12. Злой декабрь
Новый учитель по химии, мистер Ивано́в, был еще хуже мисс Купер. А я и не знал, что такое возможно.
У мисс Купер я хоть старался следить за тем, что творится на доске, но теперь у доски в классе не занимались. Вся задача учителя состояла в том, чтобы зайти и сказать: "Открываем страницу такую-то, решаем номера такие-то, сдаем в конце урока тетради". А проверять их он просил отличников за отдельные баллы или другие поблажки. Так вообще можно?
Жаловаться, конечно, я никому не собирался. Только сказал Рикки, и тот тоже пожал плечами. Когда я напоминал ему, что мне перед Новым годом тест сдавать, он просто хлопал меня по предплечью и говорил, что я умничка. Вот только я совсем не умничка. Я все больше чувствовал себя дураком.
Прозвенел звонок, мы начали выбираться из кабинета, кидая на стол учителя тетради. Калеба, который перестал носить очки, тупица-Джо решил мучить по-другому: он пытался поймать его и нарисовать на его лице круги маркером. Я и еще пара нормальных одноклассников помогли Калебу отбиться. Мистер Иванов даже не глядел на нас, сидя в наушниках и уткнувшись в ноутбук.
Выйдя, я обнаружил Рикки у дверей.
— Следишь за мной? — улыбнулся я, потрепав его прогеленную челку.
— Эй! — он убрал мою руку, потянулся и коротко поцеловал в губы. — Смотри! — Такой радости я давно не видел, в последние две недели мы только и делали, что ныли: Рикки на миссис Миллер, а я на всех и вся. А теперь этот мелкий колибри крутился и протягивал мне аляпистый листок, пританцовывая в нетерпении.
— Что ты опять удумал? — я взял лист и всмотрелся. Из-за обилия мелких деталей мне тяжело было разобрать текст, для меня он сливался в одну большую кашу. Я сдался: — Что это?
— Зимний бал! Мы же пойдем?
— Ты приглашаешь меня на зимний бал? — я недоуменно перевел на Рикки взгляд.
— Ну-у-у, раз ты меня не приглашаешь, значит, я тебя. Наденем одинаковые костюмы? Я хочу красные галстуки-бабочки!
— Рикки, — устало остановил я.
— Ну пожалуйста! — Видя, как я закатываю глаза и вздыхаю, Рикки вмиг стал серьезным и приблизился вплотную. — Калеб, солнце, давай сходим. Это мой последний год в школе и первый в жизни бал. Пожа-а-алуйста.
Как я мог противиться этим щенячьим глазкам? Кивнул, а он тут же накинулся на меня, обнимая и радостно визжа. Все, кто были рядом, отпрянули.
Мимо пронеслись Калеб и Яна, держащиеся за руки. Кажется, Яна на нас фыркнула. Да, видимо, что бы я ни делал, эти двое меня не простят.
— Ну все, все, — поставил висящего на мне Рикки на пол. — Идем на урок.
— Литература, ура!
На уроках мисс Толбот мы буквально отдыхали. Она не трогала нас, не задавала вопросов по темам и домашних заданий. Тесты и сочинения на самих занятиях я с горем пополам выполнял. Учительница грустно кивала и ставила средние баллы. Так, наверное, тоже не положено...
На перемене ко мне подошла Ваня. Озираясь, видимо, боясь, что за углом может быть Яна, она шепнула:
— Привет. Советую посмотреть на доску объявлений у кабинета директора.
— Привет... — Но она уже побежала дальше.
Я остался стоять в недоумении. Была большая перемена, и я ждал, пока Рикки что-то обсудит с мисс Толбот и мы пойдем на обед. Ели мы в кафе за счет него, и он сказал, что если я буду этого стесняться, то получу по заднице.
— Что-то случилось? — Рикки приобнял меня за талию.
Рядом с ним стояла мисс Толбот. Я заметил новое кольцо на ее безымянном пальце. Мистер Эд сделал ей предложение? Вау!
— Калеб! — Рикки пощелкал пальцами у меня перед носом.
— А, да. Ваня попросила посмотреть на доску объявлений, — отстраненно ответил я. В конце коридора находился туалет, и я готов был поклясться, что туда зашли Ванесса и Майк, явно считающие, что их никто не видел. Надо сказать Рикки.
— Зачем? — спросил он, явно не замечая, куда направлено мое внимание.
— Вчера вывесили график сдачи промежуточных экзаменов, мальчики, — вклинилась в разговор учительница литературы. Она закрыла кабинет на ключ, и, поправив юбку, направилась в столовую. — Не забудьте поесть!
— И вам приятного аппетита! — Рикки ей помахал. — Пошли глянем. Наверное, там есть дата твоих тестирований, вот и все. Ничего страшного.
Я переключился на него. Да. Ничего страшного. Именно поэтому мое сердце переставало биться, пока я, казалось, своими ментальными усилиями не заставлял его делать следующий удар. Коридор был как в тумане. Почему же я так боялся? Интуиция?
Рикки потянул меня в направлении директорской. На двери все еще красовалось имя профессора Брауна. А у пробковой доски на стене стояло несколько учеников. Я не мог сфокусировать взгляд ни на чем.
— Наш Ромео что-то громко возмущается. На него непохоже, — заметил Рикки.
Повернувшись, я понял, что он говорит о Калебе, который стоял вместе с Яной в другом конце коридора и что-то громко обсуждал. Из обрывков фраз я лишь различил брань и замечания по поводу миссис Миллер. Вот же страшная женщина. Хотя мне еще не посчастливилось лично с ней общаться.
— Твою мать! — услышал я голос своего парня, вырывающий меня из раздумий. — В эту пятницу? Они издеваются? Калеб, ты... Калеб? — тут он обеспокоено затряс мое плечо.
— Что там? Я не вижу, — я щурился, но буквы танцевали перед глазами.
— Тебе нужно сесть и... и шоколадка. Пойдем. — Он повел меня к скамейкам, усадил как безвольное дитя и сунул под нос батончик с орехами. — В эту пятницу у тебя полное тестирование. С уроков ты снят. С тобой тест будут сдавать все стипендиаты, видимо. Вот Ромео и бесился. Ты как? Выглядишь каким-то бледным, на удивление. — Он потрогал мой лоб, и я поймал его ладонь, прижав, а затем, когда ему пришлось подойти ближе, уткнулся лицом в его худой живот. — Калеб, милый, тебе плохо?
Я вздохнул. Сердце успокаивалось, слыша ровный, хоть и убыстренный пульс Рикки. Засунул в рот шоколадку, прожевал, запил предложенной водой. Рикки и впрямь много ел, у него в сумке всегда был перекус. Он сел рядом со мной и положил голову на предплечье. Гладил по спине, так же тяжело вздыхая.
— Какие предметы? — выдавил я.
— Все.
— Прям все?
— Да.
Я откинул голову назад, нечаянно ударившись о стену. Но боль помогла вернуть сознание на место, даже зрение прояснилось. Ну, или помогла шоколадка.
— Надо пообедать, — сказал я.
Рикки кивнул и поднялся, взяв меня за руку. Мы решили поесть в столовой, так как потратили кучу времени. За столиками многие обсуждали предстоящее тестирование. Я видел, как Калеб с поникшей головой ковырялся в бургере, а Яна успокаивающе его гладила по плечу. Рикки со мной делал то же самое.
Сегодня вторник. Осталось три дня. А я даже таблицу умножения начал забывать от страха.
— Готов?
— Нет.
Мы стояли у ворот школы. Пятница, утро, народу почти нет. Рикки держал меня за руку, а другой гладил затылок. Не помогало. Не помогли даже успокоительные. Всю ночь я вертелся и не давал Рикки спать. Ночевал у него, но мы только и делали, что зубрили формулы, таблицы синусов, даты рождения писателей и начала войн. В моей голове была каша. Я знал, что не сдам.
Я шагнул вперед. Зачем оттягивать неизбежное? Конечно, я сделаю все, чтобы остаться. Хотя бы до мая. Я думал, что мы будем вместе еще полгода, но когда мне везло в этой жизни? На что я надеялся, идиот? Мисс Купер уволили, добряка профессора Брауна отстранили. У школы новый директор и новые приоритеты. Миссис Миллер не нужны сиротки и арабы, она собирается вложить бюджет в спортивные команды. Выращивать спортсменов, по ее мнению, проще и выгоднее, чем химиков. А я даже не химик. Я дурак, которому воспитательница в детском доме подсунула вступительный тест. И парень дурака, который решил подставить чертового Сэмьюэла Трафта. Тот, кстати, по слухам, поступил в военную академию и делает успехи.
Мы с Рикки медленно двигались в сторону аудитории на первом этаже. Несколько ребят уже было там. Пустые парты отодвинуты друг от друга подальше. Учителей не было, только старушка уборщица протирала подоконники. Я сел за первую попавшуюся парту и глянул в окно. За ним стояла мрачная белая пустота, иногда осыпаемая мелкими снежинками, падающими из-за ветра с голых корявых веток деревьев. Рикки обнял меня со спины, дыша в шею. За партой лишь один стул, так что сесть ему было некуда. Я погладил его руки и глянул на время. Уроки начнутся только через двадцать минут.
— Зачем мы пришли так рано? — спросил я. Рикки сжал меня посильнее:
— Потому что сидеть и ждать было невыносимо и потому что я не хотел ехать в автобусе со всеми. Хочешь шоколадку?
— Нет. Меня подташнивает, — ответил ему, наблюдая, как еще стайка учеников расселась по партам.
— Я оставлю тебе воду. Если что, делай это на пол, а не на листок с тестом.
— Рикки, — у меня даже получилось улыбнуться. Я повернулся к нему, разорвав объятия.
— Калеб, — прошептал он, тоже улыбаясь, но очень грустно. Он закрыл глаза, а я поцеловал его в нос. — Ай, ты же тоналку мою смоешь!
— Люблю твои веснушки.
В аудиторию вошли Яна с Калебом. Она демонстративно отвернулась, проходя мимо нас. Рикки отодвинулся от меня. Вскоре вошла и миссис Миллер. Но было еще рано! Дайте нам еще пять минуток!
Я в панике уставился на Рикки, он на меня. Яна поцеловала своего нового парня, пожелала удачи и торопливо вышла.
— Доброе утро. Все уже в сборе, как посмотрю. Отлично, — отчеканила директриса. Голос у нее был властный и тяжелый, будто камнем падал сразу на душу и не давал шевельнуться. Она провела взглядом по кабинету. — Уэллс?
— Доброе утро. Уже ухожу. Всем удачи! — Он спиной вперед двигался к дверям.
Я неотрывно смотрел на него, будто никогда не увижу. Хотя это не так. Соберись, тряпка! Никто не умирает, а значит, все хорошо. Просто тест. Просто школа. На ней все не кончится.
— Багдади, раздайте конверты, — услышал я миссис Миллер и как под гипнозом встал, чтобы выполнить ее просьбу.
На запечатанных конвертах были написаны имена и предметы, которые предстоит сдать. Некоторых учеников я не знал по фамилии, и приходилось открывать рот и осипшим голосом их проговаривать. Чувствовал я себя ужасно. Миссис Миллер скрипела мелом по доске, но я не смотрел, что она пишет. Предпоследний конверт был для Калеба. Я молча положил его перед ним, но вдруг он поймал мою руку, посмотрел мне в глаза и прошептал:
— Удачи.
Я опешил. Пришлось мысленно дать себе пинка. Кивнул, ответил: "И тебе тоже", а затем сел на место. На доске было написано время начала и конца экзамена. Четыре часа, два похода в туалет. Стартуем через три минуты.
— Не вертимся. Черновик — это обратная сторона тестника. Ничего, кроме линейки и карандаша использовать нельзя, поэтому отодвиньте свои рюкзаки. — Внимательные глаза миссис Миллер оценивали каждое наше движение. Да уж, однозначно страшная женщина.
Она засекла время, дала команду начинать, и по аудитории прошелся шелест разрываемых конвертов и тяжелые вздохи учеников. Я видел по их лицам, что никто не готов. Не только я такой... Но почему-то это не успокоило и не воодушевило.
Рикки встретил меня у выхода. Похоже, сегодня он решил пропустить уроки. Он не стал спрашивать как я себя чувствую, просто молча передал куртку, нахлобучил мне шапку и потащил есть пиццу. Пиццу он обожал.
После еды мы пробрались в его комнату. Оказывается, дом был пуст. Обычно миссис Уэллс была дома, за исключением занятий по йоге и походов по магазинам. Она знала, что я прихожу в гости, и даже угощала какао со сладостями, но она и не догадывалась, как часто я оставался в комнате ее сына после "отбоя". Дверь в его спальню всегда была закрытой, музыка — включенной, а Рикки — раздражительным по отношению к матери.
Со стороны правда казалось, будто она его любит и оберегает. Но этой женщине было совершенно плевать, когда ее сын не выходил из спальни сутками. Она уходила из дома без предупреждения, запирая дверь на замок, будто дома никого нет. Конечно, у Рикки был ключ и он мог отпереться, но сам факт того, что никто в этом доме не говорил: "Я в магазин, скоро буду!" или "Я вернулась, я дома" даже меня удивлял. Оказывается, проявить любовь можно просто встречая и провожая у порога. Но пока кто-то не перестанет этого делать, не понимаешь, насколько это приятно и важно.
Воспользовавшись отсутствием матери, Рикки ограбил холодильник. Но я не хотел есть. Я лег на его постель и просительно вытянул руки. Он все понял, кинул еду на стол и упал в мои объятья. Впереди выходные, а в понедельник огласят результаты тестов. Я был уверен, что на этот раз все плачевно. Поэтому собирался провести эти выходные так, будто они последние.
Рикки что-то спросил насчет сложности тестов, но я не ответил, найдя его беспокойные губы и поцеловав их. Он прижался ко мне. Он тоже думал, что это последний раз.