месяц седьмой.
В первый день седьмого месяца мы так же не говорили. И во второй, и даже в третий. Мы, может, не говорили целую неделю. До тех пор, пока ночью его не подкараулили два крепких мужичка. Как же удачно, что в эту ночь я был в добром здравии и совершенно не спал, а снова сидел у окна. Они спрятались за его спиной, а я стал в попыхах одеваться. Вышел спокойно и спускался к берегу так же, чтобы не спугнуть ни притаившихся, ни Антона. Я стал просто ждать. Ждать, когда они решать что-то сделать. Слушал их шёпот.
-Слушай... - начал первый, - он на девку в этой рубахе так похож. А ты знаешь, что жена у меня давно померла.
-Понял, что предлагаешь. Я в этом участвовать не буду, но тебе не запрещаю.
Мерзость. От одной мысли об этом захотелось этому похотливому и руки, и член оторвать. За одно и голову, чтобы не было чем мысли такие излагать. Мир не идеален, но такие пороки даже Диавол не прощает. Внутри меня всё вскипало с неведомой силой, я еле высидел, чтобы дождаться пока один из них хоть как-то проявится.
И вот, тот самый наглый похотливый долбоёб встал из своего укрытия. За ним и второй. Он уже подошли к Антону, но я успел схватить их за воротники.
-Что делаем тут в такой час? - оба вытаращили на меня свои глазёнки.
-Гуляем, а нельзя?
-Как интересно. Двое мужиков гуляют вдвоём по набережной. Ой стыдоба какая, как люди прознают. Катьке новость понравится. Конечно, с приукрасами.
Они переглянулись и вырвались из моей хватки. Я краем глаза заметил, как Антон смотрел на меня, но сейчас было не до того. Тот, что слабее решил на меня уже с кулаками лезть, но ему первому по башке его дурной прилетело. Да так, что пролежал потом с половину часа на холодном снегу, пытаясь понять зачем его матушка на свет родила. А похотливый оказался умнее — сзади зашёл. Но ударить не успел. Время будто замедлилось для него. Замахивался он хорошенько, да только скорость неестественно медленная получилась и я успел поймать его руку. Чертовщина, да мне от неё только хорошо получилось.
-Родился с яйцами, - мой кулак чётко прицелился к нему в нос, - так будь мужиком. Баб еби, слабых не обижай.
А дальше уже чертовщина помочь мне не могла, дальше своими силами приходилось бороться. Признаться честно, дрался он отнюдь не плохо. Его бы умения да в правильное русло! Я, при всём своём мастерстве баронском, сам пропустил пару его ударов. Так что не обойдусь без синяка на ребре и рассеченной губы. Ну, для благого дела я рад стараться. Не колбасу защищаю, а возлюбленного. Ну, да ладно. Опустим рассуждения, я всё равно победил. Ну и хорошо, будет знать как на чужое глазки класть свои. А мы с Антошенькой оставили этих, всем своим видом показывающих, что они проигравшие, мужчин и направились пряники есть.
-Спасибо тебе, Арсюшенька. Я б без тебя опять из монастыря сбегал, – с набитым ртом этот юноша выглядел чертовски мило.
-Боюсь, ты бы сбегал не из монастыря, а из царского ложа одного из этих отродий...
-Ой, фу. Я бы с ним..? Да ни в жизнь.
-А с кем бы в жизнь? - этот вопрос не имел никакого смысла и я даже не хотел получить на него ответ. Скорее, это было доброй шуткой.
-Ну, с тобой, к примеру...
Знает он куда можно ударить, да так, чтобы посильнее. Я аж чаем подавился. Он явно не ожида такой моей реакции. Да, честно, я сам не ожидал. Кто вообще может знать свою реакцию на такое? И как мне это расценивать? Я для него привлекателен? Что это вообще было? Пресвятая Богородица, дай мне сил! Да я ж с этим мальчишкой с ума окончательно сойду.
-Что?
-А что такого? Ты красивый, тело у тебя шикарное. Волосы чёрные вьются, глаза голубые... Как море. Ты сам как море.
Я, от такого потрясения аж сесть захотел, хоть и так уже сидел.
-Антон, заходи ко мне чаще. Я совсем с ума схожу. Я сделал что-то не так?
-Нет, я просто не такой как... - он сделал паузу длиной в минуту, - а в прочем, не важно. Я непременно приду к тебе вечером, если ты просишь.
-Если ты сам не хочешь, то можешь не приходить.
Кто я такой чтобы его принуждать? Я не хочу чтобы он считал, что должен мне за защиту. Нет, не должен. Он ведь меня не просил. Это я сам! Сам хочу его оберегать потому что люблю. И сам полюбил. Если бы меня кто-то заставлял, то я бы ещё подумал, но нет же... Сам...
-В общем, делай как считаешь нужным для тебя. Если захочешь увидеть меня, то непременно приходи. Не подумай, что ты мне чем-то обязан. Это исключительно моё желание помочь тебе.
-Я приду. Или нет, не так. Могу я остаться у тебя? Не хочу сейчас идти домой и один засыпать с этими мыслями.
А я только рад был тому, ведь тем больше я проведу с ним времени. В моей голове он был моим человеком, на деле же вольный. Так почему я должен запрещать себе удовольствие от мысли, что он только мой здесь и сейчас?
Заснули мы на одной кровати, забыв про все приличия. Мы ещё долго говорили о чём-то отвлечённом, смеялись и всё как прежде хо-ро-шо. И я рад был смотреть в его глаза цветом летнего луга. И мне хотелось думать, что он рад был смотреть в мои. И рад был почувствать в полу-дрёме его руку на своём плече. И рад был чувствовать тёплое дыхание на своей шее, засыпая под лучами холодного зимнего солнца. И рад был на время побыть снова в мирке, где только он и я, я и он, ну и пряники.
***
-Слушай, Антошка... Ты же живёшь в доме покойной Марфы?
-Ну, да. А что такое? Хороший домик, старый, но хороший.
-А у меня дом ближе к морю, да и хозяйничать вдвоём проще, чем одному. Ты даже сможешь молиться не выходя из дому, только открыв окно.
И с конца седьмого месяца моего пребывания тут я обрёл счастье. Мы с Антоном жили под одной крышей, какое-то время даже спали в одной кровати. И я мог наблюдать его молитвы каждую ночь, а он больше не мёрз на улице. Мы всё делали вместе: уборка, готовка пряников, чтение книг по вечерам. Он даже, зачитываясь, мог пропустить молитвы.
-Ты знаешь, Арс, я больше уже не так хочу к морю. Когда рядом ты мне так спокойно, словно я уже стал с морем одним целым.
И мне так не хотелось говорить, что скоро я уплыву. Я хотел просто быть с ним. А что дальше жизнь сама расставит всё по местам. А пока я счастлив.