума от него. Никогда бы не подумала, что кто-то настолько сильно сможет овладеть мной, потому что я готова отправиться хоть на край света, лишь бы оказаться рядом с ним. Я порхаю, когда вижу его, улыбаюсь, слыша игривые нотки в голосе, забываю, как дышать, из-за его томного шёпота.
Егор Штормов – это настоящая загадка, но в то же время он как открытая книга. Парень безумно простой, весёлый и бесстрашный. Говорит то, что думает. Делает, что хочет. Его переполняют искренность и наивность, мечты о великом будущем и безграничная любовь к жизни. Он оптимист до мозга костей. Он весь им пропитан, у него вместо крови безграничный поток позитива. И я ни разу ещё не видела, чтобы парень грустил. И это действительно круто. В отличие от меня, он не проводит вечера в мыслях, что с его жизнью что-то не так. Он не думает, он действует. Просто живёт, наслаждаясь каждый моментом.
И я люблю его за этом. Люблю за то, что он делает меня счастливой. Люблю за то, что рядом с ним я становлюсь лучше.
***
- Ты когда дома начнёшь ночевать? – слышу голос матери.
- А что? – Маша проходит мимо моей комнаты. – Мне двадцать два, я могу ночевать, где хочу. Тем более я у друзей была, я сто раз говорила.
Я переворачиваюсь на спину и закатываю глаза. Опять скандалят. Ну, какая разница, где сестра ночует? Она уже не маленькая, чтобы отчитываться. В её возрасте все уже отдельно живут.
- Что-то ты зачастила к ним! – мама не унимается.
- И? – сестра повышает голос. – Сегодня, кстати, тоже не жди меня.
- В смысле? – мама подходит к моей комнате. – У тебя свой дом есть, ты живёшь в семье, вот и живи здесь. Нечего шляться где попало! Отцу это не нравится!
Маша ничего не отвечает – хлопает дверь её комнаты, и тишина плавно опускается на меня. Достали... Слава богу, они про Егора не знают, а то тоже трагедию раздуют, словно это конец света. Быстрее бы вырасти и уехать отсюда. Я уж точно не буду слушаться родителей и перееду в общагу, как только появится возможность. Если сестра отсюда съедет, а я чувствую, что это случится уже скоро, то всё внимание предков обрушится на меня. Спокойно жить уже не дадут.
Мать уходит. Я жду ещё пару минут, а затем вскакиваю с кровати, выхожу в коридор и направляюсь к комнате сестры. Даже не постучав, я проникаю внутрь, прикрывая за собой дверь.
Маша лежит на кровати на животе перед ноутбуком и с кем-то переписывается. Она поднимает на меня взгляд, словно ожидает увидеть кого-то другого, и возвращается к экрану.
- Чё за кипишь? – тяну я, заваливаясь на её кровать.
Экрана я не вижу, потому что он повёрнут в противоположную от меня сторону.
- Да достала, - сестра шумно выдыхает. – Подумаешь, дома не ночую. Мне уже не шестнадцать, чтобы ровно в девять домой приходить.
Я фыркаю, подкладываю под голову руки и смотрю в потолок. Думаю о том, что вечером мы встретимся с Егором, чтобы погулять после его тренировки. Он сказал, что меня ждёт кое-что интересное. Я уже вся извелась, гадая, что же это за очередной сюрприз. Наверное, покажет мне таинственное место, где можно посидеть наедине и поговорить по душам. Надо будет тоже купить ему какой-нибудь подарок, а то Штормов избаловал меня своими приятностями.
- А где тусуешься? – тяну я, с трудом отвлекаясь от мыслей о своём парне.
Маша не ночует дома уже четвёртый раз за две недели. Это для неё вообще не свойственно, учитывая то, что она с друзьями собирается на вечеринки раз в полгода, а парней у неё нет, чтобы зависать с кем-то. Она вечно сидит дома и, как бы не был силён её протест против родителей, делает так, как они хотят.
Я поворачиваю голову в её сторону и вскидываю брови. Сестра расплывается в смущённой улыбке и отводит взгляд в сторону.
- Ну-ка, ну-ка! – заинтересованно поворачиваюсь на бок, подпирая голову рукой и забывая обо всём на свете. – Нашла себе кого-то? Колись! Я не скажу родокам.
- Ну, - она прикусывает губу. – Вроде как. Я не знаю. Всё сложно.
- Да рассказывай! – улыбаюсь я.
Маша вздыхает, потирает пальцами переносицу, морщится, смотрит на дверь, будто думая, что мать подслушивает нас, а потом тянет:
- Его зовут Миша. Мы с ним познакомились «Вконакте». Встретились, погуляли и как-то всё завертелось, - сестра улыбается.
- Вы замутили? – нетерпеливо вожусь я. – Покажи его фотки.
- Нет, мы не замутили, - бормочет она, щёлкая мышкой. – Мы с ним переспали. В первый же день, - сестра поднимает на меня взгляд, словно думает, что я буду ругать её, но я только присвистываю. – В общем, он не хочет отношений и всё такое, якобы у него был неприятный опыт с бывшей, и он не отошёл от этого, так что мы решили просто так тусить. Да и мне это на руку. Понятия не имею, как бы я сказала Диме, что у меня кто-то появился.
Я закатываю глаза. Дима – это её бывший парень, с которым она до сих пор общается. И я совершенно не понимаю, что между ними происходит. Ему не нравится, когда Маша гуляет с другими парнями, но и быть с ней он тоже не хочет. Дичь какая-то. А ещё как-то Дима ей заявил, что если она с кем-то начнёт встречаться, то он уйдёт и перестанет с ней общаться, потому что типа ему это будет больно и неприятно. Чушь. Не знаю, почему она с ним нянчится. Это же просто бред полнейший. Я считаю, что если вы расстаётесь, то нужно обрывать все связи, а не страдать подобной хренью.
- Хотя я бы согласилась с ним встречаться, - Маша поворачивает ко мне ноутбук. - Если бы он предложил.
Я смотрю на фотку парня. У него коричневые немного отросшие волосы, карие глаза, пухлые губы. Листаю фотографии дальше, разглядывая этого Мишу, и никак не могу понять, нравится он мне или же нет. На одних кадрах он весьма милый, а на других совсем не очень.
- Ничего такой, - наконец, говорю я. – Чем занимается?
Сестра отбирает ноут.
- Работает. Учится на заочке, - тянет она. - На год старше меня.
- Прикольно, - я снова откидываюсь на спину. – Сегодня к нему?
- Ага, - она отвечает кому-то на сообщение. – Он в шесть заканчивает, так что вечером позвонит.
- М, вместе пойдём, - я осматриваю комнату и замечаю какие-то лекции на столе. – Егор тоже примерно в шесть с тренировки уйдёт.
Маша смотрит на меня и усмехается.
- Как у вас дела?
Я улыбаюсь, смущённо вспоминая всё, что происходит между мной и Штормовым. Мечтательно вздыхаю и прикрываю глаза.
- Супер. Он просто чудо, - довольно бормочу я.
- Рада за тебе, - она тихо включает музыку. – Хоть у кого-то в этом доме в отношениях нет дичи.
Я смеюсь.
- Просто отправь Диму в чёрный список и найди себе адекватного парня, у которого нет заскоков по поводу бывших, - советую я. – А то что Миша, что Дима. Их тёлки портят тебе жизнь. Он ведь из-за неё тебя бросил тогда?
- Ну, вроде как, - неохотно бормочет Маша. – Тебе легко говорить. Меня прямо так и тянет к таким проблемным парням.
- Так, тянись к другим.
Я хлопаю в ладоши и поднимаюсь на ноги.
- Пойду поем. Может, что вкусненькое найду.
Сестра смеётся.
- Ага. Если найдёшь, мне принеси.
Я ничего не отвечаю и выхожу в коридор, направляясь на кухню. Осталось дождаться вечера и встретиться с Егором. А дальше уже ничего не важно.
ЛСП & Oxxxymiron – Мне скучно жить
Соня.
Вечер наступает быстро. Мы с сестрой исчезаем из дома, словно бы нас там никогда и не было, и разбредаемся в разные стороны. Она едет в одну часть города, а я направляюсь в противоположную. Маша сказала, что останется на ночь у своего Миши, а утром поедет на пары в универ, после чего вернётся домой, где её, конечно же, будет ждать очередной скандал со стороны матери. С отцом она старается не общаться, поэтому он передаёт все свои возмущения через жену. Эта сумасшедшая семейка меня когда-нибудь доведёт до нервного срыва. Иногда мне кажется, что я приёмный ребёнок. Или даже так, обычный сосед, снимающий у них комнату.
Я добираюсь до зала, в котором тренируется Егор, как раз в тот момент, когда парень вырывается из дверей здания, словно вихрь, и натягивает на голову капюшон. Улыбнувшись, я немного ускоряюсь и оказываюсь рядом с ним, крепко ухватив Штормова под руку.
- Привет, - довольно мурлычу я.
- Привет, - Егор нагибается, чтобы поцеловать меня, а затем отстраняется и поправляет мою шапку.
- Как тренировка?
Мы направляемся по дороге, оставляя позади пропитанный потом и тренировками зал. Воздух на улице не морозный, но от этого не менее ледяной. Вечер окутывает город, темнота съедает его, словно сладкий пирог, холодный ветер пробирается мне под куртку и сковывает движения – мне приходится плотнее прижаться к парню, чтобы хоть немного позаимствовать его тепла.
- Неплохо, - он достаёт телефон, смотрит на время, а затем убирает сотовый в карман. – Защиту отрабатывал с папой. В последнее время он меня гоняет, словно завтра мне на мировые соревнования ехать.
Я смеюсь, думая о Сергее Петровиче. Не о нашем учителе химии, а об отце Егора. Такое забавное совпадение, что они практически полные тёски.
- Ну, до этого не так уж и далеко, - улыбаюсь я.
- До чего? До мировых соревнований? Пф-ф, - парень непонятно машет рукой. – Мне до них, как до луны. Просто через месяц региональные, так что пашу, как лошадь.
- Приду поболеть.
- Ещё бы ты не пришла, - Штормов слегка подпрыгивает. – И чтобы футболку с моей фоткой надела и держала плакат с надписью «Штормов супер красавчик».
Я фыркаю.
- Скажешь тоже, - тяну я. – Ты слишком обнаглел.
- И что? – Егор косится на меня. – Плохо что ли?
Я пожимаю плечом, поправляя рукой свой шарф, чтобы ветер не пробирался за шиворот. Мы доходим до набережной – я вижу реку, покрытую плотной массой льда и снега, которые пока что не начали таять. На другом берегу замечаю парк с множеством огней, и у меня возникает жгучее желание пойти именно туда.
- Так, что там за сюрприз очередной? – интересуюсь я, вспоминая, что парень обещал сделать что-то интересное.
- Увидишь.
Егор тянет меня в сторону моста: мы переходим через дорогу – резвые машины еле успевают затормозить (в этом городе, если не будешь проворным, то ни одна машина не остановится, чтобы пропустить тебя, даже на пешеходном) – и бредём дальше. Ветер здесь сильный и до безобразия ледяной. Не люблю такую погоду, когда на градуснике плюсовая температура, на улице холоднее, чем в минус пятнадцать.
Мы молча преодолеваем мост – я смотрю вниз и хмурюсь. Жду не дождусь, когда же лёд, наконец, треснет и окончательно исчезнет до следующей зимы. Хочу тёплого солнышка, майских деньков и зелёных листьев на деревьях. И плевать, что будут экзамены и окончание учебного года. Хочу вдохнуть весенний воздух и наполниться зарядом позитива, потому что Егора в такую погоду мне почему-то не хватает.
Мы идём в сторону парка, манящего нас огоньками, и, когда я уже думаю, что именно к нему мы и направляемся, Егор сворачивает в сторону и идёт в другом направлении. С тоской проводив красивую череду фонарей, я вздыхаю и смотрю на Штормова.
- Я думала, мы пойдём в парк, - немного капризно бормочу я.
- В другой раз, сегодня холодно, - Егор загадочно улыбается.
- И куда же мы тогда идём? – нетерпеливо тяну я.
Парень не отвечает. Проходит ещё минут десять, прежде чем Штормов останавливается возле лестницы, ведущей в подвальные офисы. Наверное, там какой-то магазинчик или кафешка. Вывески здесь нет.
- Пошли, - Егор берёт меня за руку – мы спускаемся по лестнице, секунду тормозим, словно собираясь постучать, а затем парень решительно хватается за ручку и открывает дверь.
Свет внутри тусклый, коридоры узкие, оформленные в уличном стиле. На стене справа граффити, слева вереница дверей. Штормов решительно направляется в самый конец, осторожно приоткрывает преграду и заглядывает внутрь. Я стою позади, прикусив губу, и разрываюсь от любопытства, гадая, что же там скрывается. Может быть, это салон татуировок? Или какой-нибудь тайный клуб любителей бокса?
Парень открывает дверь и манит меня за собой – я опасливо оборачиваюсь, осматривая пустой коридор, и протискиваюсь в проём вслед за Егором.
Это вовсе не салон тату и совсем не клуб любителей бокса. Это студия. Небольшое помещение разделено на две части: я вижу оборудования для записи (понятия не имею, как оно называется), небольшой диванчик у стены справа, мелочи вроде передвижной вешалки для одежды, какого-то шкафа и столика. Звукоизолированное помещение находится за стеклом – я вижу парня в наушниках перед микрофоном. Он что-то поёт, но я не слышу ни звука. У него яркие рыжие волосы и зелёные глаза. На лице куча веснушек.
- Это Жук, - Егор поднимает руку, чтобы поприветствовать музыканта, и тот отражает его действие. Он улыбается, когда мы встречаемся взглядом, но продолжает петь. – Антон Жуков. Он нас не слышит.
Парень бросает рюкзак на диванчик, подходит к пульту управления и нажимает на какую-то кнопку – помещение наполняется негромкой музыкой, и теперь я могу услышать голос Антона. Пока я вслушиваюсь в слова и пытаюсь определить, нравится мне исполнение Жука или же нет, Штормов заваливается на диванчик и манит меня к себе. Я присаживаюсь к нему, вытягивая ноги, и расстёгиваю куртку, потому что в студии жарко.
Снова смотрю на Антона, не обращающего на нас никакого внимания, и думаю, что его трек смахивает на песни ЛСП или Оксимирона. Довольно неплохо для любителя.
- Иногда прихожу сюда, когда скучно, - Егор притягивает к себе свой рюкзак. – Это мой бывший одноклассник. Пару лет назад перевёлся в другую школу. В реперы подался. По-моему неплохо тащит, как думаешь?
Он прикусывает губу и открывает рюкзак. Я снова смотрю на Жукова, который в этот момент осекается, замолкает на пару секунд, а потом, поймав момент, снова начинает читать реп.
- Да, ничего так.
Егор несколько секунд возится со змейкой.
- Смотри, что у меня есть, - он нетерпеливо возится на месте, переворачивает рюкзак и вываливает оттуда различные шоколадки и конфеты. Следом достаёт газировку.
- Ого, - выдыхаю я, немного отсаживаясь в сторону, чтобы все сладости поместились между нами. – Ты где это взял?
- Купил, - Штормов прикусывает губу.
- С ума сошёл, - бормочу я. – Мы столько не съедим.
- От тебя любой свихнётся, - парень улыбается, хватает меня за ворот кофты и притягивает к себе, неожиданно целуя.
На секунду я отстраняюсь – между нами всего пара сантиметров, дыхание рваное, взгляд дрожит, скользя по лицу, щёки пылают. Меня охватывает жар, когда Егор снова целует меня, поспешно отстраняясь. Он хватает сникерс и решительно отрывает.
- Я проголодался после тренировки, - мурлычет он, с наслаждением откусывая кусочек. – М... такое чувство, что сто лет сладкого не ел.
- Только вчера уплетал за обе щёки, - фыркаю я, вбирая, что бы есть в первую очередь.
Достаю из кучи привлекательную конфетку, разворачиваю её и отправляю в рот. Ммм. Как вкусно! Я улыбаюсь себе под нос, смотрю на Антона Жукова, репетирующего за стеклом, кошусь в сторону Егора и думаю, что лучше момента на свете и быть не может. Не может же, да?
Егор.
Мы сидим долго, поедая сладкое, которое я купил до тренировок. Тихий голос Антохи звучит на заднем плане, фантики шуршат, а я получаю невероятное удовольствие, смотря на довольную мордашку Сони Розиной. Лучше момента и быть не может.
- На самом деле, я плохая девчонка, - неожиданно говорит девушка, смотря на меня. – Так что ты зря со мной связался.
Я склоняю голову и бросаю ироничный взгляд на неё.
- Я знаю, - усмехаюсь я. – Ты очень-очень плохая девчонка.
Щёлкаю её по носу, и от этого улыбка на губах Сони немного меркнет. Она отворачивается, хватает первый попавшийся фантик и начинает разглаживать его на своей ноге.
- Я серьёзно, - бормочет Розина. – Меня выгнали из школы, поэтому нам пришлось переехать сюда.
Я хмурюсь, разглядывая профиль девушки, которая даже не улыбается. Она впервые начинает разговор на тему её переезда. Я знаю, что она не любит говорить о своей семье, поэтому никогда не спрашиваю о подобном, и сейчас, когда она настолько сосредоточена и серьёзна, мне становится не по себе. Хочется пошутить, разрядить обстановку, но у меня язык не поворачивается.
- Ты подралась с кем-то? – всё-таки шучу я.
- Нет, - Соня фыркает, шумно вздыхает и поджимает губы. – Я влезла в школу ночью, чтобы украсть деньги директора, собранные на ремонт спортзала.
- Оу...
Розина молчит почти минуту – я смотрю в сторону Жука, мельком думая о том, сколько же можно исполнять треки, ведь парень уже давно там зависает. Я бы сто раз как охрип после подобного.
- У меня в друзьях были практически все парни, - тянет Соня. – Мы с ними выросли в одном дворе, с детства дружили. Ходили в садик. В школу. Зависали в свободное время. Я была настоящей пацанкой. А прошлым летом они меня взяли на слабо, смогу ли я замутить с одинадцатиклассником. Его звали Саша Малийский. И он мне не особо сильно нравился, но я была бы слабачкой, если бы отказалась от спора, - девушка отбрасывает в сторону фантик, когда тот случайно рвётся, и притягивает к себе новый. Розина не смотрит на меня, и я тоже не смущаю её своими взглядами. – В итоге я всё-таки начала встречаться с Сашей. Получила проспоренные две штуки наличкой и главаря местной шайки в придачу, - Соня поджимает губы. – Он притащил меня в свою банду, - она делает кавычки в воздухе, - и я начала проводить время в компании старших ребят. Мне было интересно с ними, весело. Казалось, так круто зависать среди старших, и я совсем забыла про своих старых друзей. Пропадала вечерами чёрт знает где, даже часто ночевать не возвращалась. Родители бесились, но мне было всё равно.
На пару минут Розина замолкает, словно давая мне время осмыслить все её слова. Значит, она из-за спора связалась с плохой компанией, из-за которой её потом выперли из школы. Я даже не знаю, как это всё комментировать, и нужно ли вообще что-либо говорить здесь.
- Они были настоящими безумцами. Весёлыми бесбашенными дикарями. Знаешь, что-то вроде гопников на районе, которые не боятся ничего и сами лезут на рожон, - Соня вздыхает, вспоминая всё это. – Я превратилась в настоящую оторву. Покрасила волосы в красный, начала носить вызывающую одежду, строила из себя крутую старшеклассницу. Брала пример с девчонок из нашей компании.
Антон замолкает и ненадолго уходит в угол помещения, чтобы выпить воды. Я вижу в его руках бутылку.
- А потом Саша узнал, что у директора в кабинете неплохая сумма денег, которая должна была пойти на ремонт спортзала. Тогда ещё столько шумихи было по этому поводу, мол, мэр выделил средства и всё такое. Даже в газете писали об этом, - девушка откидывается на спинку дивана. – Малийский предложил ребятам пробраться в школу ночью и забрать деньги. Говорил, что они всё равно на ремонт не пойдут, и директор заберёт их себе. Все согласились с ним, а я нет. Я не хотела заниматься воровством, - Соня делает вид, что меня здесь нет. – Но мне было страшно отказываться, потому что Саша при всех заявил, что я иду с ними, мол, это как посвящение. После этого я стану официальным членом их банды. Я знала, если откажусь, то мне так просто не отвертеться, ведь я была в курсе про их план. Решила, что ничего страшного не случится, если я просто буду за компанию. Постою в стороне, пока парни сделают всё сами, но ничего не получилось. Они заставили меня разбить окно и пойти с ними в школу. Деньги они не успели забрать, потому что в этот день на посту был охранник. Обычно он уходил в десять вечера и запирал школу, на ночь никогда не оставался. Видимо, в этот раз был там из-за денег. Мы почти взломали кабинет директора, когда нас застукали. Все разбежались в разные стороны, а я запаниковала. Мне было так страшно, что ноги отказывали. Я даже не пыталась сбежать. Меня поймали с поличным, вызвали полицию, директора и родителей. Обвинили в порче школьного имущества и попытке кражи денег на сумму около ста тысяч рублей. Я не сдала никого. У меня не было до этого приводов. Да и кражи по сути тоже не было. Обвинили только в порче чужого имущества. Отделалась штрафом, но из школы меня исключили. Родители не смогли стерпеть такого «позора», поэтому решили переехать, а это место выбрали только из-за того, что сестра учится в местном вузе. Сашу Малийского я так и не видела, да и никого из их компании. По сути, я просто уехала. И вот я здесь.
Соня Розина замолкает, и я понимаю, что на этот раз говорить она больше ничего не будет. Я молчу, думая обо всём, смотрю на Антона, который, видимо, уже начинает закругляться, вздыхаю и кладу руку на макушку девушки.
- Знаешь, что? – она опасливо косится на меня. – Ты сожрала все конфеты...
Девушка вскидывает бровь.
- Что? – она трясёт головой. – Я только что тебе рассказала самую страшную тайну своей жизни, а ты о конфетах волнуешься?
Я пожимаю плечом.
- Ну, да. Сомнительная ситуация, вляпалась в дурную компанию и всё такое, но ведь иначе мы бы с тобой не встретились, - я склоняю голову и смотрю на Соню серьёзным взглядом. – Мне плевать, что там у тебя было в прошлом, если тебя это волнует.
Розина внимательно смотрит на меня, прикрывает глаза, снова открывает, а потом, наконец, улыбается. Я притягиваю её за шею и целую, чтобы наверняка избавить девушку от нелепых подозрений. В этот же момент дверь открывается, и Жук выходит из кабинки звукозаписи.
- Закругляйтесь, сладкие, мне студию закрывать надо, - бросает Антон.
Я отстраняюсь от девушки и усмехаюсь.
- Сладкий сам, - Егор поднимается на ноги. – У тебя не голосовые связки, а атомный реактор...
Жук закатывает глаза. Я наблюдаю за тем, как Соня поднимается на ноги и начинает убирать фантики, разбросанные по дивану. Я подхожу к ней и помогаю прибраться, а после этого мы одеваемся и выходим из студии. Что ж, хорошего помаленьку, пора и домой возвращаться.
Выходя из здания, я обнимаю Соню и плетусь в сторону остановки, чтобы проводить её до дома. Только сейчас понимаю, что хочу знать об этой девчонке всё. Даже самые страшные вещи, скрытые тайны и секреты. Хочу, что она мне доверяла на все сто, точно так же, как и я доверяю ей, но над этим мне нужно ещё поработать...
Syd Matters – To All Of You
Соня.
- А куда ты дела красные волосы? – спрашивает Егор, когда мы сидим у него дома в обнимку и смотрим телевизор.
После нашего разговора в студии проходит несколько дней, а я до сих пор кошусь на Штормова с опаской, боясь, что он в любую минуту схватит меня за плечи, заставит посмотреть в глаза и скажет, что я ужасный человек. Или прошепчет на ухо, пока его руки сжимают мою талию, что ненавидит меня.
Я сама себя ненавижу. Мне стыдно... Нет. Мне страшно вспоминать, что было полгода назад, когда мы все жили в старом доме, где я провела всё своё детство, где остались мои друзья и где я превратилась во что-то мерзкое. Не знаю, в какой момент я свернула не на ту тропинку, но возвращаться на неё я не хочу.
Саша Малайский исчез из моей жизни в тот момент, когда бросил меня в школе на растерзание охраннику. В тот день меня бросили все: ребята из компании Саши, мои собственные ноги, приросшие к полу возле кабинета директора, родители, школа и полиция. Я оказалась виноватой, хотя в глубине души понимала, что это не так. Следователь пообещал, если я расскажу, кто был со мной в ту ночь, то меня отпустят и не будут предъявлять обвинения, но я испугалась. Я больше не хотела иметь никаких дел с теми ребятами, а видеть их тем более. В случае, если бы я призналась, мне пришлось бы выступать в суде, а после него какой-нибудь идиот додумался бы подкараулить меня или мою семью и отомстить. Я в этом не сомневалась.
Я никогда никому не рассказывала об этом. И Егор Штормов стал первым, кто услышал эту историю с момента моего переезда. И я всё ещё боюсь, что он отвернётся от меня.
- Перекрасила, - безразлично бросаю я, удобнее устраиваясь на плече парня. – В тёмно-коричневый. Краска смылась, волосы посветлели. Стали как солома.
- Нормальные волосы, - говорит Егор, перебирая пальцами мои пряди. – Мне нравится. А у тебя фотки остались?
- Нет, - фыркаю, немного поднимаю голову, утыкаясь носом в шею Штормова, прикрываю глаза и вдыхаю приятный запах. – Стёрла всё своё прошлое. Вообще всё. У меня даже школьных фоток не осталось, если только у матери или у сестры где-то. Удалила всех из друзей, кто меня связывал с тем местом, фото, записи, видео, музыку. Хотела начать всё с чистого листа. Жаль, что в социальной сети это сделать куда проще, чем в своей голове.
Поворачиваюсь в сторону телевизора и немного улыбаюсь из-за пальцев парня, щекочущих мою шею.
- Жаль. Я бы посмеялся.
Он теребит меня по волосам, путается в них пальцами и делает из копны моих волос настоящий стог сена.
- Слышь, посмеялся бы он, - фыркаю я, легонько стукая Шторма по груди и поправляя волосы. – Это вообще-то не смешно.
- Почему? Ты с красными волосами – это весьма забавно, - шутит Егор.
Я закатываю глаза, вспоминая, как девчонки из той компании собственноручно сделали из меня русалочку Ариэль, вылив на волосы несколько банок яркой малиновой краски. Я была счастлива, словно ребёнок, воображала, что я крутая девчонка в кожаных костюмах, перед которой весь мир встанет на колени.
- Кстати, они мне нравились...
Возможно, когда-нибудь я снова решусь перекраситься в этот цвет, но уже по другим причинам и с иными целями. Люблю экспериментировать с внешностью, пусть от этого мои волосы превращаются во что-то страшное и некрасивое. В отличие от густой шевелюры моей сестры, у меня на голове три волосинки.
- Уверен, ты и с зелёными будешь симпатичная...
- Что? Нет! – смеюсь я.
Мы замолкаем и углубляемся в фильм. За стенкой родители Штормова о чём-то разговаривают, но я не слышу их слов. Голоса приглушённые, словно доносятся до меня из-под воды. Под ухом я слышу ровное биение сердца парня, и меня накрывает спокойствие. Его грудь то поднимается, то опускается, а вырывающееся дыхание из лёгких щекочет мою макушку.
Телефон в кармане вибрирует, и я неохотно достаю его, чтобы прочитать сообщение. Открываю приложение «Вконтакте» и скольжу взглядом по диалогом.
Письмо от сестры: «Сегодня у Миши. Останусь на выходных. Скажи матери, чтобы не названивала мне по сто раз».
Я безразлично отправляю ей: «Океу».
Следующее послание от Яны: «Го в следующую субботу на моё др? Юля с нами)))».
Я прикусываю губу.
- Когда у тебя отборочные? – я поднимаю голову, томно вглядываясь в лицо Егора, который увлечён очередным фильмом про бокс. «Левша», кстати, очень крутая картина, я на него в кино ходила пару лет назад.
- В следующую субботу, - бормочет Штормов.
Я хмурюсь и снова утыкаюсь в телефон.
«У Егора отборочные в субботу...»
- А что? – Шторм прижимает меня чуть сильнее.
- Да Яна зовёт на своё день рождения, - бросаю я.
«Софья Розина! Даже не смей говорить, что не придёшь! Это не обсуждается!»
А потом добавляет: «Ну, серьёзно...(((»
«Сонь».
«Со-о-онь!».
«L».
Штормов смотрит на меня, затем на мой телефон, и пожимает плечом.
- Спарринг утром будет. Максимум до трёх. Успеешь и туда и туда, - Егор утыкается носом мне в волосы, и я улыбаюсь.
«Какие планы? – пишу я подруге. – Я после отборочных приду».
«Отлично! Мы идём в клуб!))))».
«В клуб? А нас пустят?».
- Она в клуб хочет, - с сомнением тяну я.
- В клуб? – Егор фыркает, мол, что получше идеи не могли придумать.
Я пожимаю плечом.
«Да. У меня друг охранником работает, да и там паспорт никогда не спрашивают», - пишет Яна.
«У меня нет платья».
«Я тебе одолжу!!! Так что, ты с нами?».
Я смотрю на Штормова, мол, как ты думаешь, стоит ли мне идти в клуб, где будет море алкоголя, мужиков и разврата. Парень не сразу замечает мой взгляд, а когда смотрит на меня, то вскидывает бровь.
- Что? Я с тобой иду без вариантов, - его голос серьёзный.
Я улыбаюсь и целую его в щёку.
- Ты такой классный у меня.
Он довольно улыбается и размякает, словно кот.
«Хорошо, я иду. Но Егор с нами».
«Отлично. В школе поговорим ещё».
Я блокирую экран и откладываю сотовый в сторону, прижимаясь к парню. Утыкаюсь в его грудь носом и прикрываю глаза.
- Я люблю тебя, - бормочу я, надеясь, что Егор меня не услышит, но естественно этого не происходит.
- И я тебя люблю...
Парень целует меня в висок, поглаживая талию, и мне становится невероятно тепло и хорошо. Я порхаю и трепещу, словно радостная собачка в руках своего хозяина, готовая на всё что угодно, лишь бы он был доволен. Я спрашиваю себя, в какой же момент я позволила этому человеку овладеть мной, но не нахожу ответа. Возможно, когда она поцеловал меня перед подъездом моего дома, а, может быть, в момент нашей первой встречи, когда Штормов упал к моим ногам.
Но мне всё равно. Это случилось, и уже ничего нельзя изменить. Да я и не хочу.
Eminem – Phenomenal
Егор.
В ушах шумит, адреналин подскакивает до предела, взгляд сосредоточен на противнике. Я прикрываю голову руками, чтобы удары не пробились через блок и не добрались до лица. Дыхание прерывистое, тяжёлое – я выиграл несколько раундов, этот для меня последний. Если я отправлю в нокаут и обойду по очкам парня, который мнётся передо мной, то стопроцентно пройду отборочные и перейду на областные соревнования, а дальше и до региональных недалеко. Возможно, на одном из спаррингов, меня заметит спонсор и предложит перейти под его руководство, хотя отец вряд ли отпустит меня. Кто-нибудь да и захочет заключить со мной контракт. Мне просто нужно показать себя, доказать, что я не просто мальчишка, увлекающийся спортом. Я Егор Штормов. На моём счету двадцать три победы и пять поражений. И больше я не собираюсь проигрывать.
Пока мне семнадцать, я могу участвовать только в подростковых состязаниях. Дальше я планирую выйти в любительский бокс среди тяжеловесов, а потом и до профессионалов недалеко. Моя цель не только Россия. Весь мир. Я поставлю на колени весь мировой бокс.
Я уклоняюсь и ухожу в сторону, заставляя противника промахнуться, отступаю назад, снова ухожу в бок, огибаю парня и провожу серию ударов по его корпусу. У него хорошая защита, и сложно пробиться через неё. Прикрываю лицо, пропуская один удар в нос, ухожу влево, слыша, как отец командует мне отойти от тросов и следить за ногами. Я отступаю в цент, бросая мимолётный взгляд на Соню, которая сидит рядом с Матвеем и пристально наблюдает за мной.
Отборочные проходят в спортивном дворце перед несколькими десятками зрителей и жюри. Здесь не так много народу, и это меня расстраивает. Зато полно знакомых, которые пришли поболеть за меня. Они что-то кричат, когда я провожу крутую серию ударов, и свистят мне, подбадривая, но я практически не обращаю на них внимания. Сейчас есть только я и мой противник.
Я ставлю блок, и меня снова оттесняют к тросам. Мы сцепляемся в захвате – противник пару раз ударяет меня по спине, но рефери успевает разнять нас. Мы разбегаемся по разным углам, а затем оказываемся в центре.
Я сгибаю колени, уклоняюсь от удара, целившегося мне в челюсть, а затем прорываю блок парня. Бью его в лицо, затем провожу несколько ударов по корпусу. Раз-два. Раз-два. Как учил отец. Увожу руку противника в сторону ответным замахом, и со всей силы с помощью правого хука отправляю парнишку в нокаут. Бедняга падает на ринг, совершенно не понимая, что происходит, с трудом пытается подняться на ноги, но мельтешащий перед ним рефери уже отсчитывает последние цифры.
-...8, 9, 10!
Свисток разносится по залу, и крики людей оглушают меня.
- Молодец, Егор! – слышу крик Сони, и довольно улыбаюсь.
Осталось только дождаться решения жюри, обошёл ли я по очкам противника или же нет. Сердце бешено бьётся – я радостно вскидываю руки и улыбаюсь, показывая каждому, кто находится в этом зале, что при любом раскладе победа всё равно будет за мной.
Жюри обсуждает очки, а я в это время подхожу в свой угол, где меня ждёт отец, и перевешиваюсь через тросы.
- Я сделал его, - довольно мурлычу я. – Видел, какой хук был в конце? Интересно, кто-нибудь на видео записывал?
Папа хлопает меня по перчатке, немного качая головой.
- Молодец, Егор, - хвалит меня отец, когда я отстраняюсь назад, чтобы вернуться на ринг.
Я поправляю боксёрский шлем, который жуть как не люблю использовать на спаррингах (но это просто отборочные, так что не мне жаловаться), и встаю рядом с рефери. Я нахожусь слева от него, а мой противник справа. Холодная рука судьи сжимает моё запястье, и я сглатываю. Волнение вонзается в меня противными иглами, и долька сомнения, а что, если я не набрал достаточно очков для победы, сковывает меня.
Я нахожу взглядом Соню, затем смотрю на отца.
Один из жюри поднимается на ноги, чтобы огласить результат, и я чувствую, как пальцы судьи напрягаются. Он должен поднять мою руку. Просто обязан сделать это.
- С отрывом в одно очко победил... - мужчина замолкает, и в этот момент я проклинаю всех на свете. – Костя Леонов.
Я падаю. Меня оглушает решение жюри, словно ударяя в солнечное сплетение. Рефери поднимает руку моего противника, а мою продолжает сжимать холодными пальцами, которые скользкими змеями обвивают моё запястье. Я смотрю на отца, но тот лишь поджимает губы и отворачивается. Зрители шумят, осуждающе вскрикивая, мол, пересчитайте очки, мы не согласны с решением комиссии. Соня с Матвеем о чём-то переговариваются
Я прикрываю глаза, до сих пор не понимая, что проиграл Косте всего одно очко. Неприятная желчь скапливается у меня во рту, и мне хочется сплюнуть её прямо на ринг, но я всего лишь медленно распахиваю веки и разочарованно, даже как-то стыдливо, смотрю себе под ноги.
Я хотел выйти в профессиональный спорт, но только что проиграл какому-то школьнику, который тренируется от силы два года. Злость на самого себя сковывает мои движения, и утягивает в пучины ада.
- Однако по решению комиссии, на областные соревнования отправятся оба бойца. Костя Леонов и Егор Штормов, который неплохо показал себя во время этого спарринга и предыдущих, - мужчина пытается перекричать бесконечные «у-у-у» и «судью на мыло». – Так что можно считать, что у нас сегодня два победителя.
Рефери неожиданно поднимает мою руку вверх, но тошнота к себе и к окружающим уже переполняет меня. Я стою несколько секунд ровно, а затем вырываю руку, избавляясь от захвата судьи, и спускаюсь с ринга.
Факт того, что всё-таки попал на областные соревнования, ничуть не радует. Я проиграл – этого достаточно, чтобы потерять настроение и разочароваться в себе.
***
- Ну, не расстраивайся, - Соня держит меня под руку, пока мы поднимаемся на лифте, направляясь в квартиру Яны. – Ты же прошёл на следующий этап, а это самое главное.
Я фыркаю, пряча руку в кармане. Идти в клуб после проигрыша у меня уже нет никакого желания, но я обещал Розиной, что составлю ей компанию, а отпускать её одну мне тем более не хочется.
- На поражениях я далеко не уеду, - бурчу я. – Сегодня проиграл одно очко, а завтра меня начнут в нокауты отправлять. Отец опять на тренировке начнёт читать лекцию, что я отношусь ко всему несерьёзно.
Двери лифта открываются, и девушка тянет меня на лестничную площадку. Она останавливается и поворачивается ко мне лицом, смотря прямо в глаза. Несколько секунд она молчит – её выбившаяся прядь волос из-под шапки отвлекает меня, и я борюсь с желанием убрать её под ткань.
- Даже профессионалы проигрывают, - заявляет Соня. – Это должно тебя мотивировать. В следующий раз ты будешь куда круче, чем сегодня. По крайней мере, для меня ты всегда будешь чемпионом.
Она улыбается, и я смягчаюсь. Да, действительно. Я отправил Костю в нокаут, и если бы смог заработать ещё парочку очков, тогда бы точно победил. Надо было протянуть на ринге ещё минуты три, но какая разница теперь. Очки – это просто формальности. Боксёр проигрывает в тот момент, когда касается третьей точкой (коленом или рукой) ринга, а рефери досчитает до восьми, а затем и до десяти. Костя сегодня проиграл, и он это прекрасно знает. Никакие очки ему не помогут...
Соня целует меня, а потом отстраняется и решительно нажимает на дверной звонок. Проходит меньше минуты, прежде чем дверь открывается и нас встречает Яна.
- С Днём Рождения! – Розина набрасывается на подругу и затаскивает её в квартиру – мне приходится зайти следом и прикрыть за нами дверь.
- Поздравляю, Ян, - говорю я, как только Соня отстраняется от бедняги и протягивает ей подарок.
- От нас с Егором, - Розина решительно стаскивает ботинки и начинает раздеваться.
- Спасибо, - именинница довольно улыбается и уходит в комнату.
Никогда не был дома у Куркиной, да и как-то особо не горел желанием. Прихожая просторная, кухня виднеется слева, напротив дверь, справа коридор, уходящий вглубь квартиры. Я разуваюсь, пока Розина прихорашивается возле зеркала, и расстёгиваю куртку. Из кухни выбегает кошка и опасливо шипит в мою сторону – я поджимаю губы.
- Так, Егор, - Яна возвращается к нам. – Ты дуй на кухню и ставь чайник. Там торт в холодильнике и всякие ништяки. А мы пока с Соней пойдём выбирать наряды. Скоро должна Юля прийти, откроешь ей, понял?
Я вскидываю бровь, мол, чего ты раскомандовалась здесь, смотрю на Розину, но та лишь пожимает плечом, улыбаясь.
- Есть, сэр, - неохотно отдаю честь и, поджав губы, направляюсь налево.
Яна хватает Соню под руку и силком тащит в противоположную сторону, оставляя меня в одиночестве искать в чужой квартире чайник и «ништяки в холодильнике». Терпеть не могу копаться в чужих вещах, а особенно в чужой еде.
Monarch – Stay
Егор.
- Ты уверена, что это хорошая идея? – спрашиваю я Розину, когда мы выходим из такси и останавливаемся недалеко от местного клуба.
Не могу назвать себя заядлым любителем ночных развлечений, громкой музыки и алкоголя, но иногда у меня просто нет выбора. В прочем, как и сейчас. Оставлять Соню одну в подобном заведении у меня нет никакого желания, особенно в компании Яны, заядлой тусовщицы, но и запрещать своей девушке идти на День Рождения подруги я тоже не имею права. А так убью двух зайцев одним ударом: и Розина будет довольна, и я не стану тонуть в пучине беспокойства.
- Да! – девушка радостно улыбается, осматриваясь. – Там, где я жила раньше, клубы – это настоящий отстой. Там только бухие алкаши и музыка девяностых. Хочу хоть раз побывать в нормальном месте и потанцевать.
Соня поправляет свою куртку, из-под которой виднеется подол фиолетового платья, заканчивающийся на середине бёдер. Девушка в туфлях на шпильке и без колготок. Если заболеет – сама будет виновата. Я же особо не напрягался на счёт одежды. Джинсы и чёрная рубашка. Я даже, кажется, плохо её погладил...
- Не думаю, что ночной клуб можно назвать «нормальное место», - делаю в воздухе кавычки. – И вообще, что ты сказала предкам?
Соня крепко хватает меня под руку и оборачивается в сторону Яны и Юли, которые как раз вылезают из автомобиля. Обе девушки красивые и нарядные. Если бы я их не знал, даже не подумал бы, что они ещё школьницы.
- Правду, - как ни в чём не бывало бросает Розина, и я вскидываю бровь.
- Да ну? – фыркаю я.
- Сказала, что буду на др у своей новой подружки, которая устраивает пижамную вечеринку, - поясняет девушка, замечая мою насмешливую улыбку.
- Только ты забыла уточнить, что пижамная вечеринка будет проходить в клубе, - издеваюсь я.
- Ой, иди знаешь куда? – надувается Соня.
Я смеюсь – она легко стукает меня по плечу рукой, но не отстраняется.
- Закругляйтесь, голубки! – торжественно тянет Яна, подходя к нам. – Нас ждут великие дела!
Юля хихикает, поправляя сумочку на плече. Мы не задерживаемся на улице – здесь холодно и мерзко – и двигаемся в сторону клуба. В смежном коридоре тепло – охранник стоит возле вторых дверей и роется в телефоне, совершенно не обращая на нас внимания. На нём обычный официальный костюм, на вид ему за двадцать, волосы короткие и неопрятные, тёмного цвета. Уже здесь я слышу приглушённую музыку, басами отдающую в стены и заставляющую её вибрировать.
- Ма-а-акс, - именинница радостно вскрикивает, и парню приходится оторваться от экрана и вскинуть голову.
- Яна, - он ловко убирает телефон в карман брюк и усмехается.
Они обнимают друг друга в знак приветствия.
- С праздником, - тянет Макс, когда они отстранятся друг от друга. – Документы только предъяви и можешь проходить.
Куркина скрещивает руки на груди и с упрёком смотрит на друга, но тот выглядит серьёзным и непреклонным, словно ничто на свете не заставит его нарушить правила. Я бросаю взгляд на камеру над дверью и немного хмурюсь. Проходить в клубы без паспорта – это, в принципе, нормально. Сюда каждый день проскальзывают школьники и умудряются не попасться, даже я как-то был среди них.
- Ладно, шучу, - Макс расслабляется и кривится в усмешке. – Проходите.
Я встречаюсь с его пронзительными зелёными глазами, когда охранник открывает перед нами дверь и пропускает внутрь. Музыка тут же набрасывается на нас, словно голодное животное, и желание заходить внутрь пропадает, но Соня решительно тянет меня в сторону дверей, увлекая в полутёмное помещение вслед за своими подругами.
Единственный минус в этом месте – здесь нет гардероба. Вещи приходится тащить с собой и сваливать на соседние сидения – я бросаю свою куртку поверх одежды девчонок и сажусь на диванчик, вытягивая ноги под столом.
Вокруг полно народу, музыка давит на уши и сжимает голову своими тисками, хотя на самом деле она не оглушающая. На грани, когда можно потанцевать и поговорить.
- Расслабься, - Соня толкает меня в бок локтём, когда садится рядом. Яна с Юлей уходят в сторону барной стойки за напитками, и мы с Розиной остаёмся одни.
- Я расслаблен, - вскидываю руку, мол, куда ещё больше расслабляться. – Сама безмятежность! Можно хоть эйфорию из меня высасывать.
- Заметно! Всю дорогу небось только и думаешь о проигрыше, я же вижу.
- Я думаю о бесконечности этой вселенной и о том, есть ли кроме нас в этом мире разумные существа, - шучу я.
Девушка закатывает глаза и поправляет платье. Я наблюдаю за её движениями, скользя взглядом по обнажённым ключицам и шее: волосы собраны в красивую причёску, локонами спадающую на уши. У неё большая родинка на плече, а рядом совсем маленькая.
- Твои родинки похожи на Землю и на Луну, - провожу пальцами по коже Сони, кладя локоть на спинку диванчика.
Розина непонимающе хмурится, начиная разглядывать своё плечо, чтобы убедиться в правдивости моих слов. Её взгляд резко перемещается на меня, а губы трогает улыбка.
- Всегда думала, что это неправильный снеговик, - она снова толкает меня локтём в бок.
- Да что ты бьёшь меня всё время? – бормочу я, притворно потирая рёбра.
- Тебе же нравится, - не унимается она.
- Когда меня бьют? – фыркаю, бросая взгляд на соседний столик, за которым девчонка в коротком красном платье смеётся, разговаривая с каким-то парнем. Они сидят почти вплотную, и я вижу его руку под столом, которая навязчиво гладит колено девушки. Парень перемещает её выше, но, прежде чем пальцы добираются до укромного места, я отворачиваюсь. – Я получаю удовольствие, когда бью других, а не когда меня избивают.
Соня Розина смеётся и снова стукает меня локтём в рёбра.
- Я тебя не избиваю, - она приближается чуть ближе и утыкается носом в мою шею. – Но могу укусить...
Девушка прикусывает мочку моего уха, а затем снова ударяет меня по рёбрам, но уже ладонью.
- Да хорош, - улыбаюсь я. – Синяк будет.
- Не будет, - она отстраняется и садится ровно. – Я совсем легонько...
Песня на мгновение замолкает, а затем начинается новая. Я скучающе осматриваюсь, бросая взгляд на танцпол, где девушки и парни проворно извиваются под музыку, соединяюсь в одну сплошную неугомонную массу. Возле бара стоят Яна с Юлей – я разглядываю их спины, пока девушки не прекращают флиртовать с барменом и не направляются в нашу сторону. В их руках я замечаю бутылку ликёра и четыре бокала. На мгновение я думаю о том, что скажет отец, если я вернусь домой пьяным, но потом мне резко становится всё равно. В ближайшие дни у меня нет тренировок.
- Смотрите, что у нас есть! – Куркина садится за стол и ставит перед нами бутылку. – Самый вкусный ликёр, который можно достать в этом городе!
Юля ставит на столешницу бокалы и присаживается рядом. Не ней бежевое платье с просторным подолом по колено, обтягивающим корсетом и рюшками на груди. На Яне же наоборот короткое блестящее чёрное платье, подчёркивающее её тонкие ноги.
Я скептично беру в руки бутылку и рассматриваю этикетку. Baileys Mint Chocolate. С мятой и шоколадом. Никогда такое не пил.
- Ты точно уверена, что мы не отравимся?
- Точно, - Куркина недовольно смотрит на меня.
- С шоколадом? – Соня забирает у меня бутылку. – Должно быть вкусно! Наливай скорее! Обожаю шоколад...
- Тебе лишь бы жопу нарастить, - я отбираю обратно ликёр и начинаю открывать. – Тут всего 17%... Это же бабский напиток...
Куркина громко и демонстративно цокает языком и пододвигает ко мне бокалы.
- А тебе что, нажраться надо? Мы же не собираемся упиваться в хлам, - Юля роется в своём телефоне, с кем-то переписываясь.
Я ничего не отвечаю, разливая напиток. Сливки и виски, плюс мята с шоколадом. У меня будет заворот кишок...
- Вообще не знала, что у нас такое продают! – Соня нетерпеливо наблюдает за вязким напитком, заполняющим бокал.
- Просто нужно места знать, - Яна улыбается, довольная собой.
Я заканчиваю с напитками и ставлю бутылку в сторону. Каждый из нас берёт по бокалу, но мы не спешим пить. Все смотрят на Яну: её щёки горят от смущения, улыбка застыла на лице, словно на фотографии. Мы молчим, а потом поднимаем бокалы и хором вскрикиваем «С днём рождения!», словно заранее готовились к этому моменту.
С этого всё и начинается.
Мы веселимся в клубе почти до самого закрытия. Танцуем, заказываем новые напитки (откуда у Куркиной столько денег на алкоголь, я понятия не имею), разговариваем о всякой ерунде, я обнимаюсь с Соней и говорю ей всякие глупости о своих чувствах, и совершенно забываю об утреннем поражении, о соревнованиях и даже о своих родителях, которых я даже не предупредил, что вернусь домой поздно (у меня нет комендантского часа, и я могу приходить, когда захочу).
Я забываю обо всём, потому что я пьяный и влюблённый подросток, развлекающийся на Дне Рождении у подруги своей девушки. И в этот момент мне плевать на всё.
***
Мы садимся в такси и уезжаем, после того, как какой-то пьяный мужик начинает приставать к Куркиной. Розина держит меня на поводке, словно собаку, чтобы я не полез защищать Яну и не устроил в клубе потасовку.
Девчонки остаются ночевать у Яны, чтобы не палиться перед родителями, а мне приходится отправиться домой. Сейчас где-то три часа ночи, родители, скорее всего, уже давно спят, поэтому я рассчитываю на незаметное проникновение в квартиру. Из меня плохой ниндзя, особенно когда я пьяный: открыть дверь бесшумно у меня не получается. Я не сразу попадаю ключом в замок, а все мои усилия осторожно повернуть ручку и зайти внутрь проваливаются. Я хмурюсь, пытаясь собрать остатки сил, чтобы добраться до комнаты и завалиться на кровать, стаскиваю ботинки и шумно вздыхаю. Все мои планы на незаметное проникновение рушатся, когда я понимаю, что на кухне горит свет.
Это не есть хорошо.
Я замираю посреди коридора, словно олень в свете фар, и смотрю на отца, медленно появляющегося из кухни. Кажется, он недоволен, но я не уверен, потому что с трудом могу сфокусировать взгляд на его лице. Я не двигаюсь, прекрасно понимая, если я сделаю шаг, то пошатнусь, и тогда сразу станет понятно, что я пил.
- Три часа ночи, Егор, - устало бормочет папа, скрещивая руки на груди.
- Чего не спишь? – я собираю все свои силы, чтобы мой голос звучал не как у заядлого алкаша.
- Тебя жду, - он пристально вглядывается в меня, но единственная мысль, которая вертится у меня в голове: я хочу прилечь и уснуть до следующего вечера.
- Я был на Дне Рождении, - стоять ровно у меня больше нет сил, поэтому я осторожно снимаю куртку. Меня слегка и почти незаметно шатает. Или мне это просто кажется? – С Соней.
Папа прислоняется плечом к косяку, и под его взглядом мне становится даже стыдно. Нет, не стыдно. Дико подозрительно и странно. Никогда ещё отец не ждал меня по ночам, чтобы прочитать лекцию о моём плохом поведении. Хотя, признаться, обычно я не хожу по клубам и не возвращаюсь в три часа ночи. Максимум в двенадцать или в час, и то трезвым. Да и в последнее время у меня в жизни одни лишь тренировки.
- С Соней? – он немного поджимает губы. – Ты что, пьян?
Я замираю, всем видом показывая, что это ложь.
- Нет, - напряжённо говорю я. Папа с упрёком наблюдает за мной, и я понимаю, что врать бесполезно. – Ладно, я пьян.
Как камень с души. Я расслабляюсь и неумело вешаю куртку на крючок. Не люблю врать родителям, да и вообще любому человеку. Я слишком прямолинеен, чтобы придумывать ложь.
- Я был в клубе на Дне Рождении Яны Куркиной, так что да. Я пьян, - я взмахиваю руками. – Завтра воскресенье. Я расстроен из-за проигрыша, так что позволь мне пойти в свою комнату и поспать, а завтра можешь отчитывать меня сколько пожелаешь.
Я не дожидаюсь ответа и скрываюсь в своей комнате, заваливаясь на кровать и даже не раздеваясь. Спа-а-а-ать. Завтра разберусь со всеми проблемами. Сейчас у меня нет ни сил, ни настроения, так что зря отец прождал меня до трёх ночи. Хотя, это его проблемы...
дайджа x svmvrivn – Ветром
Соня.
Всё начинается с одного единственного сообщения «вконтакте». Это было в начале мая на праздниках, ночью, когда я сижу за ноутбуком и слушаю музыку, попутно переписываясь с Егором. Все уже давно спят, Маша как обычно ночует у своего друга-парня, и я единственная, кто не собирается ложиться в ближайшие несколько часов.
Мне грустно и немного тоскливо, как обычно бывает по ночам. Печальная музыка не разбавляет всей этой атмосферы, да и, признаться, для весёлых песен совершенно нет настроения. Я листаю ленту, щёлкаю фотографии, изредка отвечаю на сообщения Штормова. В остальном в сети настоящий штиль.
До тех пор, пока слева внизу не всплывает неожиданное оповещение.
«Привет, Сонь».
Я замираю, потому что имя человека, написавшего мне, кажется каким-то нереальным и пугающим. Всё внутри застывает и я даже перестаю дышать, пристально впиваясь взглядом в оповещение, пока то медленно растворяется. До последнего надеясь, что мне просто показалось, я меняю страницу в сети на «диалоги» и смотрю на сообщение.
Нет. Этого не может быть. Этого просто не может быть.
Никита Верховский.
Часть моего прошлого. Один из моих старых друзей, с кем я тусила до того, как произошёл случай с Сашей Малийским. С Никитой я общалась лучше всех из нашей компании, но после того, как я согласилась на спор и начала зависать со старшеклассниками, я перестала поддерживать с ним контакт. Так же как и с остальными.
Что ему нужно? Почему он пишет мне спустя столько месяцев, словно бы ничего не случилось?
Я не открываю диалог: нажимаю на его имя и открываю страничку. На аватарке картинка с волком – я щёлкаю фотографии. У парня их немного, в основном все старые, ничего нового так и не добавилось. Верховский ничуть не изменился, по крайне мере на фото. Кожа болезненно-белая, волосы чёрные, глаза серые. Нос с горбинкой и россыпь красных точек на скулах. Я смотрю на него и на меня накатывают воспоминания. Всё это теперь для меня как какой-то далёкий и давно забытый сон. Смотря на его фото я чувствую стыд, ведь это я их бросила, я перестала гулять с ними, когда потерялась среди старших.
Я листаю его стену и вижу записи из пабликов для парней. В основном там мотивирующие цитаты на подобие «брат за брата» и посты с песнями. Особо не задерживаюсь на его странице и закрываю её. Снова задумчиво смотрю на диалоги. Отвечать или же нет?
Курсор мышки замирает на крестике в углу, и стоит мне нажать всего лишь на одну кнопку, как я удалю диалог, даже не прочитав сообщение. Взгляд скользит к сообщению от Егора, и у меня возникает желание рассказать ему, кто мне только что написал, но потом я листаю страницу чуть ниже и нахожу диалог с сестрой. Она онлайн с телефона, наверное, сейчас лежит в постели с Мишей и смотрит телевизор. Или они уже начали заниматься сексом. А может, ни то и ни другое.
Я неожиданно открываю её страницу, нажимаю на список друзей и нахожу её парня-друга. Друга-парня. Кто их разберёт. Открываю его страницу. Он тоже онлайн с телефона. У него на стене одна запись, и то просто фотография обновления профиля. Тридцать пять фотографий, девять интересных страниц, двадцать две видеозаписи и двести тридцать восемь аудиозаписей. А ещё девяносто семь друзей. Я щёлкаю на его фото и просматриваю несколько штук. Ну такой. Егор гораздо симпатичнее...
Фотки из армии, с друзьями. Какие-то ещё военные фотографии. С Машей нет ни одной, да и у неё тоже с ним нет снимков. Только в «инстраграме» у неё я видела парочку кадров, которые она делала у него в комнате. Просто селфи. И ещё у него есть кот.
Зачем я зашла на страницу Миши? Понятия не имею.
Снова открываю профиль сестры. Замечаю, что Миша написал у неё на стене какую-то ересь на тему одной из компьютерных игр, и полностью закрываю страницу браузера.
Возвращаюсь к диалогам.
Пишу два сообщения. Сестре: «Ты блять не поверишь, мне Никита Верховский написал!!!».
И Нику: «Привет».
Прикусываю губу и откидываюсь на подушку, удобнее устраиваясь на коленях ноутбук. Любопытство сильнее меня, поэтому я не могу просто взять и проигнорить старого друга. Просто узнаю, чего он хочет и всё.
Маша отвечает почти сразу: «Да ла-а-а-адно! Чё ему надо? Шли к херам».
«Я хз. Написал «Привет, Соня». Я тоже тип «привет»».
Мне пишет Егор: «Чего замолчала?».
Я ему не отвечаю, потому что замечаю, что Верховский читает моё сообщение и начинает что-то печатать. Всё внутри меня замирает. Иконка «печатает» мигает долго, и это начинает раздражать.
Пока он пишет, приходит сообщение от сестры: «Да в чс кидай его и всё. Зачем вообще ответила? Он же на голову больной».
Я фыркаю. Нет. Никита не больной на голову. Он немного трусливый и в то же время отчаянный хулиган. Мы часто с ним лазали по гаражам на окраине и воровали яблоки.
«Как дела? Давно не общались. Хотел извинится, это ведь из-за мы развели тебя на спор. Если бы не мы ничегбы не случилосьт».
Я закатываю глаза из-за ошибок и опечаток. Господи. Если уж собрался извиняться, то хотя бы писать научился бы нормально. Терпеть не могу людей, которые в элементарных вещах ошибки делают. Наверное, у меня это от сестры, её тоже неграмотные болваны раздражают.
«Ничего страшного. Всё забыто. У меня всё отлично. Ты что-то хотел?», - пишу ему, а потом пересылаю сообщения Маше.
Егор не оставляет меня в покое, но у меня нет сейчас желания отвечать ему:
«Со-о-онь».
«Любовь моя».
«Луна моей жизни».
«Или как там карлик говорил. Сраный сериал».
«А, это не карлик. Эта та тёлыч с драконами».
«Ну, Сонь».
«Не молчи».
И куча грустных смайликов, а следом за ними сердечки.
Сестра выходит из сети, и я понимаю, что она теперь полностью уделила внимание своему Мише. Верховский снова что-то печатает.
«Просто неудобно получилось».
«Ты уехала и даже не попрощалась».
«На звонки не отвечаешь страницу вк удалила».
Я прикусываю губу. А что здесь странного? Я сменила номер. Думаю, и так понятно, что я не хочу общаться ни с кем из своего прошлого.
«Случайно наткнулся на профиль твоей сестры а потом нашёл твой. Решил написать. Всётаки мы дружили когда то. Всё как то неправильно выходит».
«СО-О-О-ОНЯ», - Егор.
Я вздыхаю.
«Ник, всё нормально. Я не обижаюсь. Просто такая ситуация случилась, и её уже не изменить. Сейчас у меня всё отлично, так что не переживай. Как там остальные?», - пишу Верховскому.
На меня накатывает ностальгия и я улыбаюсь.
«Да я засмотрелась видео, - пишу Штормову. – Не злись, пусь :*».
«Я как раз тебе и пишу по этому поводу, - сообщение от Ника. – Мы в городе будем. Я и Тим. Вот думали мож ты захочешь пересечься и потусить где нить. Как раньше. Поболтаем и всё такое».
Я зачем-то снова пересылаю сообщения Маше, хотя та давно уже не в сети. Ну, потом прочитает.
Пересечься? Даже не знаю. Хочу ли я встречаться со своим прошлым и поговорить о былых днях? У меня новая жизнь и как-то не хочется снова окунаться в старое. Но ведь это же Ник. И Тим. Я даже не помню, когда мы в последний раз виделись. Всё-таки когда-то мы были не разлей вода, постоянно гуляли, болтали о всякой ерунде, промышляли шалости. Детство теперь кажется таким далёким и недосягаемым.
Может быть, ничего страшного не случится, если я встречусь со старыми друзьями и проведу с ними пару часов. Сейчас я вдруг понимаю, что совсем чуточку скучаю по ним...
«Ок. Давай. Когда и где?».
Верховский не отвечает долго. Он висит онлайн минут десять, затем выходит из сети. В это время возвращается Маша. Даже думать не хочу, чем она занималась последний час, а, может, и не занималась...
«Пойдёшь на встречу?», - пишет сестра.
«Да. Они всё-таки мои друзья. Были ими когда-то».
«Как знаешь. Потом расскажешь чё, как».
«Ага».
Она снова пропадает, наверное, уходит спать. Егор тоже исчезает, даже не пожелав спокойной ночи, а я ещё недолго сижу онлайн. Спать не хочется, но заняться совершенно нечем. Буквально перед тем, как я решаю выключить ноутбук и попытаться отправиться в мир снов, мне пишет Ник.
«Завтра. В три. В центре возле парка. Норм?».
«Ага. Договорились».
Я отключаю ноутбук, чтобы меня больше не соблазняли никакими сообщениями, и забираюсь под одеяло. Что ж, завтра меня будет ждать долгий и трудный день. Завтра мне нужно будет встретиться со своим прошлым, и я понятия не имею, как всё пройдёт, а пока нужно поспать, иначе на утро буду как ходячий мертвец. А что, было бы прикольно...
Plan Three – Still Broken
Соня.
Утро оказывается болезненным и тяжёлым. Я сплю до самого обеда, пока желание валяться в постели не пропадает, и только после этого вылезаю из-под одеяла и направляюсь в душ. Тело ломит, а мысли о том, что через несколько часов мне нужно будет идти на встречу со старыми друзьями, удручают. Не знаю, хорошей ли была идея соглашаться на предложение Ника, но отказываться уже поздно.
Дома никого нет, что странно, потому что у отца выходной, а мама редко покидает квартиру. Сестра пробудет все праздники у Миши, а я, словно бедный родственник, должна наслаждаться одиночеством.
Взбодрившись под прохладными струями воды, я привожу себя в порядок и направляюсь на кухню, чтобы перекусить. По пути захожу в комнату и прихватываю с собой сотовый, машинально заходя «вконтакт». У меня парочка непрочитанных сообщений от Егора.
«Прости, вчера уснул. Утром тренировка, не хочешь пересечься вечером?».
«Хорошо. Напиши, когда освободишься», - отвечаю Шторму.
Я широко зеваю, потирая глаза, кладу телефон на стол и подхожу к чайнику. Воды в нём достаточно, поэтому я просто нажимаю на кнопку и включаю его. Мама вечно ругается, что мы по сто раз кипятим одну и ту же воду, мол, чайник испортится, и придётся покупать новый, но графин уже полон, поэтому всё равно это добро девать некуда.
Форточка открыта, и тёплый майский ветерок врывается в квартиру. Солнце пригревает всё ещё отходящий от зимы город, погода на улице - настоящая сказка. После морозов и слякоти, которые преследовали меня последние месяцы, я чертовски рада, что теперь можно надеть джинсовую куртку и кеды, больше не заботясь о холодах.
Но приближающееся лето готово обрушить на меня не только жару и каникулы, но и предстоящие экзамены. Девятый класс почти позади, буквально через две недели последний звонок прозвучит для старшеклассников и для тех из нас, кто собираются покинуть школу. В их числе и Егор Штормов, отказывающийся идти в десятый, даже не смотря на мои уговоры.
Выпускной намечен буквально после экзаменов, так что платье нужно покупать уже сейчас, чтобы не возиться с ним в последний момент. Я понятия не имею, купит ли мне его отец, у него же хроническая отмазка «денег нет». В любом случае, я могу взять платье сестры, которое она надевала в одиннадцатом классе. В принципе, мне всё равно.
А что на счёт экзаменов? Я всё-таки решила сдавать обществознание, потому что это самый лёгкий предмет из всех, биологию, ибо она у меня получается лучше всего, и литературу. Плюс основные – это русский и математика. Выбора особо не было. Я не сильна в датах и исторических фактах, путаюсь в географии, а химия с физикой вообще не для меня. А уж про английский я вообще молчу... Я даже сомневаюсь, что смогу сдать литературу, но понадеюсь, что раз у сестры неплохо получается писать сочинения, то я тоже наскребу пару строчек для анализа какого-нибудь текста. Тем более по этому предмету у меня твёрдая четвёрка.
В принципе, самое главное, набрать проходные баллы, затем отучиться последние два года, сдать следующие экзамены и поступить куда-нибудь в вуз. Надо найти что-нибудь, где точно есть бесплатное обучение. Может, поступить в какой-нибудь технический вуз на инженера? Вроде как востребованная профессия, и берут всех подряд. Пока что я понятия не имею, кем хочу быть в этой отстойной жизни.
Чайник закипает и щёлкает кнопкой, оповещая, что ожидание закончилось. Я вырываюсь из своих мыслей и поднимаюсь на ноги. Заварив себе чай, я достаю печенья и сажусь за стол. Вообще в нашем доме нечасто можно найти что-нибудь вкусное к чаю. Мы редко покупаем печенья и ещё реже конфеты, потому что съедаем их практически сразу же.
Мама не работает, а выбить у отца денег хоть на какие-то вкусняшки просто нереально. Понятия не имею, куда он спускает всю зарплату, но каждый раз, когда просишь у него немного средств на «погулять» или «что-то купить», он говорит одно и тоже. Денег нет.
Бабушка у нас точно такая же. У неё тоже вечно нет ни копейки, хотя сама получает неплохую пенсию и сидит на мешке с золотом.
Я допиваю чай и понимаю, что сидеть дома нет никакого настроение, особенно когда на улице такая прекрасная погода. А ещё я не хочу пересекаться с родителями или вообще хоть с кем-то из родственников, поэтому я одеваюсь, закрываю квартиру и ухожу.
Свежий весенний воздух майских деньков обрушивается на меня, заставляя улыбнуться. Всё-таки я люблю весну. Ничто не сравнится с моментами, когда мир только начинает зарождаться. Распускаются листья на деревьях, трава пробивается сквозь слой сгнившей за зиму листвы, солнце приветливо улыбается каждому, кто покидает свой дом.
Я в распахнутой джинсовой куртке и в любимых кедах, что может быть лучше этого?
До встречи с Никитой Верховским и Тимом Красиным у меня чуть больше часа – я намереваюсь пешком отправиться к центральному парку, чтобы хоть как-то убить время и заодно насладиться хорошей погодой. Достаю из кармана спутанный клубок наушников и на ходу начинаю распутывать их, думая о том, что даже такие мелочи не испортят мне сейчас настроение.
Музыка поглощает меня, когда я выбираюсь из переулков на главную улицу и медленно бреду в сторону центра города. Шум машин и звуки оживлённого района добираются до меня сквозь песни, и я улыбаюсь чуть шире.
За эти месяцы я сильно привыкла к новому месту жительства, и теперь даже не представляю, свою жизнь где-то ещё. Все эти дома и магазины, парки и кафешки, речка с её казалось бы бесконечными водами, и ещё куча неизученных мною мест. Всё это стало для меня родным меньше чем за полгода.
До парка я добираюсь долго, но даже не смотря на то, что я прихожу чуть раньше назначенного времени, парни меня уже ждут. Я замечаю их сразу – они сидят на скамейке недалеко от фонтана и о чём-то разговаривают. Ребята совсем не изменились. Никита – черноволосый мальчишка чуть выше меня ростом в зелёной распахнутой куртке вытянул свои тонкие ноги и откинулся назад, облокотившись руками позади себя о скамейку. Тим в джинсовой куртке, парень крупнее своего друга, он более коренастый и волосы у него рыжие.
Ещё не хватает Андрея и Дэна. Обычно мы тусовались впятером, и сейчас, медленно и неохотно приближаясь к своим старым друзьям, я невольно вспоминаю моменты, когда мы были детьми. Как мы смеялись, вытворяли всякие глупости, как соседи жаловались на нас. Такое чувство, что это было сто лет назад.
Ник первым замечает меня – он на мгновение замирает, замолкая, и мне кажется, что его улыбка на долю секунды меркнет, но затем ко мне оборачивается Тим, и вся иллюзия в моей голове испаряется. Я вынимаю наушники, небрежно убирая их в карман, и останавливаюсь в паре шагов от парней.
- Привет, - неловко бормочу я.
Я выдавливаю из себя улыбку, переступая с ноги на ногу. Теперь, когда между нами всеми такая большая пропасть, я просто не знаю, о чём можно поговорить с ними.
- Привет, - Тим первым поднимается на ноги после недолгого ступора, и обнимает меня.
Я не ожидаю подобного, но всё-таки машинально стискиваю его руками. Парень отстраняется и кивает на скамейку, намекая, чтобы я села. Стоя мне гораздо комфортнее, но я всё-таки благодарно улыбаюсь и присаживаюсь. Теперь я ощущаю себя уязвимой.
- Даров, - Ник протягивает мне руку, и мы стукаемся кулаками, как и в старые времена. – Ну, как дела?
Я неопределённо пожимаю плечом, вытягивая ноги, и недолго молчу.
- Нормально, - говорю я. – Новая школа, новый город, знакомства и всё такое. Начала жить с нуля. Волосы перекрасила, - шучу я.
- Да, мы замели, - Тим усмехается. – Неплохо выглядишь, кстати.
- Спасибо.
Неловкость нарастает – я прикусываю губу, пытаясь зацепиться хоть за какую-нибудь ниточку и начать разговор, но в голове настоящая каша. Даже подумать страшно о том, что когда-то мы могли безмятежно болтать обо всём на свете.
- Вы то как? – интересуюсь я. – Как остальные?
- Да всё так же, - Ник отмахивается. – Дэн всё никак не может байк свой собрать до конца, Андрей решил после девятого свалить в техникум. Его отец совсем спился, а мать с новым любовником свалила путешествовать по стране. Он вроде как дальнобойщик или типа того.
Я прищуриваюсь из-за припекающих солнечных лучей, ветер приятно шевелит волосы и голос Верховского становится тише, словно кто-то убавил громкость радио.
- А вы? – интересуюсь я.
Тим достаёт сотовый и кому-то печатает. Ник отмахивается и садится ровно.
- Мы думаем после девятого поступить сюда, переехать в общагу, - бросает Верховский. – Но сначала надо с экзаменами разобраться. У меня брат здесь в техникуме учился, говорит, норм местечко. И бюджетные места есть.
- Звучит неплохо, - комментирую я.
- А вообще, на самом деле ничего нового, - Никита облокачивается предплечьями на колени. – Всё так же. После того, как ты уехала, кипиш стоял недолго, говорили, мол, ты хотела школу грабануть и всё такое. Типа с тобой ещё кто-то был, но ты никого не сдала. Учителя пытались нас вразумить, что так делать плохо и бла, бла, бла. Ты у нас там типа новой звезды. Половина школы тебя боготворила, а половина осуждала, но сейчас уже всё улеглось. Сплетней было много, но это просто разговоры. Как обычно бывает.
- М, - я фыркаю. – Поэтому мы и свалили оттуда, чтобы дерьмо никто не перемешивал. Здесь, кстати, гораздо лучше.
- Это да, город-то большой всё-таки, - Тим убирает сотовый в карман, затем достаёт пачку сигарет и прикуривает. Дым нервно вырывается из его рта. – Все сюда рвутся.
- Вы тоже, - замечаю я.
- Ага, - Ник усмехается. – Жду не дождусь, когда свалю из той дыры. Там уже совсем делать нечего.
Я ничего не отвечаю, вспоминая «ты дыру». Двор, где я выросла, гаражи, по которым мы лазали в детстве и воровали яблоки, старую потрёпанную школу, магазинчики, своих одноклассников, старые велики и посиделки вечерами на задворках. Тогда это казалось всем для меня. Сейчас же просто затухающие воспоминания, которые приносят мне одну лишь тоску по былым временам.
- А вы здесь как? – спрашиваю я, чтобы не молчать. – Гуляете или по делам?
Тим затягивается, шумно выдыхая дым, и поддевает носком кроссовка какой-то камень, который катится в сторону и исчезает в траве.
- Да просто решили выбраться, - Ник пожимает плечом. – Погода хорошая. Да и ты тут живёшь, подумали, почему бы и не встретиться.
- А чего остальных не взяли с собой?
Парни переглядываются. Ник неопределённо качает головой, а Тим выбрасывает окурок под ноги и тушит его ботинком. У меня создаётся впечатление, что ребята как-то напряжены. Хотя, может быть, мне просто кажется. Я сама неловко чувствую себя рядом с ними после всего, что случилось.
- Не знаю, - Верховский улыбается, когда смотрит на меня. – Мы с ними не особо общаемся в последнее время. Они вроде как начали зависать среди старших.
Я хмурюсь, облизывая губы.
- С Малийским? – осторожно спрашиваю я.
- Не совсем, но да, - Тим прокашливается. – Малийский... Он типа сюда переехал. Живёт у своих друзей где-то в городе. И...
- Прости, Сонь, - выпаливает Никита, и я не понимающе смотрю в его сторону.
Взгляд Верховского направлен куда-то за моё плечо – я медлю, а потом резко оборачиваюсь. Всё внутри меня замирает, сжимается, а затем разлетается на тысячи кусков. Холод неприятного страха сковывает мои внутренности, и я падаю куда-то в пропасть, совершенно забывая обо всём, что происходит вокруг меня.
В нашу сторону решительно направляется Саша Малийский. Я узнаю его фигуру, мелькающую между прохожими, и меня накрывает неожиданный приступ тошноты. У него коренастые плечи, чёрная толстовка с накинутым капюшоном, синие джинсы и кеды.
- Он что здесь делает? – с ужасом выпаливаю я.
- Прости, - Тим отступает, чтобы не нарваться на мою горячую руку. – У нас не было выбора. Он прессует нас уже месяц. Парни рассказали, что мы с тобой типа хорошо ладили раньше, Малийский заставил нас тебя вытащить. Грозился избить нас, если мы не послушаемся.
- Сонь... - Ник пытается дотронуться до меня, но я резко вскакиваю на ноги.
Ужас охватывает меня до самых кончиков пальцев, и я на дрожащих ногах почти бегом бросаюсь в противоположную сторону от приближающегося призрака из моего прошлого. Что ему от меня надо? Столько времени прошло, зачем он опять хочет связаться со мной?
- Сонь! – кричит Тим, но я не обращаю на него внимания.
Единственное желание, заполняющее мою голову до самых краёв, - поскорее убраться отсюда и ни за что на свете не пересекаться с Малийским. Что бы он не задумал, о чём бы не хотел поговорить со мной.
Всё перед глазами мутнеет – я случайно налетаю на какого-то прохожего, который чуть не сбивает меня с ног, и, даже не извинившись, поспешно двигаюсь дальше. Мне чертовски страшно. Всё внутри то ли горит, то ли покрывается льдом.
- Ро-о-озина! – тяжёлая рука ложится на моё плечо, но я резко сбрасываю её и отшатываюсь в сторону.
- Отвали!
Я замираю. Передо мной стоит Саша Малийский, его когда-то тёмные волосы высветлены до белоснежного оттека, карие глаза практически не имеют зрачков, еле заметная щетина покрывает челюсти. Я уже совсем забыла, как выглядит этот человек.
- Чего тебе? – грубо бросаю я, не скрывая своего отвращения.
- Воу, - Саша вскидывает руки, мол, не кипятись. – Просто хотел увидеться. Извиниться. Типа отстойно с тобой поступили тогда. Но ты тоже хороша, не надо было стоять там как статуя. Я думал, ты следом за нами бежишь.
Я скрещиваю руки на груди и опускаю взгляд, не в силах больше смотреть на парня. Внутри меня с невероятной скоростью нарастает напряжение.
- Хотел сказать спасибо, что ты не сдала нас, - продолжает он, делая шаг ко мне. Я снова отступаю.
- Всё? – бросаю я. – Я пошла. Пока.
Я разворачиваюсь, собираясь демонстративно уйти как можно дальше от парка, но Малийский сильно хватает меня за локоть, заставляя остановиться. Его пальцы цепкие и чертовски болезненные.
- Да куда ты всё бежишь, - он шмыгает носом, пытаясь притянуть меня поближе. Я замахиваюсь, чтобы оттолкнуть Сашу, но он перехватывает руку и сильно сжимает моё запястье. - Я соскучился...
Его тошное отвратительное дыхание касается моей кожи, и я еле сдерживаюсь, чтобы не поморщиться в омерзении. Соскучился? Он что с дуба рухнул совсем?
- Отпусти! – голос срывается. Я выдёргиваю одну из рук и пытаюсь избавиться от второго захвата. – У меня есть парень, ясно?! Отвали от меня!
- Что, блять? – Саша резко дёргает меня на себя. – Какой, сука, парень. Ты моя, Розина. Была ей и остаёшься. А то, что ты сбежала на все эти месяцы, это твоя проблема. Мы не расставались с тобой. Так что мне поебать, кто там у тебя.
Я шокировано выдыхаю, замирая, словно остолбеневшая.
- Ты что, больной? – кривлюсь я. – Ты меня бросил там, подставил меня. Это из-за тебя мне пришлось уехать. Я ничего не хочу иметь общего с тобой, понял? – сильно дёргаю руку, вырываясь из его хватки, а потом отшатываюсь назад. – Дураку понятно, что мы с тобой больше не мутим. Всё давно уже кончено. Да и я просто поспорила на тебя! – голос срывается на крик. – Так что между нами изначально ничего не было! Мудак! Больше не подходи ко мне никогда!
Я резко разворачиваюсь и бегом направляюсь в сторону выхода из парка, чтобы Малийский не решил пойти за мной. Придурок. Встречаемся мы с ним, ага. Совсем с ума сошёл! Чтобы я ещё раз с ним связалась!
Чёрт... Не надо было вообще соглашаться на эту встречу. Знала же с самого начала, что это всё плохо закончится...
259Z0!D"~ /