"Зови меня Рикки"

— Эта Оберг — сущее чудовище! Испортила бал и наш последний день! Ну что за невезение? — возмущался Рикки, пока мы шли по коридору.

— У меня больше вопросов к Ванессе, — признался я. — А день только лучше запомнится. Будет что друзьям рассказать.

— Да уж, Кресси точно понравится история.

Я пожал плечами. Не успели мы подойти к кабинету физики, как расслышали истерические вопли. Теперь кричала не только Яна, но и Ван. Они будто устроили соревнование "Кто кого перекричит". Мы с Рикки переглянулись, синхронно вздохнули и вошли.

— А эти что тут забыли?! — Яна указала на нас пальцем.

— Мисс Толбот сказала... — начал было я, но мистер Эд жестом указал нам на стулья у первой парты. Очевидно, он что-то говорил, пока его не прервали, а потому он продолжил с середины фразы:

— ...Затем я нашел на столе записку от неизвестного, который утверждал, что стремянка была испорчена тобой. Мы проверили записи с камер наблюдения в актовом зале, но именно за тот день файлов не было. Их стерли. А затем кое-кто из учеников сказал мне, что видел тебя возле кабинета мисс Купер. Я думал дождаться конца бала и вызвать тебя вместе с родителями, но кое-кто не имеет такого терпения, как у меня.

— Я этого не делала! — в пять раз громче нужного ответила Ван. — Яна говорит так, потому что обижена на меня. И я не понимаю, за что.

— Это я не понимаю, за что, — выла Яна сквозь ладони, временами выдавая ужасные хлюпающие звуки. Калеб с беспомощным выражением на лице обнимал ее, молча подставляя новую рубашку под потоки слез.

М-да. Девушки, конечно, прекрасные существа, но не тогда, когда ревут, словно раненые киты. Ужас. Рад, что Калеб любит ее любую. Я в отношении Яны не мог похвастаться тем же. Кстати, Майк Ванессу не обнимал, хотя та выдавала похожий перформанс.

Мистер Эд что-то прочитал в телефоне и снова воззрился на нас.

— Доказательства неоспоримы, Свенсон. У тебя найден ключ от кабинета мисс Купер, Майк уже проболтался о своем участии, другие свидетели тоже указывают на тебя. Сейчас вопрос стоит лишь в том, захочет ли семья Яны подать на тебя в суд за попытку причинения увечий, а также как директриса школы посмотрит на то, что во время этой попытки ты испортила школьное имущество.

Пока учитель говорил, стараясь не повышать голос, Ван завывала все громче и громче.

Калеб, обведя всех взглядом и остановившись на секунду на нас с Рикки, что-то быстро зашептал на ухо Яне. Я не знал, что и думать. И Рикки, очевидно, тоже. Иначе бы он не сидел молча.

— Я не буду выдвигать обвинений, — подала Яна голос. Он стал хриплым от долгих криков. — Просто переведите ее в другой класс, подальше от меня!

— Об этом мы пообщаемся в присутствии ваших родителей и директора, скорее всего, уже после каникул. А сейчас мне велено разослать вас по домам.

— А нас-то за что? — возмутился Рикки. Он привстал, и я потянул его за фрак, вернув на место.

— О, не волнуйтесь, мальчики. Я так понимаю, мисс Толбот решила, что Рикки должен выступать как свидетель. Вас наказывать не за что.

Да уж! Слова мистера Эда немного меня успокоили. Я и не знал, что до этого времени у меня в районе желудка был собран крепкий комок нервов, который теперь потихоньку начал расслабляться.

— Ну, вообще-то, мне есть что рассказать, — ответил Рикки и, не встретив препятствий, вывалил все свои теории как на духу, не забыв приплести и несчастные надписи на классных досках.

— То есть их даже было несколько? — Учитель почесывал подбородок, пока Ван прятала лицо в ладонях, а Майк отодвигался от нее все дальше и дальше. — Нет, ну это уже детский сад какой-то. А где была ты, Яна, когда Ванесса это делала?

— Не знаю. Но точно не с ней!

Я понял, что никто, кроме меня, не знает одну деталь, а потому, зажмурившись, выпалил:

— А что ты имела в виду, когда просила меня извиниться перед мисс Толбот за бардак?

Наступила секундная тишина. Я все еще не открывал глаз, чтобы не видеть, как все пялятся на меня. Рикки сжал мой локоть.

— Отвечай, Оберг, — холодно попросил мистер Эд.

— Ну-у... Мы с Ван тогда приготовили для мисс Толбот кое-что... за помощь в подготовке к моей роли...

— Нет, ты оставила ей взятку, чтобы она проголосовала за тебя на пробах, — злобно перебила Ванесса.

— Да что ты несешь, завистливая сучка!

— Оберг!

— То и несу, — перебивая ее крик, продолжила Ванесса. — Или ты думаешь, что огромная коробка конфет, томик стихов и цветы не считаются взяткой?

— Именно так и думаю!

— Но роль ты получила!

— Свенсон, ты сейчас обвиняешь мою... — мистер Эд осекся, прикусил губу и вздохнув продолжил: — обвиняешь мисс Толбот в том, что она приняла взятку и взяла Яну на роль только из-за подарка?

Я открыл глаза. Нас в кабинете было немного, но пронесся гул. Все переглядывались.

— Нет, я не это... я не то хотела сказать. Я лишь о намерениях Яны!

— Ты думаешь, я правда верила, что меня возьмут на роль за конфеты? Да ты точно идиотка!

— Оберг, прекрати оскорблять кого бы то ни было! — учитель ударил кулаком по своему столу.

Я был так напряжен, что подпрыгнул. И Яна тоже.

Все немного помолчали, переглядываясь, пока Ван вздрагивала в рыданиях, пряча глаза за ладонями.

— Мисс Свенсон, есть что прибавить? — холодно осведомился мистер Эд. Она покачала головой. — И за пределами этого кабинета и школы не начинай разборок, Яна, — сразу предупредил учитель. — Вы и так сделали этот бал достаточно запоминающимся.

— Я?

Не сказать, чтобы Яна была единственной, кто удивился. Все ж таки учителя обычно не выражают свои мысли так открыто. Мы с Рикки переглянулись, и он наконец расслабился, взяв меня за руку и улыбнувшись. До этого он сидел с прямой спиной, словно готовый в любую секунду подскочить и устроить драку.

— Итак, девушки. Сейчас я сопровожу вас к машинам. И надеюсь, что по дороге не услышу от вас ни звука.

— Вы что, позвонили моей маме? — взвизгнула Яна.

— Нет. Я ей написал. Кто вообще звонит, когда есть интернет? Пойдемте. А вы, — он указал на Калеба и Майка, — останьтесь еще на пять минуток, мне нужно поговорить с вами отдельно.

Майк нахмурил брови, в то время как Калеб выглядел так, будто Яну забирают у него навсегда.

Девушки синхронно встали и на большом расстоянии друг от друга последовали за мистером Эдом, который вышел из кабинета.

— Мистер Эд, — крикнул Рикки, — а мы?

— Свободны! — послышалось из коридора.

Рикки весело подскочил.

— Удачи, парни, — он помахал им и потянул меня за рукав.

— Не знаю, что ему от вас надо, но да, удачи.

Когда мы шли по коридору, навстречу к нам двигалась учительница литературы.

— Мисс Толбот! — Рикки схватил ее за руки. — Я догадываюсь, кто был тайным разоблачителем. Это однозначно Ваня.

— С чего ты взял? — она и без того была задумчивой, а теперь хмурилась еще больше.

— Много причин. Всех ее мотивов я не знаю. Но она и нам помогала. И мне кажется, дружить с Яной она начала не просто так, а против Ванессы.

— В этом есть смысл, — мисс Толбот наконец сфокусировала на нас взгляд. — Да, ты, наверное, прав. Если увидишь, попроси ее зайти в кабинет мистера Эда.

Мы кивнули, но оставались на месте. Рикки все еще сжимал ладони учительницы, а я пытался не подавать виду, что мало что понимаю.

— Ладно, идите уже. Там аннулировали результаты номинирования на Короля и Королеву. Можете снова подать заявки.

— Да ладно? Чур я Королева! Ура, — мой парень отпустил ее и поскакал к спортзалу. Я поспешил за ним. — И да, мисс Толбот, красивое кольцо!

— Ох, мистер Уэллс!

— А что? Правда ведь красивое!

Я догнал его и взял за плечо:

— Почему Ваня?

— А, ты не знаешь. Она сводная сестра Майка. Мама Майка и папа Вани живут вместе. Думаю, если она и не любит братца в том самом смысле, то поняла, что Ванесса крутит им для каких-то своих целей. И решила вмешаться.

— Тебе точно пора роман написать...

— Нет, я стану самым лучшим адвокатом в городе и заставлю своего папашу заметить мое существование. Но это потом, — он остановился перед дверями в спортзал и повернулся ко мне, — а сейчас мы порвем этот зал, став королями этой тухлой вечеринки!

— Окей, — только и сказал я. А что мне еще оставалось?

Когда мы вошли, то почти сразу увидели Ваню. Рикки передал ей просьбу мисс Толбот.

— Что вы натворили? — возмущенно спросила она.

— Мы? Издеваешься, что ли? — не выдержал я, чем даже Рикки удивил.

Он не дал мне продолжить, отправившись к сцене.

— Если сделаете это, то будете единственными претендентами, — сказал нам паренек, бывший ведущим. — Почему-то по второму кругу никто не захотел выставляться.

— Ну и зря, — потирая в предвкушении руки, провозгласил Рикки.

Он потащил меня танцевать, как только сменилась песня. А через полчаса мы торжественно не стали Королями бала. Победила какая-то девушка, одноклассница Рикки, которую я знал только в лицо. А ее кавалером стал капитан футбольной команды, его я тоже знал плохо.

— Не расстраивайся, — я обнял Рикки.

— Врун этот Олли.

— Ну ладно тебе. Знаешь что, я объявляю тебя своим Королем бала.

Рикки усмехнулся:

— Знаешь что? А я тебя тоже. Пошли, я сделаю нам картонные короны.

— Хорошо, но давай побыстрей, потому что скоро моя карета превратится в тыкву, — я показал на часы.

— Черт. Уже? Ох уж эта Оберг, чтоб ее!

— Она тут ни при чем. Время движется вперед без ее помощи.

— Как по-философски, — грустно улыбнулся мой Король.

Мы подошли к сцене, Рикки что-то сказал Олли, и тот выдал нам кривовато вырезанные серебряные короны.

— У них никогда не получается сделать красиво с первого раза, — ответил Рикки на мой вопросительный взгляд. — Это первые варианты. Но мне сойдет, — он нахлобучил этот шедевр за свою зализанную голову. — А тебе?

— Из твоих рук — все что угодно, — наклонился, чтобы ему было удобнее, а потом встретился с его улыбчивыми губами. После долгого поцелуя мне пришлось оторваться от него и сказать: — Прости, но нам пора.

Он опустил взгляд.

Вздыхая мы вышли на улицу. Рикки вызвал такси. Неподалеку от ворот стоял Джо, мой прыщавый одноклассник, который, видимо, для бала решил что-то сделать со своим пупырчатым лицом и выглядел вполне сносно.

Рикки тоже это заметил, ехидно сказав, что нужно спросить, какое средство от акне купил этот осел и подойдет ли оно для людей. На мою просьбу не лезть на рожон Рикки лишь усмехнулся.

Из школы вышел Майк, по дороге натягивая спортивную куртку. Выглядел он взъерошенным и злым, но мой непредусмотрительный парень все равно задал ему вопрос, совсем не боясь попасть под горячую руку:

— С Калебом подрался?

Майк притормозил, окинул нас насмешливым взглядом и, на удивление, довольно спокойно ответил:

— Это сложно назвать дракой. Когда один бьет, а второй лишь мычит.

У меня кольнуло сердце. Все-таки Калеб был моим другом, хоть и недолго, хоть уже и бывшим.

— А ты сказал той училке про Ваню, да? — продолжил Майк резко.

Я сделал полшага вперед, пытаясь закрыть Рикки собой.

— Не надо так о мисс Толбот! Я ничего такого не говорил. А что ты об этом знаешь? И считаешь ли действия Ванессы адекватными?

— Не считаю и никогда не считал. Вообще-то она меня соблазнила, а потом шантажировала. Не пищи, Уэллс, все было не как в фильмах. Это был довольно мягкий шантаж, скорее намек на... на то, что если Ван на меня обидится, то все узнают... кое-что... Но тем не менее все это время у нас были отношения. И довольно искренние.

— В твои я еще поверю, хотя знаю, какой хороший ты актер, — парировал Рикки с улыбкой. — Но я не понимаю, это же насколько надо ненавидеть подругу, чтобы...

— Женщины! — перебил Майк, пожав плечами.

Я вскинул брови от удивления, но решил помолчать. И Рикки почему-то тоже. Зато он задал вопрос, волнующий нас обоих:

— Скажи нам, зачем Ваня-то все это делала?

— А ты докажи, что она что-то делала. Ладно-ладно, тебя не проведешь, Уэллс. Не знаю, Ванесса не понравилась ей сразу, стоило той переступить порог нашего дома. Она отчиму и мне все уши прожужжала про то, какая Ван ужасная. Видела там какой-то ее дневник, которого потом у Ван в помине не было, слышала разговор Ван с кем-то из девчонок, вот только ни одна девчонка не созналась, что Ванесса замышляет что-то ужасное. Мне было жалко Ван, я всерьез считал, да и считаю до сих пор, что Яна в отношениях тот еще абьюзер, тебе ли не знать, Багдади! И она здорово потрепала нервы Ванессы, пока они дружили. А когда Ван придумала штуку со стремянкой, я уже не видел грани между добром и злом. Тогда я был как в дурмане, будто она меня любовным зельем опоила. — Рикки хмыкнул, но, к счастью, Майк этого не заметил. — Ваня не влюблена в меня, как все думают. Мы просто... не воюем, как должно быть между подростками в данной ситуации. Я нормально отношусь к отчиму, Ваня мою мать вообще обожает. А меня просто подбешивает, когда Ваня пытается нянчиться со мной. У меня есть одна мать, мне ее по уши хватает и вторая не нужна, тем более, она младше меня на...

Я перестал слушать, когда учуял очередное нытье ребенка о чрезмерной опеке от родных. Если честно, такие разговоры меня начинали раздражать. Рикки, будто почувствовав, перебил Майка:

— Где же чертово такси?

Тот пожал плечами, а через минуту как под заказ из-за угла выскочил автомобиль.

— Наконец-то! Хороших каникул, Милев!

— И вам. — Не успели мы залезть к машину, как Майк пошел доставать прыщавого Джо.

Даже не знал, что у Джо есть мучители. Стало неожиданно приятно на душе, а затем сразу стыдно. Рикки смотрел на меня и улыбался.

— А я знаю, чем Ван могла его шантажировать. — Видя мой пренебрежительный взгляд, Рикки все равно продолжил: — У него на заду вытатуирована розовая сердечка. Ему кто-то по-пьяни ее нарисовал. А он ее не сводит почему-то. Я это от самой Ванессы и слышал. Теперь понятно, с кем она тогда в туалете по телефону разговаривала.

— А ты что забыл в женском туалете?

— Я?! За кого ты меня держишь? Это Ванесса была в мужском! Забурилась в кабинку и давай злобным шепотом шептать вот это все. Она не называла имени, но теперь можно догадаться, что она говорила с Майком.

Я улыбнулся:

— А может, Майку нравится его татушка? Вот и не сводит.

— Может. Но очевидно, что другим он ее показывать не намерен, — смеясь, ответил Рикки. Водитель стрелял в нас глазами через зеркало заднего вида. — Раздевайся, детка. Мне нужно будет вернуть костюм.

— Черт.

Я хотел переодеться в раздевалке школы, но совсем об этом забыл. Пришлось, упираясь коленками в переднее сиденье и игнорируя косые взгляды водителя, стягивать костюм и натягивать джинсы, кофту и куртку. Рикки, улыбаясь, следил за мной. Он решил ехать так. Полы фрака, торчащие из-под куртки, его совершенно не смущали.

На вокзале, уже у поезда, мы встретились с женщиной — моей сопровождающей от Ассоциации, ведь до совершеннолетия я не могу ездить в поездах самостоятельно. С нами должны были ехать еще двое сирот. Оба, как я понял, собирались на каникулы к друзьям и дальним родственникам.

Рикки сильно сжал мою ладонь, будто читая мои мысли. Наверное, на лице было написано, как я завидую тем, у кого есть хоть троюродная бабушка, тем, кто хотя бы знает свою настоящую фамилию, а не ту, что дали в приюте, найдя тебя в корзинке у порога. "Багдади" всего лишь означает "Богом данный", а "Калеб", потому что так звали героя какого-то сериала, который нравился нашедшей меня медсестре.

— Все будет супер. Уже скоро. Главное не кисни.

Я кивнул и обнял его. Сопровождающая кашлянула и сказала, что пора забираться в вагон.

Когда я нашел свое место и уложил сумки, я увидел за окошком унылое лицо Рикки. Наконец, и он поймал мое настроение. Поезд тронулся, и Рикки побежал за ним, изо всех сил махая мне рукой. Я успел различить, как его подводка для глаз начинает течь по лицу от слез, а потом поезд набрал скорость и не оставил Рикки шанса меня догнать. Расстояние между нами стремительно росло.

Я достал телефон из кармана, набрал ему, но связь барахлила. Чертыхнулся, ведь мы были еще в городе, так почему же связь не работает?

Оборачивался, но видел за окном лишь быстро мелькающие пушистые ели. Мои соседи смотрели на меня с грустью и недоумением. Они все ехали отдыхать, подальше от учебы и чертовых приютов, а я портил им настрое своей кислой миной.

Рикки слишком идеальный, чтобы быть правдой. Уже через час мне придет СМС о расставании от него. Или его убьют дружки Трафта за колкие шуточки. Не знаю даже, какой сценарий правдивее.

Теперь, когда его не было рядом, я не мог точно сказать, что он испытывал ко мне, что думл. А вдруг мне все это приснилось? Вдруг я в коме с того самого момента, как упал из-да подножки Сэма? Теперь нет Рикки, который бы залез на меня, как кот на дерево. Нет его обгрызенных черных ногтей, по привычке корябающих мою ладонь вместо своей.

Я совсем не верил в себя. Не любил. Но я ведь верил в Рикки.

Хоть бы мы это пережили. Хоть бы мы смогли.