13. Зимний бал
— Симона, детка, это не подходит, — говорил Рикки в магазине классических костюмов продавщице, которая, к тому же, оказалась одноклассницей его сестры. — Неси розовые. Только обязательно одинаковые.
— Может, послушаем твоего спутника?
— Он в этом не разбирается, — махнул Рикки рукой. — И вообще, я еле его сюда затащил, так что лучше его не слушать. Он начнет ныть.
Это правда. Я оттягивал поход за костюмами для бала до последнего. Бал вечером. Двадцать третье декабря. С двадцать четвертого по седьмое января включительно будут каникулы, и после них я уже не вернусь в эту школу. Ведь результаты моего теста были просто ужасными. Миссис Миллер расспрашивала, не умею ли я играть в баскетбол, но я имел наглость намекнуть ей, что неэтично думать, будто все высокие люди — игроки в баскетбол. Позлить ее было приятно, вот только бесполезно. Официально с сегодняшнего дня я уже не ученик ее школы. К тому же, утром комендант общежития уже попросил меня собрать вещи.
А теперь мы как идиоты стоим перед зеркалом в костюмах-пингвинах и выбираем чертовы бабочки, потому что красный цвет не идет ни мне, ни Рикки. Чудесно. А эта Симона только и делает, что расспрашивает о Кресси и вспоминает, какой та была умницей. А я эту Кресси даже на фото ни разу не видел. Я чувствовал себя ненужным, не к месту. Потерянным.
Но, видимо, ненадолго, ведь скоро я снова уеду в детдом. Миссис Стоун уже заказала мне билет и будет встречать завтра на вокзале. Как только я выйду на перрон, я перестану быть проблемой Ассоциации поддержки сирот и снова стану проблемой старой воспитательницы, которая не умеет подбирать сочетаемые цвета в одежде.
— Эти отличные, — радостно сказал Рикки, натягивая на меня принесенную Симоной бабочку. — Боже, Калеб, тебе так идет розовый. Неожиданно! — он легко клюнул меня в щеку. — Ну ты и колючка. Мог бы побриться в такой-то день!
Он врал, потому что щетина была меньше полумиллиметра, ведь я брился вчера, чем немного удивил позже миссис Уэллс, обнаружившую в ванной чужую бритву. К слову, узнав, что она моя, женщина ничего не сказала и ушла за покупками, не предложив нам с Рикки даже завтрака. Я чувствовал себя тенью у них дома. Но зато мы могли спокойно дневать и ночевать в комнате Рикки, не волнуясь, что нас потревожат или выгонят. Как-то раз мы даже пропустили школу, весь день провалявшись в постели. Делать так еще раз я не решился, не хотел проблем для мистера Эда. Но мне так это нравилось, а тут чертов бал!
— Улыбнись-ка, солнце, — попросил Рикки. Я натянул свою лучшую улыбку. — Ты ужасный актер, но галстук тебе идет. Симона, мы берем эти! А пиджаки давай таки с хвостами. Будем пингвинчиками!
— Это называется "фрак", — усмехнулась продавщица.
— Мне ли не знать! Еще нам нужны цилиндры. А этому молодому человеку — черная ленточка для волос. Только не атласная.
— За лентами не ко мне. Но через два квартала есть огромный магазин бижутерии и косметики. Там точно найдете.
— Спасибо!
— Снимайте все, я упакую.
Мы пошли в раздевалку. Рикки залез со мной в одну кабинку, и не успел я снять рубашку, как он повис на моей шее.
— Что ты творишь? — улыбнулся я, обнимая его худое тело. Он согнул ноги в коленях, окончательно на меня забравшись. Словно кот на дерево. Хитрый маленький кот. — Рикки!
— Тш! Скажи еще раз, — прошептал он, начав целовать мое ухо. По спине тут же водопадом спустились мурашки.
— Может, останемся дома? — осмелился предложить я.
— Сегодня приедут друзья отца, с которыми мы будем праздновать Новый год.
— Черт... — я и не знал.
— Не расстраивайся! Сделаем классные фотки, оттянемся напоследок. Потом провожу тебя на вокзал, — закончил он сорвавшимся голосом.
— Ребята, вы всё? — крикнула Симона.
— Почти. Забирай! — Рикки перекинул костюмы через дверцу кабинки.
— Мальчики! — возмутилась девушка, поняв, что мы в одной раздевалке.
— Мы ничего такого, Симми! Уже выходим! — уверил Рикки.
— Ты всегда был хулиганом, не то что...
— Кресси. Конечно. — Он начал застегивать ремень джинсов, болтающихся на нем как абажур на лампочке.
За последние недели он еще похудел. Мне казалось, скоро он вообще растворится в пространстве.
Симона, беззлобно ворча, забрала костюмы и ушла. Услышав удаляющиеся шаги, я обнял Рикки.
— Может, останемся в общежитии? Карма, наверное, уже нет. А комендант меня не выгонит. Скажем, что уже вечером мне уезжать, он поймет.
Рикки выпутался из мои рук и задрав голову уставился в мои глаза:
— Калеб. Я очень хочу. На бал. Пожалуйста, — он обнял ладонями мое лицо. — Наше расставание — не конец света. Всего ничего, и мы будем вместе. А пока будем созваниваться.
Меня пугало его спокойствие. Обижало его желание быть на балу, где куча народу, а не дома, с одним мной.
— Я не хочу тебя оставлять, — дрожа, признался я. Упал на стульчик, и Рикки тут же сел мне на колени, прижав мою голову к своей груди:
— Я тоже не хочу. Но оттого, что мы не придем на бал, ничего не изменится. Тебе все равно придется уехать. А так хотя бы пощеголяем во фраках и сделаем отличные фотки.
— Но Митч и другие...
Митч, по слухам, должен был вернуться к учебе со следующего семестра, доказав свою невиновность в суде, чего, к счастью, не удалось Сэмьюэлу. А еще, профессор Браун возвращается. Теперь он будет простым учителем. Но это меня волновало гораздо меньше.
— Ничего со мной не случится.
— Кто купит тебе еще...
— Цыц, — перебил Рикки, улыбаясь. — Вряд ли Митч будет ко мне приставать после того, что случилось с Трафтом. Я борюсь с похожими идиотами с двенадцати лет. Еще полгода я потерплю, Калеб. Все будет хорошо. А летом мы поедем к моей сестре на каникулы и до сентября не будем вылезать из кровати. Согласен?
Перспектива познакомиться с кем-то еще из его семьи меня пугала, но я кивнул. Еще полгода, говорил он. Но нет, гораздо дольше. Это целые январь, февраль, март, апрель, май и июнь... Это долго, очень долго. Но он прав, не пойди мы на бал, расставание все равно неизбежно. Мой аргумент о неумении танцевать был отвергнут еще в первый день, так что делать было нечего. Мы идем. Я не могу ему отказывать. Не умею.
Забрали упакованные костюмы и бабочки, сходили на поиски ленты для волос. Еще Рикки купил две маленькие розочки для нагрудных карманов. Долго думал, красные или фуксиевые, но в итоге остановился на последних, больше подходящих, по его словам, к бабочкам. Еще мы купили розовые носки и туфли под костюмы.
— Насчет денег, точно все в порядке? — забеспокоился я.
— У меня зимний бал с моим парнем. Пусть только что-то скажут! — возмутился Рикки.
Так, нагруженные пакетами и сумками, мы завалились в первое попавшееся кафе, чтобы поужинать. Потом поехали в общежитие, переодеться и забрать мои вещи. Сумки я решил принести в школу, чтобы потом сразу оттуда ехать на вокзал.
С тяжелым сердцем я завалился в свою почти уже бывшую комнату. На удивление, Карм был там.
— Дружище! — он неожиданно обнял меня, затем Рикки, и предложил нам пива.
— А это тебе, — протянул мне пакет после того, как мы удобно устроились на голом матрасе моей бывшей кровати.
В пакете была спортивная кофта с капюшоном. Мое лицо явно покраснело, я почувствовал это.
— Спасибо, — обнял его, не зная, как еще благодарить.
— Подарок на прощание. Она новая, — уточнил Карм.
Я тут же ее вытащил и примерил. Подходила идеально. Еще и с начесом, теплая.
— Надеюсь, в детдоме такие вещи у вас не забирают? — нахмурив брови, спросил сосед.
— Пусть только попробуют.
— Какой же ты классный, Карм! — воскликнул Рикки и крепко стиснул его, чуть не пролив пиво.
— Спасибо...
— А ты сам не из детдома разве?
— Рикки! — осадил я, но было поздно.
— Нет, — Карм опустил взгляд на свою бутылку. — Мне повезло иметь бабушку. Просто она живет далеко от колледжа, поэтому я тут.
Рикки погладил Карма по плечу. Я молча кивал. Я прожил с этим парнем целый семестр и ни разу не спросил, есть ли у него семья и почему он тут. Я даже не знал, где именно он учился. Но теперь уже не важно.
Выпив пиво, Рикки воодушевленно заявил:
— Нам пора собираться! Карм, не хочешь на бал?
— Нет уж, спасибо, парни. Танцевать я вообще не люблю, как и громкие звуки, тупую музыку, школьниц и классические костюмы.
— Вау, вот это списочек. Тяжело тебе живется, — шутливо ответил Рикки, вынимая свой костюм и без стеснения начав переодеваться. Пришлось и мне последовать его примеру.
— Стараюсь, — Карм отпил еще пива. — Носки в цвет галстуков? Да вы круты, парни!
— Спасибо. Видишь, Калеб, говорил же тебе, что идея отличная.
Я шумно выдохнул и закатил глаза.
— Терпи, — подмигнул Карм.
Вскоре такси уже везло нас в школу, торжественно наряженную даже снаружи. На ближайшие деревья нацепили светящиеся гирлянды, у главного входа на лестнице лежал бутафорский снег и пара пластиковых снеговиков стояла, словно стража. Над дверьми висел транспарант с надписью "Зимний бал".
Рикки был само нетерпение и потирал руки, повизгивая. Недалеко от входа в холе устроили фотозону, и он потянул меня туда. Фотографией занималась учительница по рисованию. Сделав снимок, она сразу отдала его нам. Мой парень был в восторге, пообещав сделать для меня копию и прислать.
Из спортзала доносился шум толпы и музыка. Мы пришли без особого опоздания, но школа уже была полна. Я мало кого знал из присутствующих. Казалось, ученики позвали всех своих родных и друзей из других школ. Может, так и было.
— Надо же, Яна меняет всех парней, с которыми сходится, — заметил Рикки, глядя, как моя одноклассница что-то пишет на листочке у стола возле небольшой сцены.
— О чем ты?
— Глянь на Калеба. Он постригся и без очков. Второй раз вижу его без очков. Наверное, она заставила его купить линзы.
— Ну что ж, линзы — это тоже неплохо, — рассеяно ответил я, глядя, как Калеб трогает челку, уложенную набок. Видно было, что он не привык к новой прическе. — Меня Яна тоже поменяла?
— Ты и так идеален.
— Тогда зачем мне ленточка в волосах?
— Это такой образ, — он обнял меня, глядя, как к нам приближается Ванесса. — Ну здравствуй.
— Привет. Отлично выглядите, — улыбнулась Ван.
— Ты тоже.
Это правда, она вся мерцала, а ее волосы, обычно собранные в тугой хвост, пышной волной покрывали плечи и грудь почти до талии. Она озиралась по сторонам, будто кого-то высматривая. И я вспомнил, что так и не сказал Рикки, как видел ее с Майком.
— Его мы не видели, — подмигнул ей.
Сначала она расширила глаза, затем открыла рот, желая что-то сказать, но потом закрыла и натянуто улыбнулась. С чего бы ей так стесняться? Майк — красивый парень, спортсмен, да и Ромео из него вышел отличный. Удивлен, что Яна в него не влюбилась.
— О ком ты? — удивился Рикки.
— Мы просто по-дружески решили подать заявки на Короля и Королеву бала. Мы не встречаемся.
— Да нам все равно, — нахмурил брови мой парень, тут же, очевидно, забыв о своем вопросе. — Но спасибо, что напомнила. Калеб, солнце, пойдем тоже оставим заявки. Думаю, Оберг именно этим занималась.
— Однозначно, — улыбнулась Ванесса, пропуская нас к сцене.
Я увидел мистера Эда, который должен был следить за порядком, и помахал ему. Он грустно улыбнулся. Добравшись до сцены, Рикки занялся выведением наших имен в списке.
— О ком говорила Ванесса?
— Думаю, о Майке.
— О том самом Майке? — Рикки повернулся ко мне, его глаза блестели, но я не понял его эмоцию.
— Я не знаю других Майков.
— Теперь ясно, как она это провернула. Майк притворился, что ему плохо, а эта ненормальная выкрутила болты. Поэтому на генеральной репетиции все еще было нормально.
— Не выдумывай, Рикки. Зачем ей это?
— Загладить вину перед Калебом, конечно. Она так с ним носится. И да, с Майком у нее ничего серьезного, ведь она любит не его.
— А Калеба, что ли?
— А иначе зачем ей писать всякие глупости на досках?
— Ты о той фразе в кабинете литературы? Это была не она, а Яна.
— Ничего подобного. Ван написала эту ерунду по меньшей мере на трех досках, а когда я подколол ее, догадавшись, между прочим, по почерку — вот так все просто! — Ван начала всем врать, что это Яна. Ты как раз тогда встречался с Яной, и все ее глупые подружки поверили.
— А почему не поверил ты, Шерлок?
— Потому что Калебом тебя называю только я, а для остальных ты Кэл. И уж точно для Яны, которая и придумала тебе это имечко. Если бы Яна хотела признаться в любви тебе, то написала бы "Кэл плюс Яна". И вообще, она девочка смелая и сразу приступила к делу — просто поцеловала тебя при всех. Всем бы такую смелость, а? — он хихикнул, пока я переваривал информацию и понимал, как гладко в его теории все складывается.
— Нет уж. Знаешь, не всем нравится, когда их целуют насильно.
— Насильно! — загоготал Рикки слишком громко. На нас начали оглядываться. Один мистер Эд, казалось, совершенно не удивлялся выходкам этого малого.
— Рикки, тебе нужно романы писать.
— Пока ограничиваюсь их чтением, — он махнул на меня рукой и танцующей походкой направился к столам с напитками и закусками. — Можешь не верить мне, но я уже говорил, что умею читать людей. Это помогает...
— Хорошо играть, — закончил я, поймав его, словно быструю пташку. — Играет медляк, давай потанцуем.
Из него будто вытащили батарейку. Он прислушался, понял, что на самом деле звучит медленная музыка, улыбнулся и закинул руки мне на шею.
— Ну раз ты приглашаешь...
Вокруг нас образовалось пустое пространство. Танцевали только парочки. Я увидел, что Ванесса нашла Майка, но вместо танца тянула его к сцене, чтобы тоже заполнить заявку. И зачем ей это?
— Слушай, я должен кое-что спросить, — начал я, пока не упущен момент и Рикки в относительном спокойствии.
— Да?
Он не смотрел на меня, прижавшись щекой к груди и медленно давая моему телу направление движения. Все слова сразу забылись, хотя я точно помнил, что хотел сказать.
Я прокашлялся, а Рикки поднял на меня задумчивый взгляд. Его глаза меня завораживали, поэтому пришлось прикрыть свои, дабы не отвлекаться.
— Мы не делали этого официально... обстоятельства будто решили все за нас. Но сейчас... — Рикки снова мне не помогал и таинственно молчал. Музыка продолжала рассеивать мои тихие слова. Надеюсь, он меня слышал. — Сейчас я считаю правильным спросить у тебя. И думаю, что приму любой ответ. Учитывая обстоятельства...
— Калеб, говори, — не выдержал он.
Мы оба улыбнулись, глядя друг на друга. Я вздохнул и решился:
— Ты будешь моим парнем? Равноправные отношения, без полиамории. Если ты решишь быть с кем-то другим, пока меня нет, я хочу знать это. И отпустить тебя.
— Как-то получилось неромантично. — Правый уголок его губы пополз вверх. — Мне никто, кроме тебя, не нужен, Калеб Багдади.
Мы поцеловались, заставив музыку остановиться. Только спустя секунды я вернулся в реальность и понял, что мы в образовавшейся тишине не виноваты: просто сменился трек. Нас даже никто не замечал. К моему счастью.
Я обнимал Рикки и все еще медленно кружился с ним, несмотря на то что вокруг дергались школьники в веселом танце. Рикки был прав: провести последний день вместе нужно было именно так.
Не знаю, сколько прошло времени. Мы танцевали, обнимались, прятались в коридорах для поцелуев, ели мини-пиццы и пили газировку, а потом какой-то незнакомый мне паренек взобрался на сцену и объявил, что сейчас все узнают Короля и Королеву Зимнего бала. Музыка притихла, многие собрались у сцены. Рикки тоже тянул меня, но мне больше нравилось у столиков с едой, и впервые он согласился со мной.
— Итак, путем голосования... Королем и Королевой бала становятся... Становятся, — ведущий специально тянул время, открывая конверт. — Барабанная дробь! Ванесса Свенсон и Майкл Ми́лев!
— Неожиданно! — шепнул мне Рикки, пока мы вместе со всеми аплодировали идущим к сцене Ван и Майку.
В какой-то момент, очевидно, увидев Яну, Ванесса без какого-либо стеснения показала ей средний палец, вызвав гул среди учеников.
— Слушай, думаю, Ванесса сделала это не в качестве извинения. Она реально хотела, чтобы Оберг упала и сломала шею. И потеряла таким образом Калеба навсегда. Вот это драма! — радостно говорил мне Рикки, перекрикивая шум толпы.
Мисс Толбот шептала что-то на ухо хмурившемуся мистеру Эду. Может, между ними шел похожий диалог.
Когда счастливая парочка вышла на середину сцены, толпа взревела еще громче. Все друзья Майка из футбольной команды, а также девушки из группы поддержки скандировали их имена. Думаю, именно благодаря им эта пара победила на голосовании.
Когда Ванесса, вся лучась от радости, раскрыла рот перед микрофоном, из толпы, яростно расталкивая одноклассников, вырвалась Яна. Наступила мгновенная тишина. У Яны растрепались волосы, а один рукав пышного платья надорвался и висел ниже другого. Выглядела она так, будто вышла из драки. Все уставились на нее.
— Ты самая большая свинья, Ванесса Свенсон! — проорала она так, что даже на задворках ее слова можно было разобрать.
Калеб, опоздавший всего на секунду, тоже выволокся из общего сгустка людей и тронул Яну за плечо, но та отшатнулась и зыркнула на него испепеляющим взглядом. Ох, я знал этот взгляд. Даже мурашки, совсем неприятные, побежали по хребту. Зато Рикки глазел во все глаза и откровенно получал удовольствие от происходящего.
Ван снова хотела что-то сказать в микрофон, но Яна заорала еще громче:
— Насколько надо быть долбанутой, чтобы подстроить такое? За что ты меня так ненавидишь?!
Подбежали мистер Эд и мисс Толбот, и уже их Яна не стала толкать, но пошептавшись с учительницей, все же осталась на месте.
— Я хочу ее ответа.
— Свенсон, спускайся со сцены, и марш обе в мой кабинет, — скомандовал мистер Эд.
Ванесса послушно направилась к выходу. Яна начала плакать, беспощадно размазывая краску по лицу. Мне стало интересно, что ее расстроило больше: предательство подруги или то, что ей не дали устроить сцену? Моего теперь уже официального парня явно второе.
— Майк, проследуй-ка тоже за своей спутницей, — сказала мисс Толбот холодно. Заметив улыбающегося Рикки, она изогнула бровь и добавила: — И вы тоже.
— А мы почему?
— Пойдем, — я кивнул учительнице и взял Рикки за руку, чтобы вывести из зала.