Отменяя Ромео

На следующий день они снова собрались гулять и встретились в кольцевой аллее неподалёку от торгового центра. Здесь росли недавно посаженные берёзки и яблоньки, а на пересечениях дорожек стояло по мощному древнему дубу. Воробьи прыгали у мусорки, голуби увивались за голу́бками.

— Сейчас ты, похоже, не работаешь, — сказал молодой человек. — А чем вообще занимаешься?

Вика пожала плечами.

— Пишу кандидатскую. Подрабатываю на кафедре.

Видно было, что такая жизнь её не устраивает.

— За двенадцать тысяч?

— Плюс пять тысяч стипендия.

— То есть семнадцать... И долго планируешь так жить?

Девушка мечтательно улыбнулась.

— Пока не выйду замуж за Тима Андерсена. Тогда я смогу покупать каждый день по коробке конфет...

Молодой человек прикрыл усмешку рукой.

— На его деньги? — спросил он.

Вика обиделась:

— На свои. Я уже не буду писать кандидатскую. Стану хорошо зарабатывать.

Они пришли в то место, с которого начинали путь. Круг замкнулся. Мимо, смеясь, пробежали дети. Похоже, играли в догонялки.

Юноша не смог сдержать зевок. Гулять по аллее оказалось приятно, он чувствовал себя расслабленно. Как хорошо, что тут, в России, его никто не в силах узнать...

Что бы там ещё спросить?

— Почему не уедешь в Израиль? — протянул он. — Это страна более развитая.

Вика вздохнула.

— Я не могу оставить Россию.

— Ты патриот?

Девушка помотала головой.

— Нет, — заявила она. — Но я люблю Родину! Моё сердце полнится состраданием.

Её слова были настолько страстными, что молодой человек решил получше обдумать ответ. Но тут к ним подбежала группка девчонок лет пятнадцати. Он насчитал пять человек.

— Tui Тим Андерсен? Eto ved tui? — хихикая, спросила одна.

— Ты Тим Андерсен? — перевела другая.

Все пятеро окружили их. Деваться было некуда.

— Да, я Тим Андерсен, — признался молодой человек.

Вика ткнула его локтем в бок.

— А это — Вика, — не смутился он. — Мой гид.

Девушка выдавила из себя:

— Здравствуйте.

Её улыбка была сильно натянутой — похоже, ситуация её не забавляла.

— Можем мы фото? — спросила девочка помладше.

Они сфотографировались и так и сяк, и вшестером, и по отдельности. Вика хмуро разглядывала экспозицию, обняв себя, будто на улице стоял холод. В конце Тим раздал девочкам автографы.

Когда они остались одни, Вика спросила:

— Почему ты наврал?

Её речь снова стала грубой. Акцент усилился.

— Потому что это весело, — ухмыльнулся молодой человек.

Вика упёрла руки в бока:

— А что подумает сам Тим Андерсен, увидев это фото?

Он развёл руками.

— Да ладно, он меня простит. Мы так похожи, что иногда он сам просит меня за него сфотографироваться.

Девушка смотрела с недоверием.

— Правда?

Он ухмыльнулся ещё шире.

— Конечно. Временами я даже даю за него интервью.

Лицо Вики смягчилось.

— Ваш голос похож, это правда, — сказала она.

Молодой человек решил добить её:

— Мне ещё и сниматься за него приходится.

Глаза Вики выползли из орбит. Молчание длилось минуту.

— О Господи Боже! Ты — Тим Андерсен?! — прокричала жертва самообмана.

Тим расплылся в широкой улыбке и кивнул. Вика схватила его за плечи.

— Почему ты сразу не сказал?

Это уже была наглость. Тим обиделся.

— Я говорил, — напомнил он. — Ты мне не поверила.

Вика отпустила его и вцепилась в собственные волосы.

— План. План сработал, — пробормотала она. — Мы нашли друг друга.

Она принялась ходить вокруг Тима. Семенила своими маленькими ступнями, сосредоточенно глядя перед собой и о чём-то размышляя.

Когда Вика обогнула его в третий раз, Тим перестал крутить головой.

— Что с тобой? — спросил он.

Девушка остановилась перед ним и скрестила руки на груди.

— Я феминистка, асексуалка, трансгендер фэ-ту-эм и класть-в-истка, — сказала она.

— Класть-в-истка? — переспросил Тим.

— Та, кто поддерживает Класть-в.

Тим ничего не понимал. Класть-в? Звучало, как очень странный флешмоб. Секундочку! Класть-в. Пут-ин. Путин!

Меньше всего Тиму хотелось обсуждать этого человека.

— А. Путин, — утомлённо произнёс он.

Вика упёрла руки в бока.

— Наш царь — тиран-кровопийца, — сказала она без всякого выражения в голосе.

Для чего она говорила ему это? Тим спросил:

— Так зачем же вы следуете за ним?

Вика взмахнула руками и отчаянно воскликнула:

— Да потому что он — справедливый человек!

— В чём же его справедливость? — спросил Тим без всякого желания знать ответ.

И тут... вы не поверите, что началось! Вика махала руками, надрывно восклицала, что-то доказывала... Большей ахинеи Тим ни разу в жизни не слышал. Вика превратилась в фем-версию Гитлера, не хватало только музыки из «Деревни дураков».

Тиму захотелось прекратить всё это. Он выставил перед собой руки в успокаивающем жесте и сказал:

— Так. Давай по порядку. Я буду говорить, как понял, а ты отвечай «да» или «нет». Ладно?

Вика кивнула. Очень хорошо! Теперь в этом потоке ругательств появится система.

— Поехали, — сказал Тим. — Украина напала сама на себя. Она вас провоцировала.

Девушка без промедления ответила:

— Да.

Тим продолжил:

— Вокруг вас враги. Страны Запада только того и желают, что напасть.

Вика кивнула:

— Совершенно верно.

Тим добавил финальный аккорд:

— Путин — добрый и справедливый правитель.

Вика взорвалась:

— Ты не понимаешь!

Но Тим пресёк попытку бунта:

— Отвечай только «да» или «нет».

— Да, — ответила Вика. — Нет. Ну что ты смотришь?! Смотря с кем сравнивать!

Тим вздохнул. С этим надо было что-то делать.

— Ладно, Вика, — сказал он. — Я тебе верю.

На её лице зацвело счастье.

— Правда? — обрадованно спросила она.

— Да, — кивнул Тим. — Я согласен. Но скажи мне одно, на милость.

Улыбка Вики поблекла.

— Спрашивай, — сказала она прохладно.

Тим задал вопрос, к которому тщательно готовился:

— Как к миру можно принудить?

Вика сквозь зубы спросила:

— Что это значит? Если к миру не принуждать, то как же он появится?

— Это оксюморон. О мире, ну не знаю... договариваются.

Губы Вики дрогнули. Казалось, она сейчас разревётся.

— Так мы же пытались!

Тим понял, что чего-то не понимает. Он успокаивающе положил руку на плечо девушке:

— Ладно тебе, Вик...

Тут она снова взбесилась. Скинула его руку и вновь замахала своими двумя.

— Ты не представляешь, как всё это ужасно! Это ужасная страна, здесь ужасно жить!

Тим уже знал по дружеским интернет-дискуссиям, что в обсуждении любой темы Вика обязательно разворачивалась на сто восемьдесят градусов. Переобувалась в полёте, так сказать. Ничего страшного в этом нет, если быть готовым морально.

— Уверен, всё не так плохо... — начал он.

— Не плохо?! — взорвалась Вика. — У нас?! Я феминистка, трансгендер, асексуалка! Меня здесь не любят!

— Не волнуйся, у нас тоже есть много людей, которые не любят феминисток и ЛГБТ...

— Но у вас их, по крайней мере, хотят любить! А у нас всё ужасно!

Тим решил сменить тему.

— Почему ты стала феминисткой? — спросил он.

— Мне всё детство говорили, что я недочеловек.

— Почему?

— Потому что я женщина. Это страна. Страна такая! Говорить «война» нельзя — посадят, говорить «гей» нельзя — дадут штраф, а побои жены декриминализованы. В первый раз – вообще никакого наказания!

— Ну, ты пыталась что-то с этим сделать?

Вику передёрнуло.

— Конечно. Пошла на психологический форум и рассказала о своих проблемах...

— И как?

— ...Мне сказали, что я должна уже наконец с кем-то переспать. Что за страна!

Ладно, Тим изменил тему несколько неудачно.

— Знаешь, — грустно сказала Вика. — Путина взяло в заложники Оно.

Тим попытался пошутить:

— Оно? Страшный клоун с шариком?

— Почти, — ответила Вика. — Нет ничего страшнее, чем стать заложником собственного чувства справедливости.

Надо попытаться как-то отвлечь раскрасневшуюся девушку. Тим спросил невзначай:

— А что, неужели в вашей стране плохо относятся к асексуалам?

Вика ляпнула невпопад:

— Меня называют шлюхой. Постоянно!

Услышав это, Тим нахмурился. Ему не понравилось, что кто-то оскорбляет его девушку.

— Сколько у тебя было парней? — спросил он, решив, что с этим надо разобраться.

Вика, кажется, испугалась.

— А тебе какая разница? — вспыхнула она.

— Пять? — предположил Тим.

— Охренел?!

— Десять?

— Ты что!

— Двадцать?

Вика смотрела на него с глубокой обидой.

— Ни одного! Совсем! Честное слово! — сказала она жалобно.

Тим растерялся.

— У тебя не было секса? — спросил он. — Прямо ни разу?

— Ну... — Вика стала пунцовой. — Однажды я взяла член в рот. И не сказать, что мне понравилось! Так что я девственница. Это точно. Совершенно.

Она сплела руки на груди и отвернулась. Тиму вдруг стало стыдно за допрос, который он устроил ей.

— Тогда почему тебя называют шлюхой, как ты считаешь?

— Что тут непонятного?! — буркнула Вика. — Я порно пишу.

Тим не растерялся.

— Дашь почитать?

Вика достала телефон, открыла страницу и включила переводчик. Тим сел на лавочку и начал читать порно, но эта идея оказалась очень плохой. Теперь надо было куда-то спрятать возбуждение. Чёрт бы подрал обтягивающие джинсы! Он отдал Вике телефон и как бы невзначай положил руки близко к паху, прикрывая безобразие. Вика, кажется, ничего не заметила.

— Почему ты пишешь порно с позиции мужчины? — спросил Тим.

Надо же было о чём-то разговаривать.

— Я трансгендер, — гордо сказала Вика. — Фэ-ту-эм. Я мужчина, я им являюсь!

Тим вздохнул.

— Знаешь, неплохое порно. За исключением того, которое от имени коня, насилующего Локи... Почему ты считаешь себя трансгендером?

Вика стала перечислять:

— Я не хочу быть женщиной и рожать детей. Хочу работать и чего-то добиваться. Первой делаю предложение парням (они после этого убегают). Не ношу юбки...

Тим не был хамом, но не мог не заметить:

— Ты в юбке.

Вика вспыхнула.

— Это потому что я с тобой пошла на свидание! — закричала она.

И обиженно замолчала.

Они сидели минут пять, просто разглядывая, как голубь клюёт камни. Шелуха от семечек валялась там и тут, но была пустой, потому что кто-то давно склевал её содержимое. Голубь не знал этого.

— Пошли в кафе посидим, — буркнула Вика.

Возбуждение Тима уже прошло, поэтому он уверенно встал и пошагал к киоску со столиками. Юноша надеялся, что бедный голубь не погнёт клюв об асфальт.

Тим взял кофе себе и Вике. Девушка такому поступку уже перестала удивляться. Подув на пенку и сделав пару глотков, Тим сказал:

— Ты феминистка. Расскажи, как ты борешься.

Вика пригорюнилась.

— Молчу и плачу. Ну и срусь в интернете иногда.

Тим не сдержал улыбки.

— Это такая борьба?

— А что ещё тут можно сделать? — резонно заметила Вика. — В морду ведь могут дать.

Тим вздохнул.

— Ладно. А какие конкретно у тебя взгляды?

Вика мгновенно расправила плечи и стала на пару сантиметров выше.

— Права мужчин надо защищать! — гаркнула она.

Это было сказано настолько невпопад, что Тим поперхнулся кофе.

— Как именно надо защищать их? — спросил он, откашлявшись.

— Запретить им ходить в армию! Заставлять плакать!

— Как заставлять? Зачем заставлять?

— Мужчины должны плакать. Это снижает уровень кортизола, гормона стресса, — оттарабанила Вика.

Она явно почерпнула знания в «Википедии» и дополнила собственным воображением.

— Я правда не думаю, что уровень стресса снизится, если начать заставлять мужчин плакать, — сказал Тим как можно мягче.

Вика была человеком упёртым.

— Но делать-то что-то надо, — сказала она. — Надо с чего-то начать.

Тим сокрушённо покачал головой.

— Многим из нас это не нужно...

Вика хлопнула ладонью по столу.

— Это нужно нам! Если у мужчин снизится уровень стресса, они станут меньше бить женщин! Нам это надо!

Тим закрыл глаза и помассировал виски.

— Ладно. Но как и зачем ты собралась запрещать мужчинам идти в армию?

Вика становилась всё воинственней и воинственней.

— Им нельзя туда. Запретить, чтоб не умирали! Захотел на войну — привязать, как психбольного, к кровати!

Тим был в шоке.

— Но тогда...

Девушка надменно улыбнулась.

— Мир станет полным любви и гармонии. Потому что все мужчины будут привязаны!

Да. Вика с её понятием любви и гармонии могла бы быть самой деспотичной царицей за всю историю России. В некоторой части её сознания был запечатан дух типичного русского правителя. К счастью, до власти она пока не дорвалась.

Тим вздохнул.

— Ну, какой-то смысл это, конечно, имеет... — выдавил он из себя. — А ты читала Оруэлла?

— Мой любимый мир — «Мы» Замятина.

Тим нервно рассмеялся.

— А... Ну, понятно.

Вика вдруг расплакалась.

— Что я не так сказал? — торопливо спросил Тим.

Вика взяла салфетку и высморкалась.

— Да что тебе понятно? — прорыдала она. — У меня подруга мужа убила.

— Как?!

— А так. Ходила и во всём ему поддакивала. Он такой: «Я пошёл на войну!» В доме он главный. И она ему: «Да, дорогой. Спасибо, что защищаешь меня!» В общем, он всё. Его нету. Ах, не должна женщина с мужчиной соглашаться!

Они оба угрюмо замолчали. Вика взяла ещё одну салфетку и стала вытирать слёзы со щёк.

— Милый был парень, — выдавила она. — Фанфики мои читал.

— Наверно, ему так было необходимо... — протянул Тим. — Жаль твою подругу...

Эмоции Вики сменяли друг друга слишком беспорядочно. Только что она скорбно плакала, теперь — взорвалась.

— А что ей?! Муж на войне был — это же круто. Да он просто убежал от неё! — крикнула она. — Оставил одну! Мы, женщины, нуждаемся в помощи, мы — слабые!!! Вы должны защищать нас, а не воевать с кем-то там!

Вот Вика наконец и развернулась на сто восемьдесят градусов. Причём два раза за одну реплику. Так происходило с завидной регулярностью, однако на этот раз её слова Тима обрадовали.

— Значит ли это, что я защищу тебя лучше, чем они? — предположил он, кивнув на группу парней за соседним столиком. — Ты так думаешь, правда?

Вика влюблённо улыбнулась и потянулась к руке Тима.

— Ты мой герой, — выдохнула она.

«Неужели только потому, что снимаюсь в драмах про геев?» — подумал Тим.

***

— Ого.

— Что?

— Красивое здание.

Тим окинул взглядом двадцатиэтажную гостиницу. Здание как здание, зеркальный фасад, а то, что внутри, — всего четыре звезды. Он выбрал именно этот отель, чтоб расположиться ближе к торговому центру.

Вика потопталась на месте и тревожно спросила:

— Слушай. Но мы ведь не будем друг с другом спать? Я пока не уверена, что согласна.

— Я не буду делать ничего, на что ты не согласишься, — сказал Тим равнодушно.

Вика не двигалась с места.

— Точно?

Тим кивнул:

— Да.

Он попробовал подтолкнуть её ко входу, но Вика упёрлась как баран.

— А если я соглашусь? Тогда ты всё равно меня не изнасилуешь, правда? Пообещай мне.

Тим рассердился.

— Я не изнасилую тебя, — членораздельно, с нажимом произнёс он.

Вика тряхнула головой и посеменила к ресепшну.

Тим позвал Вику в гостиницу потому, что хотел поговорить с ней наедине. В торговом центре и на аллее повсюду были люди. Они ходили, переговаривались, возможно, узнавали его и его голос. Кто-то мог понимать английскую речь. Тиму совсем не хотелось, чтобы сказанное Вике стало общественным достоянием.

Его номер располагался на третьем этаже — просторные покои с отличным ремонтом, большим холодильником, стодюймовым телеэкраном и пушистым белым ковром. Вика не была бы Викой, если бы не сделала замечание:

— Какой же он белый? Он светло-бежевый.

Тим пожал плечами:

— Как скажешь.

Вика погладила ворс ковра, легла и начала в нём барахтаться. Она смеялась и делала «ангела», потом перевернулась и прижалась к полу щекой.

Тим задумался. Как бы начать?

— Вик. Сколько часов в день ты работаешь?

— Три раза в неделю по шесть часов. В свободное время пишу кандидатскую. А что?

Ладно. Как бы продолжить?

— Ты любишь готовить? — спросил Тим.

— Я всё делаю в мультиварке. Ставлю фасоль на ночь. Люблю фасоль.

Нет, готовка — вопрос не важный. Лучше спросить...

— Сколько ты хочешь детей?

Вика поморщилась.

— Я не хочу детей. Не хочу их бить.

— Зачем их бить? — не понял Тим.

Взгляд Вики стал стеклянным.

— Ну, все родители бьют детей. Во всяком случае, все матери.

Тим подошёл к окну. Ему было лень задёргивать штору. Начинало темнеть, но фонари ещё не зажглись, только в комнате горел свет, делая их с Викой видимыми всем окружающим.

Он должен был признаться.

— Вика, такое дело... Хочу сказать тебе. Мне кажется, я не Бог.

Вика прямо-таки подскочила на ковре и внимательно на него посмотрела.

— Не Бог? Как это?

Тим ожидал такой реакции, и она была ему неприятна.

— Я не Бог, а обычный человек, — сказал он.

Выражение Викиного лица стало упрямым.

— Конечно, Бог. Кем ты ещё можешь быть? Спустился ко мне с небес, из Америки. Впервые с сотворения мира такое происходит, чтоб Бог с людьми разговаривал. Ты унесёшь меня в рай, сделаешь бессмертной. Ну, может быть, не бессмертной, но богатой... Ой.

Она осеклась под взглядом Тима и быстро исправилась:

— Я не про твои деньги, мне они не нужны. Просто, получив американское гражданство, я и сама неплохо буду зарабатывать, — извиняющимся тоном сказала она и потупилась.

Тим не понимал, зачем она это говорила. Он обладал состоянием в сто миллионов долларов и вполне мог отдать ей часть. Но это было совершенно не важно.

Он вгрызся в ноготь.

— Вик. Ты должна знать кое-что обо мне.

Вика смотрела на него с улыбкой.

— Я много знаю о тебе. Я читала интервью.

Лучше бы ей не улыбаться так беспечно.

— Это то, что не скажешь ни в одном интервью.

Глаза Вики зажглись интересом, она приоткрыла рот. Хотела что-то сказать, но Тим продолжил:

— Мне часто снится, что я бью женщин. Уверен, я и тебя ударю когда-нибудь.

Губы девушки сомкнулись.

Тим стал торопливо объяснять:

— Сегодня в кафе сидела девушка, и у неё была такая помада... Ярко-розово-оранжевая. Мне захотелось её ударить. Я не ударил её, только потому что ты была со мной. Уверен, так.

Вика смотрела на него внимательно и молчала.

— Вообще, я не такой идеальный, как ты считаешь. И вообще-то я... много чего сделал. Много кого ударил... Я...

Губы Вики снова разомкнулись. Она задумчиво посмотрела на Тима и произнесла:

— Ударь меня.

Эта странная просьба была подобна ледяному душу. Тим поневоле почувствовал страх. Почему она так отреагировала на признание? Вика сильнее его, она любит его, обожает! Ударить её? Как это? С чего вдруг?

Вика, смотря на него странным взглядом, приказала:

— Ударь.

Тим в полной растерянности отошёл от окна и направился к Вике. Он успел сделать только пару шагов, как она встала на колени и закрыла глаза. Тим замер. Происходящее не вписывалось ни в какие рамки.

Он мог бы так стоять вечность, но Вика поддержала его:

— Дай мне пощёчину. Это восьмой номер в топ-10 моих эротических фантазий.

Вика очень странно улыбалась. Она всегда была такой... будто немного сошла с ума. Тим сделал ещё несколько шагов и остановился перед ней. Он собрался с духом и слегка ударил её по щеке.

Она приоткрыла глаза.

— Я ничего не чувствую, — скучающе произнесла она.

Тим ударил её снова. Честное слово, он старался ударить. Вика рассмеялась.

— Вот видишь! — радостно воскликнула она. — Ты даже ударить как мужчина не мож...

...Тут с Тимом что-то произошло. Он понимал, что он не вполне мужчина, но услышать это именно от неё было так болезненно, что рука начала двигаться сама по себе. Он с размаху влепил Вике пощёчину, да так, что девушка упала назад.

Дыхание Тима участилось. Он чувствовал что-то странное. Не возбуждение даже, а... что-то... что должен чувствовать любой мужчина.

Тим выдавил:

— Ты возбуждена?

Это её эротическая фантазия. Она сама так говорила.

Вика, глядя на него с ужасом, закивала. Она лежала на белом — всё же белом, а не бежевом, — ковре, слегка приподнявшись на локтях, сжавшись и жалобно глядя...

Очень беззащитно. Любому бы захотелось её взять.

Тим схватил Вику за руку и попытался поднять, но она, видимо, растерялась, потому что тело не слушалось её.

— Ты чт... — тонким голосом попыталась спросить она.

Но Тим решил, что так и быть, это можно делать не на кровати. Он избавился от футболки, но штаны решил не снимать, просто расстегнул ширинку. Затем быстро расстегнул на Вике кофту и сорвал юбку. Она не сопротивлялась, пока он узнавал, какая она.

***

Закончив, Тим встал с ковра, вновь начавшего казаться ему бежевым, подошёл к столу и вскипятил чайник. В стоимость номера входила коробка с разными сортами чая. Тим заварил Вике и себе.

— На ночь лучше зелёный чай, да? — спросил он.

Ему никто не ответил. Ну и ладно.

Он был обнажён по пояс и выглядел прекрасно. Если нет, откуда у него толпы фанатов? Только странное ощущение, грязное и гадкое, портило всё сейчас. Смутно знакомое, оно в то же время было неправильным. Его следовало вытравить из сознания. Пытаясь избавиться от ощущения, Тим открыл заметки в телефоне и напечатал шесть букв:

В

Л

А

С

Т

Ь

Ощущение стало слабее. Тим выразил то, что его заставляло страдать.

От нечего делать он достал кошелёк и пересчитал наличные. Ещё на несколько дней хватит... Может, оставить Вике какую-то сумму? Она же не богата.

— Вик!.. — окликнул Тим.

Вместе с этим он повернулся к ней... и с ужасом увидел на белом ковре кровь, настолько яркие пятна, что даже в полутьме перепутать с чем-либо другим их было невозможно.

Вика лежала, закрыв лицо руками. Значит, она сказала правду. Она была девственницей.

— Вик, всё в порядке? — спросил Тим.

Его начало глодать беспокойство. Что он наделал?

Вика издала сдавленный всхлип.

— Тебе было больно? — попытался выяснить он.

Тревога нарастала.

— Нет, — проплакала Вика. — Всё в порядке. Просто я по-другому это себе представляла.

Она размазала слезу по щеке и шмыгнула носом.

— Ты плачешь.

— Все плачут после первого раза.

Вика отняла руки от лица и стала одеваться. Сразу же оказалось, что пуговица юбки оторвана. С кофточкой было легче. Кое-как одевшись, Вика пошагала к двери.

— Может быть, я доведу тебя до дома? — с надеждой спросил Тим.

Вика кинула на него уничтожающий взгляд.

— Не надо, — выплюнула она и покинула номер.

Тим упал на кровать, полностью вымотанный.

Да уж. Паршивенький из него вышел Бог.