Глава 16
В комнате Яси пахло ночной прохладой и страхом. Свет настольной лампы пробивался сквозь розовый абажур, рисуя на стенах причудливые тени. Сестры сидели на полу, тесно прижавшись друг к другу. Таня, обычно такая собранная, сейчас казалась хрупкой, почти прозрачной в своей шелковой пижаме.
— Расскажи ещё раз, — тихо попросила старшая Романова, и её голос надломился. — Как она на тебя посмотрела, когда вы встретились после студии?
— Как на спасение, Тань, — Яся улыбнулась, вспоминая тепло рук Адель. — Она ведь до последнего не верила, что я прогоню её. Мы теперь постоянно на связи. Прячемся в кофейнях на другом районе, передаем друг другу записочки под партой. Это...это как будто другой мир, не могу в это поверить.
Татьяна слушала, и на её губах играла печальная, едва заметная улыбка. Но глаза... в них стояли слезы, которые она не вытирала. Одна капля скатилась по щеке и разбилась о воротник. Она смотрела на свадебное платье, висевшее на манекене в углу. В полумраке оно казалось белым призраком, караулящим её будущее.
— Я хочу вычеркнуть завтрашний день,— прошептала она. — Хочу, чтобы солнце не взошло. Чтобы стрелки часов замерли на этой секунде. Я так боюсь, Ясь. Боюсь, что завтра я окончательно умру как человек и останусь просто "женой Димы".
Младшая крепко сжала ладони сестры
— Тань, пожалуйста... Ещё пять часов до рассвета. Мы можем вызвать такси. У Ника есть знакомые в другом городе, они спрячут. Напиши Эле! Один звонок, и она приедет за тобой, я уверена. Не иди на этот эшафот в белом кружеве.
Старшая медленно покачала головой, и её волосы рассыпались по плечам.
— Я не могу. Мама не выдержит позора, папа потеряет репутацию...А Дима? Он ведь действительно верит, что я его люблю. Я уже пообещала. Мой путь — это тонкий лёд, Ясь. И я слышу, как он трещит. Но ты...ты лети. Обещай, что не дашь им подрезать себе крылья.
— Обещаю, — Ярослава склонила голову на плечо сестры.
Арендованный особняк, в котором должна была состояться свадьба, гудел, как встревоженный улей. Это было величественное здание с высокими сводами и лепниной, которое сегодня полностью принадлежало кланам Романовых-Даниловых. Запах дорогого лака для волос мешался с ароматом свежесваренного кофе и тяжёлых духов, заполняя анфилады комнат.
В просторной "комнате невесты", чьи окна выходили прямо на внутренний двор, где уже вовсю монтировали цветочную арку, царил организованный хаос. Тамара Петровна, бабушка, восседала в бархатном кресле, как на троне, сжимая в руках четки. Её суровый взгляд следил за каждым движением стилистов.
— Запомни, внучка, — чеканила она, пока визажист наносил последний слой пудры на лицо Тани. — Семья — это не только чувства, это статус. Женщина в этом доме — как фундамент особняка: её не видно, но на ней всё держится. Будь покорной, но мудрой. Дима — человек амбициозный, и твоя задача — быть его безупречным отражением.
Елена, кружась вокруг старшей сестры, то и дело всхлипывала. Она бережно расправляла по подолу невесты трёхметровый шлейф из тончайшего кружева, расшитый жемчугом. Таня стояла перед огромным зеркалом в платье-русалке с открытиями плечами, похожая на прекрасное изваяние. Её бледная кожа сливалась с белизной ткани, а в глазах застыла ледяная покорность.
— Какая кожа! Какая осанка! — мама прижала ладони к щекам, любуясь старшей дочерью. — Яся, ты только посмотри на сестру. Вот он — эталон. Настоящая Романова. Даст бог, и твой день в этом особняке настанет. Егор, кстати, звонил утром, очень сокрушался, что не сможет быть на самой церемонии из за дел, но обещал прислать подарок. Он такой внимательный...
Ярослава, стоявшая у окна и наблюдавшая за тем, как рабочие во дворе расставляют стулья, почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Она поймала взгляд Тани в зеркале — в нем не было ни радости, ни торжества, только крик о помощи, который никто, кроме Яси, не хотел слышать.
Внизу, во дворе, уже начинала играть репетиция струнного квартета, и эти звуки казались Ясе началом обратного отсчёта до окончательного падения сестры в её "идеальное" будущее.
Сад особняка был превращен в сказку: арка из живых белых пионов сотни свечей в хрустальных подсвечниках и дорожка, усыпанная лепестками роз. Музыка лилась мягко, как патока.
Дима стоял у алтаря, безупречный в своём смокинге. Когда Таня появилась в начале дорожки, гости встали в едином порыве. Она шла медленно, вуаль скрывала её лицо, делая её похожей на видение.
Ярослава стояла сбоку. В этот день она была облачена в длинное чёрное платье-макси, а сверху, чтобы укрыться от ветра, накинула черный бомбер. Рядом, почти незаметно, находилась Адель. На этот раз она превзошла себя в выборе образа.
Шайбакова была в черном, но её аутфит был сложным и дерзким, выделяясь на фоне общей массы гостей.
Под покровом темноты и декораций их руки нашли друг друга. Адель переплела свои пальцы с пальцами Яси, и это было самым настоящим и важным моментом во всем этом торжестве.
— ...Объявляю вас мужем и женой, — торжественно произнес регистратор.
Поцелуй был холодным и формальным. В этот миг Таня вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд.
У дальней кованой ограды стоял знакомый силуэт. Эля...
Её образ был дерзким и чужим на этом празднике. Простая, но эффектная белая рубашка свободного кроя с закатанными рукавами и аккуратным галстуком, черные брюки и лаконичные аксессуары. Скинутая на локоть черная косуха и темные узоры на фалангах пальцев довершали этот образ, который когда-то так пленил Таню. В её руках был огромный букет роз — черных, с бордовым отливом, перевязанных грубой бечёвкой.
— Мне нужно...воздуха, — бросила она и, подхватив тяжёлый подол, почти побежала к ограде.
— Эля? — выдохнула она, остановившись у чугунных прутьев. — Зачем?
Девушка смотрела на Таню долгим, нечитанным взглядом. В её глазах не было злости, только бесконечная, тихая скорбь.
— Узнала из твоих сторис. Не смогла не прийти. Хотела увидеть, как ты ставишь точку.
— Эля, я...— Романова вцепилась в ограду так сильно, что костяшки пальцев побелели.
— Не надо слов, Тань. Тебе идёт белый. Ты теперь официально часть этого стерильного мира, — Эля протянула букет через прутья. — Это тебе. Чтобы ты не забывала, что розы бывают с шипами. Поздравляю. Ты победила страхи...или они победили тебя.
— Я люблю тебя, — одними губами прошептала Таня.
— Тогда почему ты там, а я здесь? — девушка горько усмехнулась.— Иди. Твой законный супруг уже ищет тебя глазами. Не заставляй его ждать.
Эля развернулась и быстро пошла прочь, скрываясь в сумерках. Романова осталась стоять у ограды, прижимая к белому шёлку букет черных роз. Шипы проткнули тонкую ткань и впились в кожу, но она только сильнее сжала их, наслаждаясь этой живой, настоящей болью.
Празднование продолжалось. Официанты бесшумно скользили между столами, лилось шампанское. Яся и Адель на мгновение скрылись за густой изгородью. Шайбакова крепко обняла блондинку, пряча лицо в её волосах.
— Мы не закончим так же, — прошептала она. — Клянусь тебе.
Старшая видела их издалека — две тени, слившиеся в одну. Она вернулась к гостям, снова надела свою безупречную маску и подняла бокал. Свадьба пела и плясала, но сердце невесты осталось там, у чугунной ограды, вместе с букетом черных роз.
Дима, опьянённые статусом молодожена и внимания гостей, не отходил от Тани ни на шаг. Он светился искренней, почти детской радостью.
— Любимая, ты только посмотри на всё это, — он нежно коснулся её обнаженного плеча, пытаясь приятнуть к себе для очередного фото. — Мы это сделали. Ты теперь официально Романова-Данилова. Я обещаю, я сделаю тебя самой счастливой женщиной в мире.
Таня вздрогнула от его прикосновения, словно от удара током. Она резко повела плечом, сбрасывая его руку, и отодвинулась демонстративно поправляя кружевной рукав.
— Не трогай меня, — процедила она сквозь зубы, не меняя вежливой улыбки для гостей. — Здесь слишком душно, а твои телячьи нежности делают воздух ещё тяжелее. Иди к отцу, он звал тебя обсуждать что то. Займись делом.
— Танюш, ну ты чего? — Дима растерянно моргнул, его улыбка чуть померкла. — Перенервничала? Я понимаю, день был тяжёлый. Давай я принесу тебе воды или...
— Я же сказала: оставь меня в покое! — голос Тани прозвучал резче, чем она планировала. Пара гостей поблизости обернулись. Она тут же взяла себя в руки, вскинув подбородок. — Просто дай мне хотя бы пять минут не быть частью твоего " счастливого образа".
Дима замолчал, в его глазах промелькнула тень непонимания и боли, но он послушно отступил. Таня смотрела ему в спину глухой, темной яростью. Она ненавидела его за эту нежность, за его право быть рядом, за то, что он не был Элей.
Пока внизу гремела музыка и звенели бокалы, Яся и Адель незаметно выскользнули из поля зрения родителей. Они поднялись на второй этаж, где в гостевом крыле было тихо и темно. Шайбакова безошибочно нашла незапертую комнату — небольшую библиотеку с тяжёлыми шторами и запахом старой бумаги.
Как только дверь закрылась, отсекая шум свадьбы, кудрявая прижала Романову к стене. В полумраке её глаза с разным цветом радужки казались почти черными, полными первобытного, нерастраченного чувства.
— Я больше не могла там находиться, — прошептала Адель, запуская пальцы в волосы Яси. — Смотреть на твою сестру, на этих людей...Я боялась, что сорвусь и просто заберу тебя оттуда прямо посреди тоста.
Ярослава обхватила её шею руками, чувствуя, как бешено колотится сердце.
— Мне было страшно, что ты уйдешь, как Эля.
— Я не уйду, — кудрявая накрыла её губы своими, прерывая любые слова.
Поцелуй был глубоким, полным накопившегося напряжения, и Яся почувствовала знакомый холод металлического кольца на её губе. Но когда рука кудрявой скользнула чуть ниже, к талии, Ярослава мягко, но уверенно перехватила её ладони.
— Адель....— Романова отстранилась на несколько сантиметров, прерывисто дыша. — Я...я пока не готова. Всё это...свадьба Тани, Егор, наше признание...оно навалилось так быстро. Я боюсь, что если мы сейчас зайдём слишком далеко, я просто рассыплюсь на части.
Шайбакова замерла. На мгновение в её глазах мелькнуло замешательство, но оно тут же сменилось мягким пониманием. Адель не отстранилась, наоборот — она нежно прижалась своим любом к лбу Яси и сделала глубокий вдох.
— Эй, — тихо сказала кудрявая, поглаживая ладони Ярославы своими большими пальцами. — Всё в порядке. Слышишь? Я никуда не тороплюсь. Мы никуда не торопимся. Мне достаточно того, что ты здесь, со мной, в этой комнате, а не там, внизу.
Они опустились на старый кожаный диван в углу. Адель приятнуля Романову к себе, позволяя ей положить голову на плечо. В этой тишине, нарушаемой лишь глухими басами музыки снизу, начался их настоящий разговор.
— Ты видела Таню? — спросила блондинка, глядя на корешки старых книг. — Она как будто заперта в этом платье. Мне страшно, Адель. Страшно, что через пару лет папа найдет такой же особняк для меня.
— Я не позволю, — кудрявая сильно сжала её плечо. — Мы что-нибудь придумаем. Уедем в другой город, где на нас никто не будет косо смотреть. Я поступлю, найду подработку...
— А если они узнают про нас раньше? — Ярослава подняла глаза.
— Пусть узнают, — горько усмехнулась кудрявая. — По крайней мере, тогда нам не придется прятаться по углам на чужих свадьбах.
Они просидели так около часа, говоря обо всем: о страхах, о детстве, о том, как Адель впервые решилась на пирсинг. Здесь, в пыльной тишине библиотеки, среди запаха кожи и старой бумаги, их связь становилась крепче любого физического контакта.
Когда пришло время возвращаться, Адель на секунду задержала Ясю у двери.
— Спасибо, что сказала правду, — прошептала она, касаясь кончиком носа щеки Ярославы. — Для меня это важнее всего остального.
Они вышли из комнаты порознь. Сначала Романова, стараясь выглядеть просто уставшей от торжества, а через пару минут — кудрявая. Но когда снова оказались в зале, Таня, стоявшая у бара с бокалом шампанского, заметила нечто новое в их взгляде. Это было не просто возбуждение — это было глубокое, спокойное доверие. Старшая поняла, её сестра не просто влюблена, она нашла свою тихую гавань в самом эпицентре шторма.
______
балую
интересным получился лор Тани и Эли?
оставляйте комментарии и ★
огромное спасибо за пять тысяч прочтений ❤️