Отменяя Ромео

Спустя пару суток Вика припрыгала счастливая.

— Смотри, что про нас написали в газете! — воскликнула она.

Девушка протянула издание, полное непонятных буковок. Тим навёл фото-переводчик на текст под совместной фотографией.

«СОВРЕМЕННЫЕ РОМЕО И ДЖУЛЬЕТТА!

Известный актёр Тим Андерсен и его невеста Виктория Сизая переехали в Израиль. Будто Ромео и Джульетта, эти молодые люди родились в двух враждующих странах, но это не помешало им воссоединиться на исторической родине!»

Тим поднял глаза.

— Ты правда думаешь, мы выглядим, будто нас написал Шекспир?

— Конечно, — сказала Вика бодро. — Любая пара немного походит на героев Шекспира.

Она подумала и заявила:

— Чур я Ромео!

— Да ради Бога, — пожал плечами Тим. — Они оба в итоге умерли.

Он отбросил газету и опустился на диван, какое-то время просидел в задумчивости и произнёс скорбно:

— Я уже мёртв. Мёртв внутри. Я больше не смогу стать актёром.

Вика в центре комнаты переплела руки на груди. Она смотрела с вызывающей усмешкой.

— Я не собираюсь умирать. Я должна стать писательницей! Может, ты и считаешь, что всё потеряно, но я не собираюсь сдаваться! Мы рождены стать великими писателем и актёром!

Тим задумался. Если поразмышлять... Он может получить гражданство Израиля. Для этого достаточно найти документы на родственников. Как это сделать? Надо достать деньги на билет. Начать зарабатывать. В крайнем случае он пройдёт процедуру, как муж Вики.

В Израиле нет такого отношения к России, как в Америке. Когда он станет гражданином, то сможет найти роль в небольшом местном проекте. Его не будут лишать работы только из-за специальной военной операции, про которую он вообще-то и слова не говорил.

Тим поднялся, источая пафос.

— Так давай же станем ими, Вика. Ты напишешь великую книгу, которую будут вспоминать спустя века, а я сыграю главного героя в экранизации!

***

Большую часть дня Вика проводила, скрючившись над компьютером и пытаясь фрилансить. Рейтинг начинающей программистки на бирже составлял 3,64 — рекордно низкий показатель. И не то чтобы она не старалась. Просто всех её талантов было недостаточно.

Вика комплексовала.

— Неужели я мыслю как женщина? — рыдала она. — Неужели женщины не созданы для программирования? Ну почему у меня вагина?

Напоминание: Вика считала себя фэ-ту-эм трансгендером. Она любила рассуждать, что вроде как половые органы у неё женские, но мозг-то точно мужской, как же иначе. А раз мозг мужской, то и достижения всех великих учёных и изобретателей имеют к ней прямое отношение. Тим не разубеждал Вику. Пусть тешит себе ЧСВ.

То, как Вика программировала, — это отдельная песня. Она будто играла в увлекательную игру: вопила и чертыхалась каждый раз, когда компилятор отчитывался об ошибке, то есть каждые три минуты. Тим немного уставал сидеть с ней и часто выходил на улицу проветриться.

Впрочем, Вика делала хоть что-то. Сам Тим был безработным. Он не хотел идти работать официантом и светиться перед фанатами, охранник из женственного юноши был никаким, а менеджера не возьмут без нормального образования. Что ему оставалось? Подметать дворы?

***

Стояла изнуряющая жара. Тим с Викой прогуливались вдоль набережной. Гудки автомобилей и смех детей перекрывали шум прибоя.

Вика увидела красивый цветочек, бросилась к нему, чтобы сфотографировать... и чуть не попала под велосипед! Тот затормозил в сантиметре от её бедра. Катастрофы удалось избежать. Велосипедист обматерил девушку на иврите и поехал дальше.

— Спасибо! — крикнула Вика ему вслед.

Тим задумчиво посмотрел в спину велосипедисту.

— За что ты его благодаришь?

Вика вела себя странно: в России она ответила бы потоком брани, как делала это всегда. А здесь блаженно улыбалась.

— Ну как? Он накричал на меня, и в следующий раз я буду внимательней. Этот человек заботится обо мне, правда?

***

Вика вообще была неестественно счастливой. Она будто бы не думала о том, что её жених-миллионер потерял всё состояние. Им было нечего есть, но она не чувствовала голода и к тому же почти не спала, вместо этого расхаживая ночами по квартире. Девушка могла среди дня начать напевать, подпрыгивать и смеяться. Она часами лежала на диване, улыбаясь в потолок, и не слышала, что ей говорят окружающие. Даже работать она почти перестала.

— Вик. Что с тобой? — спрашивал Тим.

И каждый раз девушка отвечала:

— Ах! Никогда раньше я не чувствовала, что со мной всё настолько в порядке.

Тим не был согласен. Вика будто не видела, в какой они ситуации. Скоро наступит голодная смерть.

***

Они выживали. Питаясь одной мацой и продуктами с истёкшим сроком годности, которые выдавала синагога, Тим изрядно похудел; учтите, что он и раньше был недокормленным, а теперь совсем осунулся. Всё было плохо.

— Чем тебе нравится Израиль? — спросил Тим однажды. — Тут дорого жить, на улице жарко...

Вика смотрела в окно и очень странно улыбалась.

— Это прекрасная страна, — ответила она. — Тут феминизм. Море феминизма! Девушки в армии!

Тим вздохнул. Вика вообще-то тоже голодала, но не придавала этому значения.

— Ещё что-нибудь тебе нравится?

Вика поднялась с дивана и стала ходить из стороны в сторону, как делала часто в последнее время.

— Ещё тут кошки, — сказала она, остановившись. — Столько кошек! Страна, где много кошек, не может быть плохой! Это страна любви и милоты!

Тима пока ничего не впечатляло.

— Ещё? — спросил он.

Вика запустила руку в волосы.

— Тут люди добрые! — воскликнула она. — Представляешь, я не знала, как отсоединить тележку в магазине. Ко мне подошёл мужчина, положил в отверстие десять шекелей и ушёл. Ещё один пропустил в очереди. А продавец в пекарне под домом подарил булочку за два шекеля! Настолько добрые люди, что не ненавидят фашизм, а скорбят по жертвам... Тим...

Его имя было произнесено так проникновенно, что молодой человек понял: Вика хочет ему сказать что-то важное.

— Когда я приехала сюда... Я поняла, что хочу родить ребёнка.

***

Они вышли на вечернюю прогулку, и ходили вокруг дома уже минут пять, когда Вика резко остановилась.

— Тим, — сказала она. — Я поняла.

Парень взглянул на девушку, не придав значения выражению её лица, говорившему о внезапном озарении.

— Поняла что? — спросил он лениво.

Волны разбивались о волнорез. В воздухе стояла духота — солнце только что зашло, но жара не спала.

— Иисус... Чувствовал себя человеком грязным, — сказала Вика. — Поэтому оправдывал грешников. Он не любил людей, ведь пытался исправить их.

Ну вот. Она вбила в себе голову очередную ерунду.

— Это идёт вразрез с Библией, — бросил Тим.

Вика возразила:

— Но не с реальностью.

Тим знал, что не переубедит её. Но разговаривать всё равно было не о чем, поэтому он спросил:

— Откуда ты знаешь, что там было две тысячи лет назад?

Взгляд Вики был диким: глаза запали и странно блестели, щёки раскраснелись, и по вороньему гнезду на голове было понятно, что она даже не думала расчёсываться. Девушка ответила:

— Я знаю, потому что я — Иисус.

Ни разу в жизни Тим не слышал чего-то настолько жуткого.

***

Дальше всё покатилось под откос. Вика перестала работать.

— Зачем мне есть? — спрашивала она. — Я же Иисус, а Иисус не ел.

Однажды она полезла в море в кроссовках.

— Смотри, Тим! — кричала она. — Я иду по воде!

Хуже всего было то, что она приставала к прохожим и повторяла, что люди должны друг друга любить. А те либо не понимали её, либо отмахивались, либо соглашались и шли мимо. Но Вику это не останавливало. В неё будто вселился дьявол.

— Я Иисус! Здравствуйте! — заявила она какой-то крупной презентабельной даме.

Та посмотрела надменно и сказала:

— Иисусов не бывает. Бывают люди, считающие себя Иисусами.

И потопала мимо с недовольным видом.

На Вику было больно смотреть. Она огорчилась, поникла, чуть не расплакалась.

— Тим, — простонала она. — Неужели я ненастоящий Иисус?

В юноше проснулось сочувствие.

— Не волнуйся, Вик, — приободрил он. — Может быть, настоящий Иисус тоже только считал себя Иисусом.

***

Однажды Вика заявила:

— Тим, я поняла. Все люди — добрые!

Она снова вбила себе в голову ерунду. Тим вздохнул и начал уточнять:

— Донни Джепп добрый?

— Конечно! Он простил бывшей жене долг в десять миллионов и согласился взять только полтора!

— Один Шайтан добрый?

— Он помогал начинающим актрисам попасть в индустрию!

— Путин?

— Помогает Донбассу, где восемь лет убивают мирных жителей! Захватывает мир из доброты!

Тим замолчал. Что бы ещё такого придумать?

— А террорист — добрый человек? — спросил он.

Похоже, аргумент добил Вику. С ней произошло что-то страшное. Не в силах признать поражение, она стала носиться по комнате, как бешеная белка. Тим знал, что этот процесс помогает ей думать. Вика не могла успокоиться; так прошло минут пять. В конце концов девушка разревелась и сказала:

— Конечно, добрый! Только упоротый вусмерть! Кому это надо — убивать себя, чтобы убивать других?!

Тиму вдруг стало очень спокойно. Потому что если террорист — добрый человек, то и он тоже добрый человек.

***

Во время одной из прогулок Тим случайно наступил на что-то. Он оглянулся. На тротуаре лежал труп мыши.

Создание было расплющено в лепёшку сотнями человеческих ног, тельце высохло на жаре. Тим подошёл поближе и пригляделся. Никогда он не видел такой ненависти в мёртвом взгляде!

Он хотел отопнуть его с дороги, но вмешалась Вика. Она схватила трупик за хвост и направила на него камеру.

— Ты рехнулась?! — воскликнул Тим. — Эта мышь сдохла ещё в середине прошлого века!

— Ну и что? — спросила Вика. — Посмотри, какой у неё милый злобный вид!

Она фотографировала дохлятину так и сяк, любовалась ей, мило и с интересом улыбалась. Ничего с этим поделать было нельзя.

— Как только придём домой, помой руки, — сердито сказал Тим. — Не хватало только, чтобы ты разносила заразу.

***

В другой раз они увидели посреди дороги пакет с мусором. Почему в Израиле постоянно что-то валяется на улицах? Тим знал ответ: здесь все слишком умные, чтобы подметать.

Он пнул пакет к газону, чтобы не касаться воняющей субстанции. Но Вика возмутилась:

— Эй, ты что!

— Что?

— Ему же больно!

Она побежала к ограде и забралась на неё.

— Друзья! — разнёсся оглушительный крик. — Товарищи!!!

Тим прикрыл лицо ладонью.

— Пакеты с мусором — тоже люди! — кричала Вика. — Давайте уважать их и любить!

Это было уже ни в какие рамки.

— Вик, — простонал Тим. — Слушай...

Тут рядом с ними остановилась старушка, знающая английский.

— Ох ты ж боже мой! — воскликнула она. — Я забыла выбросить мусор! Так бы и лежал, если бы не этот пакет! Только увидев его, я вспомнила!

Затем подошла женщина с маленькой дочкой.

— Раз здесь лежит этот пакет с мусором, значит, в чьём-то доме сейчас чисто, — поддержала она. — На всё можно посмотреть с позитивной стороны.

Постепенно рядом образовалась толпа, и все нахваливали мусор. Тим молчал. Похоже, Вика с её проповедями нашла свой круг последователей.

***

Самый большой шок случился у Тима спустя несколько дней. До этого Вика вела себя странно, и только, но теперь к этому добавился риск, что она погибнет.

Они вновь прогуливались вдоль набережной, и бывший актёр пытался расслабиться и забыть все невзгоды. Вика странно улыбалась. Вдруг она закричала по-русски и выбежала на песок. Последовав за ней, Тим увидел, что девушка держит в руках что-то чёрное и мерзкое.

Это была жуткая полудохлая каракатица. Вика испытывала восторг, потому что в первый раз видела что-то настолько необычное, и начала жамкать её по-всякому, растягивать и выворачивать, чесать ей пузико.

— Она может быть ядовита, — предупредил Тим. — Многие морские создания жалятся.

— Она не укусит, если не бояться, — отмахнулась Вика.

И, к ужасу Тима, стала каракатицу целовать!

— Вика!!! — завопил юноша. — Эта штука гниёт! Ты заразишься!!!

Девушка растерянно посмотрела на него.

— Я — Иисус, — сказала она. — Мне бояться нечего. Я воскресну.

Но каракатицу бросила. Тим выдохнул.

— Когда придём, почистишь зубы, — приказал он. — До тех пор не буду с тобой целоваться.

***

Тим понемножку учил иврит с помощью приложения в телефоне. Он уже знал все буквы — их было меньше, чем в латинском алфавите, — и даже несколько слов: шалом, бокер тов.

Вообще, они с Викой собирались жить здесь бесконечно долго хотя бы потому, что деваться им было некуда. Репутация обоих пострадала как в России, так и в Америке. Она — меркантильная продажная особа, он — страшный насильник, оправдывающий агрессора. Нет, Израиль — идеальное место для жизни. Здесь люди уживаются, несмотря на то, что у каждого есть своя точка зрения.

Но всему приходит конец. В один день глаза Вики наполнились ужасом, когда она прочитала некое смс. Девушка немедленно позвонила по телефону и панически заверещала на русском. Затем, разинув рот, выслушала, что ей говорили на том конце.

Через минуту, положив трубку, Вика повернулась к Тиму.

— Моя мама больна, — прорыдала она. — Я должна ехать.