Глава 15
Таня несколько дней жила как в тумане. В голове пульсировала "идея фикс". Она знала, что Адель давно заглядывается на мрачную графику, и это стало её зацепкой. Мало кто знал, что те часы, которые Таня никогда не снимала, скрывали не только шрамы, но и мастерски исполненное тату. Эля, её первая и единственная любовь, когда то вложила ей в руки машинку, а позже Романова втайне от всех отточила этот навык до профессионализма.
Татьяна создала безупречную ловушку: левый аккаунт с её лучшими работами и сообщение в директ Шайбоковой: " Ищу модель для сложной графики на предплечье. Твой типаж идеален. Бесплатно, если готова завтра".
Адель, истощенная собственным враньём и "дружбой" с Ясей, согласилась сразу. Ей нужно было выплеснуть боль во что-то физическое.
Кудрявая зашла в небольшую съёмную студию, залитую неоновым светом. За рабочим столом спиной к ней стояла фигура в черном.
— Привет, я на сеанс...— начала Адель и тут же осеклась.
— Ну привет, — Таня оперлась на рабочий стол, скрестив руки на груди. — Садись. Тату не будет, так что расслабься. Или напрягись — это как пойдёт.
Девушка закрыла дверь на щеколду, и этот сухой звук эхом отозвался в стерильной тишине студии. Она медленно стянула черные перчатки, бросив их в корзину. В холодном свете ламп Таня выглядела иначе - исчезла маска вежливой куклы, которую она носила дома.
— И зачем всё это? Весь этот цирк с фейковой страницей? — Адель осталась стоять, сжимая низ кофты.
— Затем, что ты — мастер по бегу от реальности, — Романова горько усмехнулась. — На набережной ты пыталась просверлить плитку взглядом, на базе - забилась в угол и пряталась за Сашей. А здесь бежать некуда. Я хочу, чтобы ты посмотрела на меня. Очень хорошо посмотрела.
Таня медленно расстегнула широкий браслет на левом запястье и отложила его в сторону. Под ним, среди тонких белых линий, было видно мастерски исполненный рисунок — почти незаметное перо, уходящее в тень.
— Это сделала Эля. Моя первая и последняя "ошибка", как говорит мама. Я ведь тоже когда то решила, что "спасаю" её. Тоже сказала, что нам лучше быть друзьями, что так правильно, безопаснее. Я была такой же благородной дурой, как ты, Адель.
— Я не дура, — огрызнулась она, но голос дрогнул. — Я вижу, что происходит. Ваши родители уже чуть ли не меню на свадьбу Яси и Егора составляют. Ты видела этого парня? Он её сломает. И если я буду рядом, они сломают её ещё быстрее.
— Они поломают её в любом случае, если рядом не будет человека, ради которого стоит бороться! — Таня почти выкрикнула это, подавшись вперёд. — Ты думаешь, что спасаешь её? Посмотри на меня! Вот оно, твоё "спасение". Я живу с Димой, улыбаюсь на семейных обедах, а по ночам реву в подушку и хочу ничего не чувствовать. Я - это Яся через десять лет, если ты сейчас не заберёшь свои слова про "друзей" обратно.
Шайбакова опустила голову, её плечи задрожали.
— Я боюсь, Тань. Я просто очень боюсь, что не вывезу. У меня нет таких ресурсов...
— У тебя есть правда, — Романова подошла ближе и взяла кудрявую за плечи, заглядывая в глаза. — А у Яси есть стержень, о котором ты даже не догадываешься. Она готова идти против них. Но она не пойдёт против тебя, если ты сама её отталкивает. Егор уже вписан в её жизнь красным маркером. Родители не видять в ней своего ребенка, а видят лишь выгодный проект. Ты — её единственный шанс остаться живой.
Таня замолчала на секунду, её голос стал тише, надтреснутым:
— Дима — неплохой человек. Но он не мой. И каждый его поцелуй для меня — как удар. Не обрекай её на это. Если любишь — люби её в открытую. Хотя бы для неё самой. Не смей быть трусихой, Адель. У тебя есть то, что я променяла на "спокойную жизнь" и о чём жалею каждую гребаную секунду.
Шайбакова подняла взгляд. В её глазах, обычно колючих, сейчас была только огрленная боль и решимость.
— Она...она действительно ждёт меня? — прошептала девушка.
— Ждёт, котогда ты перестанешь врать, — Романова отпустила её плечи и кивнула на дверь. — Иди. Глеб сейчас "выгуливает" её на набережной, зубы заговаривает. У тебя есть полчаса, пока родители не начали обрывать телефон.
Адель рванула к двери, но на пороге обернулась.
— Спасибо тебе.
Таня уже снова надевала свои часы, скрывая татуировку и шрамы.
— Не мне спасибо говори. Ей. И не вздумай снова включить "просто друга", иначе я сама тебе что-нибудь набью. И это будет не тату.
Пока в студии решалась судьба, Яся и Глеб неспешно шли вдоль реки. Ветер трепал волосы, а Яся задумчиво вертела в руках телефон.
— Знаешь, — парень засунул руки в карманы куртки . — Я вот смотрю на всю это вашу драму и думаю: а ведь Егор прав в одном.
Ярослава удивлённо подняла бровь:
— В чём же?
— Женщина действительно должна быть с тем, кто делает её сильнее, — Глеб подмигнул ей. — Правда, он забыл уточнить, что этим "кем-то" не обязательно должен быть парень с замашками тирана. Ты сегодня какая-то особенно завуалированная. О чём думаешь? О том, как Адель эффектно сбежала с террасы?
— О том, что я устала, — Яся вздохнула. — Устала от намёков, от этих взглядом Егора, от того, что Адель прячется. Мне кажется, мы все играем в какую-то дурацкую игру, где правила придумывают мои родители.
— Правила существуют, чтобы их нарушать, малая. Иначе скучно жить, — Глеб остановился у парапета. — Вот увидишь, Шайбакова скоро поймет, что роль "подруги" ей жмёт в плечах больше, чем её худи. Она ведь на тебя смотрит так, будто ты — последний глоток воздуха, а она пытается зачем-то убедить всех, что ей совсем не хочется дышать.
Телефон в руках Романовой завибрировал.
"Давай встретимся на нашем месте через минут двадцать. Нужно кое-что серьезно обговорить. Пожалуйста, приди. Я была дурой"
Ярослава перечитала сообщение трижды. Сердце забилось где-то в горле.
— Ну? — Глеб прищурился. — Группа поддержки может быть свободна?
— Она хочет встретится, — выдохнула она, и её лицо впервые за вечер осветилось настоящей улыбкой. — Глеб, она написала!
— Ну наконец то! — парень картинно вытер пот со лба. — Беги уже, "транслятор ценностней". И если она снова начнет нести чушь про дружбу — просто закрой ей рот поцелуем. Работает безотказно, в кино видел.
Ярослава сорвалась с места, даже не попрощавшись. Глеб проводил её взглядом, а потом набрала Ника.
— Слышь, стратег. Похоже, на одну пару влюбленных идиотов в этом городе стало больше. Готовь байк, будем праздновать...ну или заливать горе, если они опять всё испортят.
Романова прибежала к их скамейке в парке, задыхаясь от быстрого бега и волнения. Адель уже была там. Она стояла под тусклым фонарём, и её силуэт казался хрупким.
— Ясь...— кудрявая сделала шаг вперёд. — Прости меня. За "друзей", за Сашу...за всё. Я поговорила с твоей сестрой. Она открыла мне глаза на такие вещи, от которых мне стало страшно за тебя. И ещё страшнее — за то, что я могу потерять тебя из за собственного страха.
Блондинка молчала, боясь спугнуть момент.
— Я не хочу быть твоей подругой, — Шайбакова взяла её за руку, и на этот раз не отпустила. — Я хочу быть той, кто будет рядом, когда ты пошлёшь Егора. Той, кто будет всегда рядом с тобой. Я люблю тебя, Ясь. По настоящему. И мне плевать, что там планируют твои родители.
Ярослава улыбнулась сквозь слезы, которые наконец хлынули из глаз.
— Я думала, что никогда от тебя этого не услышу.
— Пришлось пройти через "курс психотерапии" от Тани,— Адель слабо улыбнулась и притянула Ясю к себе. — Теперь мы вместе? Несмотря ни на что?
— Несмотря ни на что,— ответила она, и в этом "да" было больше силы, чем во всех планах её родителей.
Шайбакова не стала ждать ни секунды больше. Она подалась вперёд, сминая последние сантиметров между ними, и накрыла губы Ярославы своими.
Этот поцелуй не был похож на их первый поцелуй в ванной. В нём была жадность, облегчение и отчаянное обещание.
Романова почувствовала обжигающий холод маленького металлического кольца — пирсинг на нижней губе Адель.
Этот контраст между ледяным металом и горячей, податливой мягкости её губ заставили Ясю вздрогнуть , но она только сильнее вцепилась в плечи кудрявой.
_________
пупупу
ну как глава?
оставляйте комментарии и звёздочки ★
плавно движемся к финалу