Глава 3
Feit'n fra Kolbotn – Noe bedre
Соня.
Как только мы выходим из квартиры, молча спускаемся на лифте и выходим из подъезда, мне становится легче, словно морозный воздух приводит меня в чувство. Неловкость постепенно исчезает, и смущение, которое я испытывала дома у парня, кажется теперь мне каким-то сном.
Даже не знаю, что на меня нашло там. Словно бы меня подменили.
- Так, давно ты боксом увлекаешься? – спрашиваю я, чтобы разорвать молчание, которое преследует нас уже минут пять, пока мы направляемся в сторону парка, где Егор обещает мне показать его любимое место.
- С шести лет. Я вроде говорил, - Штормов прячет руки в карманах куртки. – Мой отец был боксёром. Он и привил мне любовь к этому спорту.
- Навязал или привил? – улыбаюсь я.
Парень косится в мою сторону, и мне на мгновение кажется, что этот вопрос оскорбил его.
- Первый раз я вживую увидел бокс, когда мне было лет пять или шесть, - говорит парень. – Это был последний бой моего отца. И это было настолько круто, что мне захотелось тоже когда-нибудь попасть на ринг. Я хотел стоять на месте отца. Поэтому я начал заниматься боксом. Это для меня всё.
Я ничего не отвечаю, шмыгаю носом и с тоской думаю, что завидую этому парню. У него есть цель, мечта, смысл, ради чего стоит жить, а у меня ничего подобного нет. Я просто бессмысленно провожу свои дни, думая над тем, ради чего же я это всё делаю. Вот моя сестра мечтает стать писателем, а я даже школьные сочинения с трудом настрочить могу.
- У тебя сегодня есть тренировка? – интересуюсь я.
- Завтра, - Егор улыбается. – Хочешь посмотреть?
Я вскидываю брови, неопределённо пожимая плечами.
- А можно?
- Сколько пожелаешь, - парень фыркает. – Если хочешь, конечно.
- Почему бы и нет.
Мы пересекаем парк и двигаемся в сторону заросшей заснеженными деревьями ограды. Издалека даже нельзя разглядеть, что тут есть дорожка и небольшой проход, который ведёт в отдельную часть парка. Егор первым протискивается между ограждениями, задевая снег, из-за чего тот начинает плотными кусками падать под ноги, а затем Штормов подаёт руку, чтобы помочь мне. Я с лёгкой заминкой вкладываю в его ладонь свою (парень без перчаток, а я в варежках, поэтому дотронуться до его кожи у меня нет возможности, да и не уверена, что готова к этому) и осторожно пробираюсь к нему. В зимней одежде это немного проблематично, зато летом заминок здесь не должно быть.
Я вижу старую укутанную снегом детскую площадку, которую скрывают деревья и заброшенное здание. Это место словно огорожено от всего остального города, даже звуки людей и машин до сюда практически не долетают.
Небольшая дорожка ведёт к двум скамейкам, расположенным напротив друг друга, и я понимаю, что всё-таки здесь кто-то да бывает. Мы, например.
Егор идёт прямо туда, затем нелепо стряхивает снег сначала с одной скамейки, а потом и с другой, чтобы можно было присесть. И я сажусь напротив парня, разглядывая его черты лица, пока тот смотрит в другую сторону.
На нём чёрная шапка, поверх неё капюшон куртки. Штормов сидит расслабленно, облокотившись предплечьями о свои раздвинутые колени, и смотрит куда-то в сторону заброшенного здания. У меня возникает жгучее желание закурить, но я не курю.
- Расскажи о себе, - неожиданно просит парень, бросая на меня мимолётный взгляд.
Я теряюсь. Расскажи о себе? Что я могу рассказать?
- Ну, - я опускаю взгляд на свои варежки и задумчиво надуваю губы. – Живу с родителями и со старшей сестрой, - я замолкаю, потому что не хочу говорить о семье. – Раньше пела. В школе ходила в кружок, но потом забросила всё это. Не могу находиться в замкнутом пространстве, поэтому вечно гуляю.
- И находишь неприятности, - усмехается Егор, намекая на мою стычку с парнями в городе.
Я поджимаю губы.
- Ну, да, - прокашливаюсь. – Особо и нечего рассказывать.
Я думаю о своих друзьях, оставшихся в старой школе, вспоминаю, как мы с ними гуляли и вечно искали неприятности, и мне слегка становится тоскливо. Никто из них мне даже не написал за всё это время.
- А что ещё ты любишь? Что первое приходит в голову? – не отстаёт Егор.
Я вздыхаю и задумчиво осматриваюсь, словно это что-то должно вот-вот выпрыгнуть из сугроба и объявить о своём существовании. Я думаю о своём коте, затем о любимом сериале «Skam», а следом в моей голове всплывает образ гитары.
- Я любила петь под гитару, - тяну я, смотря прямо в голубые глаза Штормова.
- Любила? – переспрашивает он.
Я чуть опускаю взгляд на его руки.
- Пока отец не скинул мою гитару с пятого этажа, потому что я «достала его своим бренчанием», - я делаю в воздухе кавычки. – Собственно, после этого я и ушла из кружка по пению.
- Оу, - Егор рассеянно смотрит на меня, а я пожимаю плечом.
- Потом он конечно же извинялся и всё такое, но желание играть и петь у меня пропало, - признаюсь я. – Часто потом играла на гитаре друга, но покупать свою собственную не хотелось.
- Понятно.
Мы снова замолкаем. Я с опозданием замечаю, как Егор начинает рассматривать меня, и под его пристальным пронзительным взглядом мне становится не по себе. Между нами меньше метра, но парень сидит чуть правее от меня.
- Ты красивая, - неожиданно тихо говорит Егор.
Я нервно смеюсь.
- Что? Брось. Совсем обычная.
Ну, вот зачем он это сказал? Теперь у меня сердце разрывается от волнения. Это же чепуха какая-то. Какая я красивая? Ничего не красивая...
Щёки раскрасневшиеся от мороза, волосы под шапкой намагничены, совсем нет косметики, да ещё и куртка старая. Вот если бы он летом мне такое сказал, тогда я бы поверила, а сейчас...
Я неловко отвожу взгляд в сторону. Что я ему отвечу? Не буду же я говорить, что он тоже красивый, это как-то глупо. Пары вылетает из моего рта и растворяется в морозном воздухе, а я начинаю нервно перебирать пальцы в варежках.
- Так, завтра ждать тебя на тренировке? – спрашивает Штормов, и я облегчённо вздыхаю.
- Да. Приду, посмотрю, как ты изводишь себя, - криво улыбаюсь. – Понюхаю потных раздетых мальчиков, полюбуюсь на всех.
- Я единственный, на кого там можно полюбоваться, - бросает он.
- Да, да, конечно, - отмахиваюсь.
Егор фыркает, хватает снег у себя под ногами и бросает в меня – я не успеваю уклониться, и комок попадает мне прямо в плечо.
- Эй, - возмущаюсь я, собираясь тоже кинуть в него снежок, но парень вскакивает на ноги и отбегает в сторону, широко улыбаясь.
Мне приходится встать со скамейки, но я спотыкаюсь о выступ и падаю на колени, из-за чего Егор смеётся ещё громче.
- Не смешно! – улыбаюсь.
- Тебе помочь? – он делает неуверенный шаг в мою сторону.
- Ага...
Егор подходит чуть ближе, и я, воспользовавшись моментом, бросаю в него снег. Комок должен был прилететь прямо в лицо Штормову, но парень уходит в бок и избегает столкновения. Чёртов боксёр...
Я собираюсь подняться на ноги самостоятельно, но ловкие руки подхватывают меня за запястье и буквально силой заставляют выпрямиться, словно безвольную куклу.
Я выдыхаю – мы находимся слишком близко друг к другу, и его горячее дыхание обжигает мои щёки, словно палящее солнце. Я хочу отстраниться, но у меня не хватает на это сил.
- Спасибо, - бормочу я.
- Ага.
Егор чуть отстраняется, делая шаг назад, и его крепкие пальцы отпускают меня.
- Пошли куда-нибудь, - тяну я, отворачиваясь, потому что мне становится неловко находиться с Егором в этом месте один на один.
- Хорошо.
Мы двигаемся в сторону выхода из этого таинственного отрезанного от всего города места и возвращаемся в парк, который мне кажется теперь до бесконечности заполненным и шумным.
Tokio Hotel – Cotton Candy Sky
Егор.
- Ладно, я понял. Ты не любишь грибы, - я иду рядом с Соней, пока мы разговариваем о всякой ерунде.
Я показываю девушке город и самые нормальные места, где можно погулять или просто развлечься. У нас не так много достопримечательностей, но, кажется, Розину это ничуть не расстраивает. Даже наоборот. Чем больше мы с ней проводим времени вместе, тем атмосфера между нами становится непринуждённее. Неловкость пропадает, и разговаривать становится гораздо проще.
- Да, - она улыбается. – В детстве я думала, что это тараканы.
Соня смущённо фыркает, а потом зарывается носом в шарф, чтобы спрятаться от мороза. Холодно, но никто из нас не заикается о том, чтобы разбежаться по домам. Да и, признаться, мне лично этого совсем не хочется.
- Тараканы, - издеваюсь я. – Как грибы могут быть похожими на тараканов?
Девушка смотрит себе под ноги, а потом косится на меня, словно я сказал самую ужасную глупость на свете.
- Ну, да, - пожимает плечом. – Могут быть.
- Ты просто никогда не ела жареную картошку с грибами, которую готовит моя мама, - заявляю я.
Соня смеётся.
- Может быть, - Розина фыркает. – Но факт того, что я не особо люблю грибы всё равно остаётся. Все могут что-то не любить из еды, это нормально.
Я прикусываю губу, секунду думая, а потом покорно вздыхаю.
- Да, не спорю. Но картошка мамы безумно вкусная. Ты как-нибудь должна заглянуть к нам на ужин и попробовать её. И отказы не принимаются!
Соня смеётся – я смотрю на её раскрасневшиеся то ли от мороза, то ли от смущения щёки, и немного улыбаюсь. Сейчас она выглядит до безумия милой.
- Я думаю, что ещё рано знакомиться с твоими родителями, - она поворачивается ко мне, а потом смущённо опускает голову.
Мы сворачиваем к перекрёстку и останавливаемся на светофоре – я скольжу взглядом по проносящимся мимо машинам, цепляюсь им за прохожих, которые, укутанные в шубы или в зимние пуховики, мелькают мимо нас, словно опаздывая на какие-то важные встречи. Вижу знакомых на другой стороне дороги, но ребята уже заворачивают за угол и исчезают. Я не уверен, что хотел бы вообще сейчас видеть кого-то из тех, кто бы меня знал. Они по любому решат остановиться и поболтать со мной, да и привяжутся к Соне, чтобы я их познакомил.
- Ну, пока что, - тяну я, почти забывая, о чём мы вообще говорим.
Светофор загорается зелёным, и поток людей подхватывает нас, заставляя перейти на другую сторону улицы.
- Пока что, - передразнивает меня Соня.
Я фыркаю и глубже прячу руки в карманах, которые уже начинают замерзать. Всё-таки гуляем мы довольно-таки давно.
- Не вижу ничего такого в том, если ты придёшь к нам на ужин, - непонимающе бросаю я. – Это же не событие, которое изменит всю твою жизнь за секунду. Тем более мои предки крутые, они только обрадуются.
Девушка ничего не отвечает, и я понимаю, что действительно слегка перешёл границу: на первом свидании уже планировать знакомство с родителями, но с другой стороны, что в этом такого? Не понимаю. Они же не убьют её и не будут строго критиковать за внешность или поведение. Тем более я сказал бы им, что мы не встречаемся, они бы даже не стали заикаться о всяких нелепостях.
- Да не парься, я тебя силком не потащу, - пытаюсь разрядить атмосферу.
- Я и не парилась, - Розина шмыгает носом. – Но к себе на ужин я тебя точно не поведу никогда в жизни!
- Почему? – возмущаюсь я. – Я такой ужасный, что недостоин есть за одним столом с твоей семьёй?
Она качает головой и секунду молчит.
- Мои родители весьма специфичны. И я не хотела бы вообще с ними кого-то знакомить, даже друзей, - признаётся Соня. – Отец не любит посторонних дома, да и вряд ли он вообще обрадуется, что я буду гулять с парнем.
- Ты тусила с парнями? – скептично фыркаю я.
- Ну, - она вздыхает и смотрит вдаль. – У меня всегда получалось лучше дружить с парнями, чем с девушками. Наверное, в сестру пошла. Да и все меня боялись, поэтому особым желанием подкатывать не горели.
- Боялись? – мы идём плечом к плечу, направляясь к дому Сони, потому что на часах почти семь вечера, а никто из нас даже не был дома после школы.
Девушка, наверное, чертовски проголодалась, но вести её в какое-нибудь кафе я сейчас не могу, потому что потратил все карманные деньги на новые кроссовки.
- Я держала в страхе весь район, - шутит Розина. Или не шутит. Я так и не могу понять. – Просто давала понять, что ко мне бесполезно клеиться, поэтому все знали, что это пустая трата времени.
- Но мне ты почему-то не даёшь этого понять, - издеваюсь я.
Она смущается, достаёт телефон из кармана, проверяет время, а потом убирает сотовый обратно.
- Решила, почему бы и не дать тебе шанс, - тянет девушка.
Я улыбаюсь себе под нос, и несколько минут мы идём молча. Уже давно стемнело, и яркие огни города освещают нам путь, словно указатели. Шум главных улиц постепенно начинает отдаляться, а когда мы заворачиваем в сторону переулка, где находится дом Сони, и вовсе исчезает. Я кошусь в сторону подъезда, из которого только что вышли какие-то шумные ребята, и прикусываю губу. Соня не обращает на них внимания – мы добираемся до её дома и останавливаемся возле дверей. Розина неловко топчется на месте, а затем оборачивается ко мне. Мы стоим напротив друг друга, и между нами меньше метра. Стоит сделать всего один шаг, как я сокращу дистанцию до минимального.
- Спасибо за вечер, - говорит Соня.
Я немного улыбаюсь – взгляд невольно скользит к её распухшим от покусывания губам, и я борюсь с навязчивыми мыслями о поцелуе. Стоит ли? Или подождать ещё немного? Всего один шаг, и я смогу поцеловать её...
Она красива. Длинные ресницы, обрамляющие зелёные глаза, подрагивают, выбившаяся прядь волос неровно торчит из-под шапки, пар вырывается изо рта при каждом неровном выдохе.
Я проигрываю в своей внутренней борьбе и делаю шаг вперёд, уже готовый нагнуться и поцеловать Розину, но её проворная рука взлетает вверх и упирается мне в губы. Варежкой. И я замираю, вскидывая бровь.
- В следующий раз, - улыбается Соня, а потом отступает на шаг назад. – Увидимся в школе, Егор.
Я фыркаю и опускаю голову, прикусывая губу.
- Да. Завтра на тренировке, - напоминаю я.
- Ага.
Девушка бросает мне последнюю улыбку и разворачивается, поспешно скрываясь в подъезде, а я ещё несколько секунд стою и думаю о том, что вообще сейчас произошло. Она меня продинамила! Взяла и продинамила! Она мне нравится всё больше и больше!
Я улыбаюсь, фыркаю и разворачиваюсь, направляясь в сторону дома. Нужно ещё пробежаться перед сном, иначе не смогу уснуть. Это уже вошло в привычку. Не жизнь, а сплошные тренировки...
FIKS x TeeMo – Мы Такие Разные
Соня.
На следующий день в школе девчонки только и делают, что расспрашивают меня о свидание со Штормовым, требуя, чтобы я в подробностях поведала им историю нашей прогулки. И я им рассказываю. И про квартиру, и про тайное место в парке, где мы сидели на скамейках, и даже про то, что Егор пытался меня вчера поцеловать, а я его так нагло обломала. Я улыбаюсь, когда вспоминаю неловкие моменты, и пытаюсь скрыть смущение. Никогда бы не думала, что Соня Розина так легко будет рассказывать про парня, да ещё и с таким энтузиазмом.
Юля не отстаёт от меня до самого последнего урока, а из-за её громкой болтовни уже весь класс в курсе, что я гуляю с Егором. Они уже начали распускать слух, словно бы мы с ним встречаемся. Вот что за люди? И недели в школе не проучилась, а уже столько всего.
После школы я иду домой, потому что со Штормовым мы договорились встретиться вечером и пойти вместе на его тренировку. Она в шесть часов, поэтому парень зайдёт за мной пораньше. Ещё он обещал познакомить меня с Матвеем, потому что тот, скорее всего, тоже составит нам компанию.
Всё идёт прекрасно, пока я не открываю дверь квартиры и не пересекаю порог, оказываясь в тепле.
- Да ты несёшь бред! – голос сестры разлетается по дому, и я сразу понимаю, что они с родителями опять ругаются. – Ты себя послушай со стороны хоть!
- Он просто не умеет общаться, - мама снова пытается переубедить Машу в том, что отец просто немного туповат в общении и не понимает, что можно говорить, а что нельзя.
- Да мне плевать, - я слышу, как отодвигается стул. – Пусть тогда вообще со мной не разговаривает! Мне осточертело, - она запинается на этом слове и пытается его нормально выговорить, - выслушивать от него всё это дерьмо. Если он оплачивает моё обучение, это не значит, что я должна в его ногах ползать!
Я снимаю куртку как раз в тот момент, когда сестра выскакивает из кухни и направляется к двери. Маша поджимает губы, когда видит меня, качает головой, мол, достало всё это, быстро натягивает пальто, сапоги и, даже не застёгиваясь, выскакивает на лестничную площадку.
Мда...
Впрочем, ничего нового.
***
Егор заходит за мной примерно в полшестого, и я незаметно выскакиваю из квартиры, чтобы избежать расспросов, куда и зачем я пошла. Маша домой так и не приходила. Я бы на её месте нашла бы себе парня и переехала бы к нему, хотя предки тогда вообще от неё откажутся.
- Как отучилась? – спрашивает Штормов, когда мы уже отходим от дома и направляемся в сторону остановки.
Зал находится не так близко от моего дома, чтобы добираться пешком, особенно, когда до тренировки всего полчаса, поэтому мы решаем поехать на маршрутке.
- Неплохо, - улыбаюсь я. – Ничего сложного не было. А ты?
Он пожимает плечом.
- Да тоже. Как обычно скучно и неинтересно. Напоминали, что скоро конец года и что нам нужно до следующей недели сказать классной, какие экзамены мы будем на ОГЭ сдавать.
- Решил уже?
Мы сворачиваем направо и идём сразу к главной улице.
- Да не знаю. Русский, математика. Плюс три обязательных. Может, литературу, общество или географию. Что полегче возьму, мне всё равно это не пригодится, - Егор шмыгает носом. – Я не собираюсь никуда поступать, буду дальше тренироваться и пытаться выйти на региональные. Хочу полностью боксу себя посвятить.
Я немного улыбаюсь.
- Это круто, - говорю я. – У тебя есть мечта. А я понятия не имею, что делать после школы.
- Может, ещё не время просто, - он улыбается. – Ты в десятый идёшь?
- Да, - я киваю. – Отец всё равно заставит. Тем более, я пока не знаю, куда буду поступать. Предки хотят, чтобы я на врача пошла, но это не моё. А ты?
Штормов смотрит на меня.
- Идёшь в десятый? – уточняю я, решив, что парень упустил суть диалога, но тот просто качает головой.
- Не хочу, - признаётся Егор. – Делать мне там нечего, только время буду тратить. После девятого сразу хочу свалить.
- Понятно.
Мы добираемся до остановки и сразу же замечаем подъезжающую маршрутку, что удивительно, потому что обычно мне приходится по сто часов тут торчать, прежде чем хоть что-то появится на горизонте. Парень тормозит её, и мы протискиваемся внутрь. Народу – тьма. Все в это время едут домой с работы, поэтому транспорты забиты битком. Я ощущаю себя килькой в банке, которую кто-то трясёт, пытаясь понять, достаточно ли рыбы здесь и стоит ли покупать именно эту. Егор оплачивает проезди пробирается ко мне, вставая таким образом, чтобы оградить меня от людей. Я оказываюсь слишком близко к нему, ощущая его руку на спине, которая отгораживает меня от какого-то парня рядом. Благо мы оба в куртках, и я не так сильно чувствую его прикосновения.
Дорога кажется вечной, и когда мы, наконец, пробираемся к выходу и оказываемся на свободе, я облегчённо вздыхаю.
- В это время всегда так, - бросает Егор, смотря вслед уезжающей маршрутке.
- Ага. Очень весело.
Я осматриваюсь. В этом районе я ещё не была, поэтому каждое здание здесь мне кажется незнакомым.
- Пошли.
Штормов кивает на светофор – мы переходим на другую сторону улицы, проходим сбоку здания и останавливаемся перед небольшой дверью, над которой висит вывеска «Спарта». Часы работы: с 9:00 до 23:00. В сб и вс с 10:00 до 21:00.
Егор открывает дверь и придерживает её – я нерешительно прохожу внутрь и осматриваюсь.
- Сюда, - Штормов кивает на проход слева и первым идёт в ту сторону.
Я следую за ним, разглядывая коридор. Следующая дверь приводит нас в шумный зал. Здесь тепло, даже душно, и пахнет потом. Хотя нет, не потом. Это запах тренировок.
Звуки ударов о боксёрские груши наполняет пространство, я слышу смех, голоса, какие-то команды. Здесь словно своя собственная атмосфера. Я смотрю на ринг, на котором дерутся два парня, а тренер стоит сбоку и комментирует всё это, отдавая команды. Замечаю каких-то мелких парней, лет тринадцати, даже есть пара девчонок в дальнем углу.
- Привет, Егор, - какой-то парень, которому лет за двадцать, подходит к нам и пожимает руку Штормову. – Ты сегодня с дамой?
Он замечает меня и улыбается. У незнакомца разбита губа, которая до сих пор кровоточит.
- Привет, - мой голос звучит неловко.
- Да, она со мной, - Егор хватает меня под локоть и ведёт в сторону ринга. – Эй, па!
Мужчина, судя по всему тренер, оборачивается и замечает нас. Его взгляд задерживается на мне. Стоп. Он назвал его только что «па»? Это его отец?
Мне становится неудобно, и я нелепо переступаю с ноги на ногу, пытаясь ненавязчиво вытащить локоть из захвата парня, но тот не отпускает.
- Это Соня, - Егора вообще ничего не смущает, и он ведёт себя так, словно ничего особого не происходит. – Это мой папаша.
- Добрый вечер, - улыбаюсь я.
- Приятно познакомиться, Соня, - мужчина скрывает своё удивление и посматривает то на меня, то на Егора. – Сергей Петрович. Тренер этого клоуна.
- Ой...
Штормов закатывает глаза и подталкивает меня подальше от ринга.
- Ты не говорил, что твой тренер – это твой отец, - шиплю я, чтобы меня мог услышать только парень. – Мог бы предупредить!
- Разве? – Егор на секунду замирает. – Да не важно. Посиди пока здесь, - парень буквально силой меня усаживает на скамейку. – С Матвейкой поболтай, а я пока переоденусь.
Я удивлённо смотрю на Штормова, который поспешно скрывается где-то в соседнем помещении, и пытаюсь сообразить, что вообще только что произошло. Только через несколько секунд я замечаю, что на скамейке рядом со мной сидит какой-то парень и жуёт сухарики.
- Привет, - тянет он.
- Привет. Ты...
- Я Матвей, друг Егора. А ты Соня, да?
- Ага.
Парень в клетчатой красной рубашке – его куртка лежит рядом с ним на скамейке. У него чёрные волосы и тёмные глаза, а губы налитые кровью, словно он недавно съел вишнёвое мороженое.
- Не обращай внимания, он всегда такой, - парень отправляет в рот сухарик. – Будешь?
- Не, спасибо.
Я расстёгиваю куртку, потому что находиться здесь становится жарко, но не снимаю её. Смотрю на Сергея Петровича, который командует парням на ринге, чтобы они правильно двигались, следили за ногами и уходили от ударов, снова осматриваю помещение, замечая на себе заинтересованные взгляды.
- А ты тоже тренируешься? – спрашиваю я у Матвея.
- Нет, - фыркает он. – Просто домой не хочу, вот и сижу здесь. Всё равно делать нечего.
Я ничего не отвечаю, снова осматриваю парней, которые разминаются, тренируются и выполняют какие-то упражнения, и вздыхаю. Ладно, проверим, так хорош Егор Штормов на ринге, как считают другие. Хотя... Я ведь совершенно в этом ничего не смыслю.
Thousand Foot Krutch – I Climb
Егор.
Я быстро стаскиваю верхнюю одежду и переодеваюсь. Натягиваю шорты, кроссовки, футболку, защитный шлем и перчатки, после чего поспешно покидаю раздевалку. Во мне сейчас столько энергии, что я готов взорваться, если сию же минуту не окажусь на ринге и не отправлю парочку парней в нокаут.
Я смотрю на Соню – она сидит спиной ко мне рядом с Матвеем и не замечает, как я решительно направляюсь к рингу. Обычно у меня такой энтузиазм только перед реальным боем, а никак не во время тренировки, но я ничего не могу с собой поделать.
- Разминка, - тянет отец, замечая меня.
Он с одного взгляда понимает, что сегодня я не намерен разогреваться. И тренер прекрасно знает, что спорить со мной бесполезно, я всё равно сделаю так, как хочу. Особенно на глазах у девчонки.
- К чёрту!
Я ловко взбираюсь на ринг и подпрыгиваю, нанося по воздуху пару ударов. Замечаю на себе взгляд Розиной и мысленно усмехаюсь.
Отец качает головой, поджимая губы.
- Дим, на ринг! – командует тренер, а потом манит меня к себе рукой. Я неохотно приближаюсь к нему, прекрасно представляя, о чём он сейчас мне скажет. – Егор, - отец понижает голос, когда я свешиваюсь через тросы. – Если ты решил выпендриться перед девчонкой, хотя бы не облажайся.
- Да я никогда не проигрываю, - улыбаюсь я.
- Думаешь, я тебя не знаю? – отец вскидывает брови. – Ты сливаешь бой каждый раз, когда пытаешься красоваться. Сосредоточься на противнике.
Я смотрю на Соню и улыбаюсь чуть шире.
- Это просто тренировка, - вижу, как Матвей что-то говорит Розиной, и та кивает.
- Каждая тренировка – это бой, - тренер ударяет меня ладонью по перчатке, чтобы я обратил на него внимание и перестал пялиться на Розину, но я не отрываю от неё взгляда, словно мысленно пытаясь заставить посмотреть на меня. – Если ты здесь халатно относишься к спаррингу, то что говорить про профессиональный спорт? На ринге твои мысли должны быть только о противнике, а не о девчонке, которая тебе нравится. Будь серьёзнее, Егор. Сколько раз тебе повторять?
Я, наконец, отрываю взгляд от Розиной и смотрю на отца.
- Я приведу Соню к нам на ужин, ты не против? – делаю вид, что не слышал ни единого слова из лекции тренера. – Может, на этой неделе. Или на следующей.
Отец вздыхает.
- Если выиграешь этот бой, - отмахивается он.
Я фыркаю, затем отстраняюсь и возвращаюсь в центр как раз в тот момент, когда Дима Поликаров, один из неплохих боксёров в этом клубе, поднимается на ринг. Мы стукаемся перчатками в знак приветствия, а потом отступаем. Я поднимаю руки перед собой.
- Начали, - командует тренер.
Я первым наступаю на противника, делая несколько пробных комбинаций, - Дима ставит блок и закрывает лицо, уклоняясь, затем пытается достать меня ударом левой снизу, но я бью по его перчатке и отвожу замах в сторону. Сгибаю колени, уклоняюсь от выпада Поликарова, ухожу в сторону и натыкаюсь на тросы, с разворота перекатываюсь вбок и оказываюсь зажатым в углу.
- Уходи из угла, - командует отец, Дима уже пытается прижать меня, но я ставлю блок и сильно ударяю ему по рёбрам, затем пользуюсь замешательством парня и провожу серию ударов. – Дима, за коленями следи. Ногами работай.
Я бросаю взгляд на Соню, которая смотрит на меня, и еле успеваю уклониться от замаха противника. Пытаюсь ударить его в голову, но Дима наклоняется в бок и уходит.
- Что вы как бабы на танцах! – орёт отец. – Поактивнее!
Я снова атакую, несколько раз ударяю по блоку Димы, затем захожу снизу по рёбрам, пытаюсь достать до его второго бока, но парень резко ударяет меня по носу, и я отшатываюсь назад.
- Защита, Егор! – громко говорит отец. – Уходи, что ты мнёшься!
Я отступаю под ударами Димы, уклоняюсь и случайно спотыкаюсь, падая на ринг. Успеваю подняться на ноги, пока меня полностью не прижали. Меня пытаются завести в угол, но я нагибаюсь, прохожу под рукой противника и провожу серию ударов по его рёбрам – тот отлетает к тросам и ставит блок, защищая лицо и корпус.
Я случайно замечаю Соню, которая о чём-то болтает с Матвеем, затем она берёт у него из пачки сухарики и отправляет в рот. В этот момент я отвлекаюсь и пропускаю сильный удар в голову. На секунду всё темнее, и шум в ушах разрывает меня изнутри. Я отшатываюсь, с трудом слыша слова отца:
- Егор, сосредоточься!
Чёрт, я отвлёкся. Хватит с ним играть...
Ухожу от выпадов Димы, а потом резко ударяю ему в рёбра, затем пробиваю блок и несколько раз заезжаю по голове. Последний удар снизу в челюсть заставляет противника упасть на ринг.
Я победил.
- Молодец, Егор, - без энтузиазма хвалит меня тренер. – А теперь на грушу. Будешь сегодня отрабатывать удары. Дим, живой?
- Ага.
Я помогаю парню подняться на ноги. Мы дружескими хлопаем друг друга по перчаткам. Отец снова зовёт меня к себе.
- Так что на счёт ужина? – шучу я, когда оказываюсь рядом с ним. Папа поджимает губы и с упрёком смотрит на меня. – Что? Я же победил.
Тренер вздыхает и опускает голову, думая над чем-то, а затем снова смотрит на меня.
- Знаешь, в чём твоя проблема, Егор? – я облокачиваюсь на тросы, чтобы нагнуться чуть ниже к мужчине. – Ты думаешь, что ты круче всех, что ты непобедим, что ты самый сильный, самый ловкий, самый удачливый. Вышел на ринг, и уже победа у тебя в кармане, но вся проблема в том, что это совершенно не так. Если тебя сейчас выпустить на профессиональные соревнования, ты ляжешь в первом раунде. Победы затуманили тебе мозги. Ты постоянно недооцениваешь соперников, ставишь себя выше него. Вот эта твоя череда побед на соревнованиях чистая удача. И когда-нибудь она закончится, если ты продолжишь и дальше так халатно относиться ко всему.
Я смотрю на отца, а потом говорю:
- Но ведь я действительно круче всех, - шучу я. Тренер закатывает глаза и отмахивается, мол, бесполезно с тобой разговаривать. Он разворачивается и направляется в сторону тренерской. – А что на счёт ужина?
- Я не против, - бросает отец.
Я улыбаюсь и спускаюсь с ринга – Соня смотрит на меня, пока я иду в её сторону.
- Круто, - говорит девушка. – Особенно последние удары.
Я фыркаю, довольно улыбаясь.
- Это ещё что, - тяну я, снимая перчатки, затем боксёрский шлем с головы. – Ты меня во время настоящего боя не видела. У нас скоро соревнования, так что ты должна обязательно прийти. И кстати, - я провожу рукой по волосам, убирая пот со лба. – Отец не против, если ты придёшь к нам на ужин как-нибудь.
- Что? – выпаливает Розина, затем смущенно отворачивается. – Я же сказала, что ещё не соглашалась на это.
- Я заранее спросил, - пожимаю плечом.
Матвей смеётся, и я залепляю ему оплеуху.
- Эй, за что?
- За всё хорошее! Я к груше. Потусите ещё немного без меня, - я улыбаюсь Соне, а потом отхожу в сторону.
Кажется, отец обиделся, раз поставил меня на всю тренировку отрабатывать удары. Сегодня мы должны были с ним заниматься с защитой, а он картинно развернулся и ушёл в тренерскую. Ну и ладно.
***
- Как тебе наш клуб? – спрашиваю я Соню, как только Матвей оставляет нас одних.
Мы возвращаемся после тренировки пешком – мне всё ещё дико жарко после упражнений, и даже вечерний мороз не остужает мой пыл.
- Здорово, - девушка улыбается. – Мне понравилось. Не думала, что будет так интересно наблюдать за тем, как тебя избивают.
Она смеётся.
- Слышь. Кто кого ещё там избивал, - я скольжу по льду, удерживая равновесие, а потом разворачиваюсь и иду спиной вперёд. – Так ты придёшь к нам на ужин?
- Может быть, - Розина пожимает плечом и лукаво смотрит на меня. – Как-нибудь.
- Могу позвать Матвея, если ты стесняешься, - улыбаюсь я.
- Как хочешь, - она хлопает меня по плечу, а потом опускает голову. – Что тебе говорил отец после боя?
Я неохотно кривлюсь, снова возвращаясь в нормальное положение, и иду прямо.
- Ругал, типа я несерьёзно отношусь к противнику, что я слишком зазнался из-за побед и что красуюсь перед тобой, - я замолкаю и прячу руки в карманах.
- А ты красовался передо мной? – издевается Соня.
- Ну, так. Немножко.
Девушка смеётся, сворачивая на перекрёстке, чтобы срезать дорогу до дома. Я следую за ней, и мы молча проходим до конца улицы.
- Что на выходных делаешь? – спрашиваю я.
- Не знаю, - Розина пожимает плечом. – Есть предложения? – я открываю рот, но девушка добавляет. – Кроме ужина.
Мы снова смеёмся.
- Я что-нибудь придумаю, - обещаю я.
- Вот когда придумаешь, тогда поговорим, - Соня останавливается, потому что мы уже добираемся до её дома, и разворачивается на каблуках ко мне лицом. – Спасибо за вечер, Егор.
- Спасибо тебе, - улыбаюсь я.
Повисает неловкое молчание, где по закону фильмов должен будет произойти поцелуй. И мне дико этого хочется. Вся эта энергия, которая преследовала меня с момента выхода из раздевалки, была нужна именно для этого момента. Я хотел не выйти на ринг и побить кого-нибудь, я просто хотел поцеловать эту девчонку. И только сейчас, стоя перед подъездом её дома, я это понимаю.
Розина прикусывает губу, а потом разворачивается, чтобы уйти, но я чёрта с два её так просто отпущу.
Я хватаю её за локоть и разворачиваю, обнимая за талию. Соня шумно выдыхает, чуть ли не падая на каблуках, но я держу её крепко.
- Егор... - шепчет Розина.
- Что? – так же.
- Ты...
Я наклоняюсь, чтобы прикоснуться к её губам, но её проворная рука снова останавливает меня. И опять эта глупая варежка! Поэтому я терпеть их не могу. Думаю, сейчас должна последовать фраза «в другой раз».
- Ты вчера это говорила, - выдыхаю я, убирая её руку и решительно впиваясь в её губы поцелуем.
Соня не сопротивляется, и я сильнее прижимаю девушку к себе, проклиная всех на свете за то, что сейчас не лето. В куртках жутко неудобно. Такое чувство, что между нами целая пропасть, и как бы сильно я не притягивал к себе Розину, ничего не меняется.
Её руки обнимают меня за талию, наши дыхания сливаются, а разгорячённые поцелуи затягивают в водоворот, из которого я не могу вырваться. У неё такие сладкие губы, что хочется съесть их, словно мороженое. Я прикасаюсь ладонью к её щеке, затем опускаю руку на шею. Её тело горячее и испепеляющее, будто само пламя течёт в её венах вместо крови.
Где-то срабатывает сигнализация от машины, затем кто-то кричит. Соня отстраняется от меня – её веки немного опущены, взгляд томный, а щёки раскрасневшиеся.
- Егор, - шепчет Розина.
Я легко целую её, а потом немного отстраняюсь. Девушка улыбается и отводит взгляд в сторону.
- О, Господи, - шарахается Соня, замечая кого-то, а потом начинает смеяться. – Чё ты подкрадываешься! Шпион.
Я отступаю и оборачиваюсь. В стороне стоит девушка в чёрном пальто, на голове у неё серый шарф и капюшон, волосы длинные тёмные, изящные чёрные брови. Она ниже Сони и миниатюрнее, хотя и на каблуках.
Незнакомка сдерживает смех.
- Да я подумала, вы испугаетесь, если я пройду незаметно и хлопну дверью подъезда, - она подходит ближе, заинтересованно разглядывая меня.
- Это моя сестра, - бросает Розина. – Маша.
- О, - я улыбаюсь. – Привет. Я Егор. Ну... - я неловко переступаю с ноги на ногу.
- Наслышана, - улыбается девушка, останавливаясь рядом с сестрой. – Извиняюсь, что помешала. Развлекайтесь дальше...
Маша дёргает бровями, а потом идёт в сторону подъезда.
- Подожди, Маш, - Соня заставляет сестру остановиться. – Я пойду, - девушка поворачивается ко мне. - Напиши мне на счёт выходных, когда придумаешь.
- Хорошо, - я улыбаюсь.
Соня прикусывает губу, топчется на месте, а потом приближается и целует меня.
- Пока, - она смущённо отстраняется и поспешно отходит в сторону.
- Увидимся!
Девушка скрываются в подъезде. Я осматриваю окна дома, улыбаюсь себе под нос, а потом разворачиваюсь и ухожу. Не хватало ещё на её родителей наткнуться, а то, суда по её рассказам, они мне не обрадуются...
Соня.
- Милый мальчик, - подкалывает сестра, пока мы поднимаемся в квартиру. – Ну и как он целуется?
Я смущённо надуваюсь, вспоминая наш поцелуй перед подъездом, его руки, касающиеся моей шеи, обжигающее безумное дыхание и его крепкие объятия. Не могу перестать улыбаться: щёки горят, а приятное тепло разливается у меня в груди. Никогда в жизни подобного не испытывала!
- Неплохо, - довольно тяну я. – Очень даже...
- Да ты вся светишься! – Маша толкает меня локтём в бок.
- Ничего подобного, - я пихаю её в ответ, но чуть сильнее. – Только не говори маме, а то она отцу растреплет. Да и с вопросами пристанет.
- Пф-ф, - сестра вскидывает руки. – А то я не знаю. Проходила через это кучу раз. «А покажи фото, а какой он, а как зовут», - передразнивает она мать.
Я смеюсь.
- Не думаю, что папа обрадуется этому, - я взбегаю на лестничный пролёт и поворачиваюсь к Маше, чтобы подождать её. – Хотя, учитывая мою жизнь, я ещё удивляюсь, почему он мне жучок не подсунул, чтобы следить за мной. Он только и делает, что к тебе придирается, а я так, словно бы и не существую уже.
Сестра закатывает глаза и поджимает губы.
- Как-то лет в шестнадцать, когда я впервые переспала с парнем, он устроил дикий скандал, словно это конец света, а потом ходил покупать мне новый телефон со специальным списком, который нашёл в интернете. Там были модели, куда можно жучок запихнуть, - Маша качает головой. – Мама рассказала мне об этом только через пару лет. Говорила, что там столько крутых телефонов было, а он как дурак со своим списком ходил и искал именно те модели. Но жучок он мне так и не поставил.
Я фыркаю, пряча руки в карманах. Я помню что-то подобное. Мне тогда было десять, и я понятия не имела, из-за чего все кричат и злятся. Наверное, именно с того момента между сестрой и отцом появилась эта огромная пропасть. А, может быть, даже раньше.
- Да, что-то такое припоминаю, - тяну я, облизывая губы. – Учитывая, в каких тисках тебя отец держит, я словно так, для виду в доме нахожусь. Ты, кстати, только сейчас домой идёшь что ли?
Я вспоминаю, что днём сестра снова поругалась с родителями и куда-то ушла, как раз в тот момент, когда я вернулась со школы. Прошло уже несколько часов.
- Ага, - Маша удручённо кривится. – Гуляла с подругой. Не хотела домой возвращаться. Завтра на пары с утра, надо ещё лекции переписать, пока не забыла.
- А мне в шко-о-лу, - неохотно морщусь, останавливаясь перед нашей квартирой.
- Я даже не знаю, что хуже, - сестра толкает меня в бок и открывает дверь, заходя внутрь.
Я слышу звуки телевизора, закипающий чайник и маму, которая снова в миллионный раз за свою жизнь моет посуду. Здесь ничего не меняется: мать заядлая домохозяйка, отец единственный, кто работает в нашей семье и кто считает это великим героизмом, мол, вы делаете всё, что я захочу лишь из-за того, что я зарабатываю деньги. Это бред. Полнейший. Мою сестру это бесит, потому что каждый раз при ссоре отец тычет в то, что оплачивает её обучение. «Пока ты живёшь в моём доме, делаешь всё, что я тебе скажу». По моему, он слишком переоценивает свою роль в семье, особенно, когда в очередной раз говорит матери, что она тупая и ничего не умеет. Я стараюсь не лезть в это, в отличие от сестры. Её вся эта ситуация раздражает, поэтому она вечно скалится в сторону отца и пытается убедить маму в том, чтобы она перестала прогибаться под мужа и нашла уже себе хоть какую-то работу. Потому такое отношение к человеку действительно настоящая низость.
Я раздеваюсь – Маша делает это быстрее, чтобы поспешно скрыться в своей комнате и не попасться на глаза родителей. Мне же всё равно. Я снимаю куртку, сапоги, стягиваю шапку. Ничего не сможет испортить мне настроение, потому я всё ещё могу почувствовать еле уловимый вкус губ Егора Штормова.
Родители не знают о нём. Тайна – она переполняет меня, живёт внутри меня и расцветает, словно красивый завораживающий цветок. Осталось только бороться с желанием поделиться ею, потому что тогда это всё перестанет быть секретом.
***
Егор ничего не пишет по поводу выходных, и когда они наступают, я решаю, что парень просто не смог ничего придумать, чтобы заинтересовать меня. Или, возможно, у него просто нарисовались свои какие-то дела. Суббота проходит незаметно и скучно – я весь день сижу в своей комнате и делаю уроки на понедельник, чтобы завтра не забивать ими голову и спокойно отдохнуть. Иногда ко мне заходит Маша и помогает с заданиями, мы болтаем, слушаем музыку и обсуждаем мальчиков.
Сестра снова говорит о бывшем. Пару лет назад она встречалась с одним мальчиком, но он её бросил из-за каких-то своих заморочек. Они продолжили общаться, и вот уже почти два года как являются «друзьями», которые периодически пересекаются в коридорах универа, обнимаются при встрече, болтают, постоянно перепиваются «вконтакте» и периодически обсуждают пошлости. Маша была влюблена в него, долго переживала из-за расставания, и до сих пор её маленький разбитый мирок вертится вокруг этого мальчика. Что бы она не говорила, я вижу, как он тянет её вниз, а она вроде бы и не против. Найти бы ей нормального парня, но вот тянет её вечно на всяких идиотов. У неё весьма специфический вкус.
Вечером, когда я полностью заканчиваю с уроками, мне пишет Егор и требует, чтобы я срочно одевалась и выходила на улицу. Мне ничего не остаётся, как повиноваться, а когда я спускаюсь вниз и выхожу из подъезда, вижу машину, возле которой стоит Штормов, нетерпеливо подпрыгивающий на месте, наверное, чтобы согреться. Меня чуть ли не силком заставляют залезть внутрь – за рулём какой-то незнакомый парень, возможно, водитель такси или просто знакомый Егора – и увозят прочь от моего дома. Я ничего не понимаю.
- Так, куда мы едем? – пытаюсь расспросить Штормова, но тот загадочно улыбается.
- Это сюрприз, - парень сидит на переднем сидении. – Только у меня просьба, если захочешь меня побить, бей в живот, а то отец решит, что я подрался с кем-то. У меня с ним договорённость, если буду драться помимо ринга в уличных передрягах, то он не будет меня тренировать.
Я хмурюсь, подозрительно поглядывая то на Егора, то на водителя. Что это за место, из-за которого я могу разозлиться и побить парня? Не нравится мне это.
- Почему я должна захотеть избить тебя? – спрашиваю я, прекрасно понимая, что даже если у меня возникнет такое желание, то у меня всё равно ничего не получится. Если только Штормов не будет сопротивляться.
- Ну, - парень улыбается.
Я прищуриваясь, узнавая дорогу, ведущую в школу, и едкое осознание ситуации начинает проникать в мои мысли.
- Только не говори, что везёшь меня к себе домой на ужин? – с упрёком тяну я.
Штормов виновато оборачивается, хотя я понимаю, что парень только этого и добивался, чтобы познакомить меня со своими родителями. Но зачем? Вот что за человек.
- Я ничего не мог поделать, - сознаётся Егор. – Отец рассказал про тебя матери, и она настояла, чтобы я тебя привёл домой на ужин. Я не смог отвертеться.
Я закатываю глаза.
- Так уж и настояла.
Штормов улыбается.
- Да не бойся, всё нормально будет.
Мы, наконец, доезжаем до нужного места: Штормов благодарит водителя, прощается с ним и выходит из машины. Я следую его примеру, понимая, что это всё-таки не такси, а просто какой-то друг, который согласился помочь боксёру.
Мне неловко, и я не особо горю желанием идти на встречу с родителями Егора, ведь мы даже не встречаемся, чтобы заходить так далеко, но отступать уже некуда, потому что парень решительно берёт меня за руку и тянет в сторону подъезда.
- Я всё-таки думаю, что мы слишком спешим, - бормочу я, когда мы поднимаемся на лифте.
- Да брось, это просто ужин, ничего такого, - отмахивается парень.
- Ага. Вечно у тебя так просто всё, - бурчу я. - А ничего, что мы с тобой знакомы меньше недели? И ты так просто тащишь меня на встречу с родителями. Это как минимум странно.
Штормов вздыхает.
- Расслабься, - двери лифта открываются. – С папой ты уже знакома, так что худшее уже позади.
Егор тянет меня на лестничную площадку – мы подходим к квартире, парень открывает дверь и пропускает меня вперёд. Переборов своё волнение, я переступаю порог квартиры, а когда Штормов закрывает за собой дверь, чувствую себя в ловушке.
- Ма, мы дома, - кричит Егор, небрежно стаскивая с себя ботинки и стягивая куртку.
Из кухни появляется улыбающаяся женщина с тёмно-русыми волосами чуть ниже плеч. Она ниже меня ростом в бежевой кофточке и подкрашенными глазами. Выглядит она молодой и бодрой.
- Добрый вечер, - здороваюсь я, начиная расстёгивать куртку.
- Привет, - женщина улыбается. – Егор помоги девушке раздеться, чего встал. Я уже накрываю на стол. Отец сегодня задержится, Виталий Аркадьевич заболел, ему придётся подменить его.
- О, - Штормов бросает шапку на тумбочку и забирает у меня куртку, пока я разуваюсь. – Жаль. Да пофиг, Соня с ним уже познакомилась в зале, он не расстроится. По моему, он специально там остался, как думаешь.
- Не говори глупостей, - отмахивается его мама. – Сонечка, проходи.
Я кошусь на Егора и иду в сторону кухни.
- Егор рассказывал, что вы с ним в школе познакомились, – женщина ставит на стол тарелки с картошкой, салатом и ещё чем-то непонятным, пока я сажусь на диванчик.
- Ага. Я недавно перевелась в параллельный класс, - говорю я, высматривая Штормова в коридоре, но тот куда-то успел сбежать.
- А раньше где училась? – она ставит передо мной тарелку.
- Ну, я жила в области, недалеко отсюда, а потом мы с родителями переехали в этот город.
- Вот оно как, - женщина улыбается, расставляя посуду на столе. – Егор, давай быстрее! – кричит она. - Тебе наложить?
- Я сама.
Коротко улыбаюсь и беру свою тарелку, накладывая всего понемногу. Есть особо не хочется, потому что я дома успела перекусить, а Штормов вообще даже не предупреждал о том, что сегодня намечается ужин. Когда парень появляется на кухне, он садится рядом и толкает меня, чтобы я подвинулась. Приходится сесть чуть дальше.
- Картошка с грибами, - тянет Егор, издеваясь. Он накладывает себе целую гору на тарелку. – Как ты любишь.
- Ага, - кошусь в его сторону.
Всё равно отказываться как-то неприлично, поэтому придётся есть нелюбимые грибы. Ну, мы не маленькие, не капризные, потерпим.
Я отправляю в рот кусочек картошки и с удивлением понимаю, что она получилась действительно вкусной. Моя мама готовит совершенно по другому, и я не особо люблю её стряпню, за некоторым исключением.
- Очень вкусно, - говорю я.
- Спасибо, дорогая, - улыбается мама Егора.
Я искоса поглядываю то на парня, то на его маму, и думаю о том, что даже не знаю, как её зовут. Она милая и добрая, по крайней мере мне так кажется. И глаза у неё точно такие же, как у её сына. Завораживающие.
Ужин проходит спокойно. Мы мило болтаем о всяких глупостях вроде учёбы и дальнейших планах после экзаменов. Я узнаю, что маму Егора зовут Марина Алексеевна. Она работает в больнице хирургом уже двенадцать лет и безумно любит нескончаемые бразильские сериалы на подобие «Клон» или «Хозяйка судьбы». Про своих родителей я ничего не рассказываю, лишь отмахиваюсь, что у нас всё хорошо и прекрасно, в основном Марина Алексеевна сама рассказывает разные моменты из жизни, так что напрягаться не приходится. Егор изредка вставляет какие-нибудь комментарии или шуточки – он сидит настолько близко, что мы иногда касаемся друг друга плечами.
- Я поставлю чай, будете сладкое? – спрашивает женщина, когда мы заканчиваем ужинать.
- Мы в комнате попьём, позови, когда вскипит, - бросает Егор, поднимаясь на ноги.
Я следую его примеру, коротко улыбаюсь Марине Алексеевне и плетусь за парнем.
Комната Егора Штормова напоминает тренажёрный зал. Здесь стоит боксёрский тренажёр в виде туловища человека на специальном креплении, силовой тренажёр со штангой, какие-то гантели, рюкзаки, специальные спортивные бутылки в углу, боксёрские перчатки и шлем валяются рядом на полу. Слева диван, напротив телевизор, ноутбук на тумбочке. Шкаф в другом углу – из него торчат какие-то вещи.
- Немного не убрано, - тянет Егор.
- Да ладно, - я осматриваюсь, скользя взглядом по комнате, а потом поворачиваюсь к парню.
Штормов проходит к дивану и садится на него с таким видом, словно только что пробежал пару километров – я подхожу к нему и присаживаюсь рядом.
- У тебя милая мама, - наблюдаю за тем, как парень включает телевизор.
- Ага, - Егор вытягивает руку и кладёт позади меня на спинку дивана, и я чувствую, как череда мурашек скользит по шее.
Всё начинает покалывать. Пальцы парня прикасаются к моим волосам, и я приятно морщусь, склоняя голову. Звуки телевизора заглушают биение моего сердца – я прикусываю губу и немного улыбаюсь.
- Ты красивая, - говорит Егор, и я только сейчас замечаю на себе его изучающий взгляд.
- Вовсе нет, - отмахиваюсь я.
Он закатывает глаза и садится чуть ближе, утыкаясь носом в мой висок, а потом и в волосы, начиная вдыхать их запах. Я не отталкиваю его, потому что мне дико приятно. И щекотно. И хочется улыбаться, словно я ребёнок, которому купили мороженое.
Я осторожно поворачиваю в его сторону голову и чуть прикрываю глаза, пытаясь уловить запах Егора, а потом его губы находят мои, и мы тонем в нежном поцелуе. Я хватаю ртом его улыбку, обнимаю за талию, чтобы оказаться чуть ближе, а его обжигающие пальцы обхватывают мою шею, зарываются в волосы, гладят плечи. И в эту секунду я понимаю, что именно это мне и надо, этого я хочу, словно это смысл моей жизни: чувства, которые Егор разжигает внутри меня, словно он бензин, от которого я начинаю пылать ещё ярче.
И когда я уже готова окончательно согласиться с этим, Штормов отстраняется и смотрит прямо мне в глаза.
- Давай замутим? – спрашивает он, тяжело дыша.
- Что? – я удивлённо вскидываю бровь.
- Ну, а что? Всё равно всё к этому ведёт. Ты мне нравишься, и я тебе тоже, чего тянуть?
- Всё так легко у тебя всегда, - шепчу я, коротко целуя Егора.
Он притягивает меня ближе за талию, и я немного выгибаю спину.
- Так что?
Я медлю, вглядываясь в его изумительные голубые глаза, от которых я теряю голову с каждой секундой всё больше и больше, смотрю на его губы и немного улыбаюсь.
- Ладно, давай. Я согласна, - сдаюсь я, понимая, что не могу сопротивляться этому человеку.
Егор довольно улыбается и снова целует меня, притягивая ещё ближе. Я почти заползаю к нему на колени, когда в дверь стучится его мама и зовёт пить чай. Нам приходится отстраниться друг от друга, чтобы для начала хотя бы отдышаться.
Я чувствую, как пылаю. Сгораю изнутри, готовая возродиться заново из пепла, словно феникс, а потом взлететь к солнцу, чтобы подпалить крылья и рухнуть обратно на землю. И это чувство невероятно!
Вот так я и Егор Штормов начали встречаться. Быстро, дико, безвозвратно и без лишних вопросов. В этом был весь Егор. Он был простым прямолинейным наивным парнем, мечтающим вырваться в профессиональный спорт, считающим, что он непобедим, и по уши влюблённым в меня.
24,<.