Отменяя Ромео

На билет до России ушли все деньги, которые они отложили за месяц. Пришлось задействовать даже горсть агорот — сдачи, полученной в магазине. Ехала, конечно, одна Вика. Им снова предстояло расставание.

Они порыдали, обнялись. Дверь хлопнула. Тим остался один.

Что ж. Наверняка многие рестораны будут рады такому официанту. Он уже смотрел вакансии и выяснил, что здесь часто берут на работу без иврита, с одним разговорным английским. Всё-таки имя известного актёра до сих пор на слуху. Люди будут просить его о совместном фото...

Ни разу в жизни Тим не чувствовал себя так одиноко.

***

У нормального человека путь через Тель-Авив занимал тридцать минут, а у Тима — сорок или пятьдесят, потому что он высаживался из автобуса каждый раз, когда заходил контролёр. Но в этот раз всё было иначе. В пробке застряли абсолютно все, независимо от благосостояния.

Водитель открыл двери.

— Что там такое?! — крикнул Тим.

— Протестующие блокировали Аялон, — ответил водитель.

Это значило, что на трассе проходил митинг, причём, как сказали бы в России, «несанкционированный». Тим вздохнул: тут такое каждую неделю. Что поделать, издержки демократии... И как у протестующих хватает сил скакать по жаре?

Тим вышел и оглянулся. Пожалуй, здесь можно дойти пешком... Куда он, собственно, направлялся? Ах да, купить фалафель за шесть шекелей.

И вновь Тим чуть не разрыдался. Он же был великим актёром! Миллионером! Получил «Оскар»! Сам всего добился! Чтобы теперь ехать через весь город за фалафелем стоимостью в два доллара.

Какой отстой.

Он шёл, понурив голову, и вдруг... Невероятно. На дороге валялись новенькие 50 шекелей!

Тим оглянулся по сторонам. Хозяина не было видно.

Он поднял бумажку, всё ещё не веря в свою удачу. Это же целое состояние! Как лучше её потратить? Хотя... Выбор один, пожалуй. Чтобы выжить, ему нужна еда.

Тим зашёл в небольшой магазин и вышел оттуда с несколькими килограммами фасоли, овсянки и риса. Тут и белки, и углеводы — сбалансированное питание. Дела шли отлично! Но тут...

Дорогу ему преградил человек. Тим сразу понял: это был он, один из тех самых воинов Добра и Света, о которых говорила Вика. Невеста действовала на него странным образом. Ты слушаешь её и думаешь, что она несёт бред. Но, с другой стороны, проходит время, и понимаешь: всё сказано верно.

Итак, воин Света стоял перед Тимом с ножом и кричал что-то на незнакомом языке.

— Я вас не понимаю, — произнёс юноша.

Воин озадаченно посмотрел на него. На лице отразилось шевеление мысли. Казалось, ему было важно, чтобы его поняли.

— Плохая-плохая еврея-злодея! — гаркнул он.

Похоже, знал по-английски несколько слов.

Тиму снова захотелось рыдать. После всех хождений по мукам он переселился в Израиль, на свою историческую родину. Но и тут для кого-то он — злодей!

— Можно, по крайней мере, не говорить обо мне в... — начал Тим.

Договорить не удалось: воин Света ринулся вперёд. От первого взмаха Тим уклонился, от второго тоже — пригодилась подготовка к съёмкам боевика. Но третий удар... Юноша покачнулся. Третий попадёт в цель...

Лезвие ножа приближалось к его лицу, как в замедленной съёмке. Тим прощался с жизнью. И тут вдруг!

Выстрел. Воин упал на Тима. Оба они свалились на асфальт. Одежда промокла... Кровь!

Кто-то подошёл к Тиму и задал вопрос на иврите.

— Только по-английски, — выдохнул Тим.

— Благодарим вас за помощь, оказанную в предотвращении теракта! — Говоривший сменил язык.

Всё расплывалось. Ему помогли подняться.

— Вы не пострадали?

Ничего не болело.

— Нет.

Только состояние было таким... Он будто ничего вокруг не видел. Ноги заплетались.

— Спасибо, я в порядке. Пойду, пожалуй.

Как там говорила Вика? Террорист — хороший человек. Только $%&*^&шийся.

Тим прошёл мимо зевак и опустился за столик в кафе неподалёку. Внезапно он вспомнил, что пакеты с фасолью остались лежать на дороге. Шок был таким, что всё вылетело из головы. Он поплёлся обратно. Пакетов не было.

Юноша собрался смириться с неудачей и развернулся, чтобы уйти. Но его остановил полицейский и сунул в руки те самые пакеты.

Хороший человек.

Минуты плыли, и Тим вдруг снова обнаружил себя за столиком кафе. Он хотел чаю и взял меню. Пятнадцать шекелей... А в кармане только десять. Может, тоже на кого-нибудь с ножом наброситься? Чтобы пристрелили, как собаку. Зачем ему такая жизнь?

Тим уже отчаялся, а ведь самое худшее было впереди. На соседнем стуле лежала брошенная газета, а там... Фотография Путина, а под ней — Вики!

«Что они делают на одной странице?» — удивился Тим.

Сложно было найти людей, непохожих друг на друга более, чем эти двое. И какая ужасная статья могла объединить их одной темой?

Тим навёл на газету фото-переводчик.

«РАШИЗМ КАК ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СТРОЙ

В Европейском Совете начались дискуссии о том, чтобы признать режим Путина фашистским. Действительно, многие черты фашистской Германии присутствуют и в России: тоталитарная власть, выдающая себя за демократическую, травля феминизма и ЛГБТ, жестокое обращение с психически больными. По-видимому, национальное чувство ущербности, возникшее после развала СССР, дало плоды в виде самовозвеличивания и, следовательно, захватнической политики.

Дискуссии спровоцированы словами американского президента:

— Если Путин травит своих конкурентов, называя их фашистами, почему бы и нам не поступить с ним аналогичным образом?»

«Что за бред? — подумал Тим. — Я был в России. Там нет фашистов. Когда наши страны уже перестанут собачиться?»

Чуть ниже, под фотографией Вики, было написано:

«Невеста отменённого в Америке актёра Тима Андерсена, Виктория Сизая, помещена в СИЗО. Её обвиняют в убийстве более ста евреев. Подруга обвиняемой уверяет, что девушка преклонялась перед Гитлером и фашистами».

Тим отложил мобильный. Вот те на... Еврейку посадили в тюрьму за фашизм. Фашисты, если бы узнали, не поверили бы.

Какой тяжёлый день... Подработка, собеседование, покушение на убийство. А теперь...

Он сидел и смотрел на куст, медленно осознавая.

Вика.

Вика.

Вика.

В тюрьме!..