"Зови меня Рикки"

В понедельник Калеб со мной не разговаривал. Я не понимал, почему. В пятницу все было круто. Карм, мой сосед по комнате, уехал домой к родным, поэтому мы вчетвером в принципе неплохо провели время, до этого наевшись мороженого в кофейне, а после экскурсии по моей обители посмотрев в кинотеатре боевик. Кто за меня платил, я так и не понял. Ребята молча договорились без меня.

И Калеб вел себя нормально. Но в понедельник — гробовое молчание. Я ничего не понимал.

Я же в свою очередь думал о том, что, очевидно, вчера Яна намекала на надпись на доске в кабинете литературы, когда предупреждала меня о бардаке. Между плюсом и равно как раз было пропущено три буквы, именно столько было в ее имени. Если тогда это должно было стать для меня подсказкой, то я ее не понял. И сейчас был как никогда согласен с Уэллсом, который назвал это детским садом.

Неужели нельзя просто подойти к человеку и сказать, что он тебе нравится? Зачем выдумывать глупости?

И, видимо, такое глупое поведение не нравилось не мне одному. Напряжение в нашей до этого дружной четверке буквально висело в воздухе. Все стало еще хуже, когда в столовой Калеб сел за отдельный столик.

— Что с ним? — недоумевала Яна.

Она устроилась возле меня, а до этого при каждой возможности мне улыбалась. Про пятничный просто благодарный поцелуйчик в щеку мы не говорили. И что-то пока не было желания начинать.

— Не знаю, со мной он разговаривал, — Ванесса пожала плечами, она сидела напротив подруги и тоже глупо улыбалась каждый раз, когда ее взгляд падал на нас.

Чувствую, мне придется поговорить с Яной...

— Это очень странно. Может, что-то случилось за выходные? — не унималась будущая Джульетта. — Калеб! — Он повернулся, но поняв, кто его позвал, тут же отвернулся. — Калеб?

Он больше не реагировал.

Некоторые посетители столовой с любопытством посмотрели на нас. Недалеко за одним столиком сидели мисс Толбот с мистером Эдом и еще какой-то учительницей. Мистер Эд поглядывал в нашу сторону. Я заметил, что через столик от нас сидят Джо, Гордон и еще пара одноклассников. Переместил стул так, чтобы наблюдать за ними боковым зрением. Сегодня на обед было картофельное пюре, а я не очень-то хотел выскребать его из волос и одежды.

Яна тут же передвинула свой стул так, чтобы расстояние между нами стало меньше. Ванесса все так же глупо улыбалась. Черт, придется в этим разбираться. Яна — хорошая девушка, но я решил не заводить долгосрочных отношений. Этому было много причин, и одна из них — моя подноготная, которую придется рассказать будущей половинке, чего делать не хотелось.

Мне надоели переглядки подруг, и я решился. Встал, подхватив полупустой поднос, и направился к столу, где торчал Калеб в гордом одиночестве. Сел напротив. Но он притворялся, что меня нет.

Кто-то шутил, что Калеб бегает за мной как хвостик, потом Калеб очень рьяно защищал Эрика, открытого гея. А в пятницу, узнав от Ванессы о нашем с Яной невинном поцелуе, потому что именно она шепталась с ним в кино, после чего он стал менее разговорчивым и шутливым... Может быть, знаки верны и... Ох, Калеб запал на меня? А на доске было не мое имя, а его? А вместо трех прочерков как раз мое - Кэл. Но почему тогда он не написал просто "К+К"? Или, тогда бы намек был слишком очевиден? Черт.

Кажется, он заметил, как я меняюсь в лице от своей догадки. Он доел бургер, вытер рот салфеткой и серьезно посмотрел на меня:

— Выйдем поговорить?

Нет! Нет!! Я не готов. Боже, за что? Клянусь, я отстригу волосы и перестану носить хвостик, как только появится возможность! Если он сейчас признается мне в любви, я не знаю, что делать!

Я кивнул. Что мне еще оставалось? Мы синхронно встали и, не заботясь о подносах, вышли в коридор. Ванесса и Яна смотрели на нас во все глаза. Я успел покачать головой, давая девочкам понять, что за нами идти не нужно.

Калеб шел впереди, с каждым шагом его плечи будто сжимались, он сутулился, как если бы ему на спину забросили тяжелую ношу. Видимо, так и было. Я решил не мешать ему признаться. Говорил себе, что это благородно. Но на самом деле я трусил, конечно же.

Мы дошли до дверей в мужской туалет. Калеб повернулся, проверяя, иду ли я за ним, поправил очки на переносице и зашел внутрь. Когда за мной закрылась дверь, друг проверил, нет ли кого-то в кабинках, и не успел я ничего понять, как мне прилетела звонкая пощечина.

— За что? — ошарашенно спросил я, хватаясь за наливающуюся болью щеку. Слезы появились сами собой.

Калеб тяжело дышал, смотря на меня исподлобья. Он ждал чего-то. Ответного удала? Нет уж. Для начала я хотел бы понять, что происходит.

Дверь за моей спиной распахнулась, в проеме появился неизвестный мне низенький парнишка.

— Уйди! — проревел Калеб, и нечаянного свидетеля след простыл.

Он так тяжело дышал, будто пробежал десять километров. Я боялся моргать, потому что слезы потекут по щекам, а я этого страшно не хотел.

— Будешь молчать? — язвительно спросил Калеб. — Не хочешь ответить мне?

— Что случилось? Что я сделал? — Слезы таки потекли по щекам, не удержавшись на ресницах.

Калеб усмехнулся. Боже, как же стыдно. Я быстро вытер рукавом лицо.

— Я не понимаю, — сказал ему, совладав с голосом.

Кто-то еще попытался зайти в туалет, но теперь проход перекрыл я, держа ручку. Не хотел, чтобы меня видели в таком состоянии. Хватает мне "эпатажной" одежды и длинных волос, еще и слезы! Нет уж!

— Я... долгое время... — Калеб покачал головой, пытаясь подобрать слова. Он наклонился над раковиной, и теперь я видел его в профиль. — Ты не понимаешь, насколько мне было больно узнать. А потом увидеть. Яна держится за твой локоть так, будто без поддержки упадет. А ты, такой гордый и высокий, ходишь с таким пафосом.

— Чего? — прервал я его.

Калеб открыл кран, намочил руку, затем набрал в ладонь воды и плюхнул себе на челку, размазав по волосам. Я все еще держал ручку двери, хотя никто не хотел войти.

— Все выходные ждал. Что ты позвонишь, хотя бы под предлогом ножниц. И я спрошу у тебя, что все это значит. Сидел и ждал как дурак...

Почему он сам не позвонил, я решил не уточнять. Но Калеб молчал, а время шло и шло. У нас после ланча урок химии, на который лучше не опаздывать. Я глянул на часы.

— Калеб. Возможно, дурак тут я... Я ничего не понимаю. — Он продолжал молчать. Оставалось пять минут до звонка. — Калеб, ты можешь сказать, за что врезал мне?

— Ты серьезно? Тебя только твое прекрасное личико волнует? Или то, не наорет ли на тебя мисс Купер?

— Нет, — сказал я. — Я просто ничего не понимаю.

— Ой, иди ты! В этой школе, если ты не богат, то не можешь быть тупым. Идиотов не держат. Так что хватит притворяться! Или у тебя аутизм, и ты не можешь воспринимать чужие эмоции? — Я не стал поправлять его, что он имел в виду синдром Аспергера. — Разве не видно, что ты убиваешь меня, вместе с Яной. Я убить вас хочу, обоих!

— Да ни хрена я не понимаю! Я думал, ты в меня втюрился, но когда ты меня ударил...

— Чего? В тебя? Боже, да ты просто гадкий эгоист!

Я не сразу понял что выпалил. Идиот. Говорил же, что я в этой школе по ошибке!

— Ты мне не нужен, Калеб Багдади. Иди к черту. И ты не достоин Яны, и я сделаю все, чтобы она это поняла! — он оттолкнул меня и выбежал из туалета.

Кажется, те три прочерка все же означали "Яна"...

За дверями стояли некоторые наши одноклассники. К нам приближался мистер Эд. Когда он подошел, зевак уже не было. Только я с пульсирующим от боли лицом.

— Кто это сделал?

— Не нужно, мистер Эд, все в полном порядке. Я сам виноват.

— Еще чего не хватало. В нашей школе не дерутся.

Ха-ха, да ладно? Будто без драк нельзя испортить человеку жизнь. У вас, мистер Эд, наверное, было безоблачное детство.

— У тебя химия сейчас? Я скажу мисс Купер, что снял тебя с урока для помощи... в актовом зале.

— Нет, мистер Эд, не нужно!

— Я же помочь хочу, — не унимался он. — Дождись хотя бы, пока щека перестанет светиться как нос Бэмби.

— Рудольфа, — поправил я, залившись краской еще пуще.

— Я не силен в литературе и кинематографе, так что искреннее спасибо. — Он взял меня за предплечье и повел в самый безлюдный коридор.

Уже звенел предупредительный звонок и было довольно пусто. А те, кто опаздывая бежали до кабинетов, не обращали на нас внимания.

— Скажи честно, тебя кто-то обижает? Кроме подколов и шуточек. Кто-то делал по-настоящему неприемлемые вещи?

— Эрик Уэллс заставил меня вырезать кучу заготовок для его розочек просто потому, что ненавидит Яну, за которую я вступился.

Губы мистера Эда весело растянулись, но он резко спрятал улыбку, напуская серьезный вид:

— И это все?

— Подножка Сэма Трафта, которой вы стали свидетелем. Остальное, как вы выразились, подколы и шуточки.

Он тяжело вздохнул.

— А это кто устроил? Не Калеб же.

— Это не проблема. Не волнуйтесь, — я остановился, потому что мы все отдалялись от кабинета химии и приближались к актовому залу, куда я точно не хотел. — Мне надо на урок. Я опоздаю. А у меня с химией и так большие проблемы.

— Да, да, я видел твой тест. Ты прав. Ладно, постой, — он достал из кармана джинсов маленький блокнотик, написал что-то карандашом и подписал, затем вырвал листок и передал мне. — Покажешь мисс Купер, чтобы она не снизила оценку.

— Спасибо, — я взял записку и развернулся. Пришлось буквально бежать, чтобы опоздать менее чем на пять минут. Иначе строгая мисс Купер задаст дополнительную домашку.

В записке было: "Калеб Багдади помогал развешивать декорации в актовом зале. Я выбрал его из-за высокого роста. Эдвард Эдвардс".

Как подробно. Хотя мисс Купер, наверное, и к такому придерется.

Когда я объявился, урок уже шел. У доски стоял Гордон, между прочим, отменный химик, и что-то быстро строчил, скрипя мелом. Увидев в моих руках бумажку, учительница молча поманила к себе. Я показал записку, она кивнула и отправила на место.

За партой, где я обычно располагался в приятном одиночестве, сидела Яна, испытующе глядя, но стараясь приветливо улыбаться. Другое свободное место было только возле Калеба. А Гордон, как я понял, сел с Джо прямо позади него, видимо, чтобы издеваться весь урок.

Мои догадки подтвердились, как только Гордон, решив задачу, сел на место. Проходя, он незаметно шлепнул Калеба по голове, растрепав влажные волосы. Но мой, очевидно, бывший друг будто ничего не замечал. Яна, глядя на меня, молчала. Я тоже. Вытащил тетрадь и начал спешно переписывать решенную Гордоном задачу.

Общаться вслух на уроках химии грозило дополнительной домашкой, а потому через полминуты непрошенная соседка уже подталкивала мне черновик, на котором был написан ее вопрос:

Я пожал плечами, выразительно глядя в ее большие глаза. А Яна правда очень красивая. Длинные ресницы загнуты, нос вздернут, а пухлые губы закусаны в недоумении. А еще она умная, добрая и милая. Калеба можно понять. Я уже хотел было спросить, что Яна имела в виду, говоря вчера о бардаке у мисс Толбот, но услышал громкое фырканье за спиной.

Я глянул назад, там сидела Ванесса. Она буравила меня недовольным взглядом. Может, ревновала, что ее подруга уселась со мной? Хотя три прочерка могли значит и "Ван". Как меня это раздражало!

"Что с Ван?" — написал я на листе. Яна тяжело выпустила воздух из легких.

— Яна Оберг, не поняли задачу? — мисс Купер привстала со своего места, и я успел спрятать исписанный лист под тетрадь.

— Почерк Гордона не разобрать.

— Ну так решите сами.

— Да, я так и сделаю.

По классу прошелся шепоток, но мисс Купер быстро его купировала злобным "ш-ш-ш!". Яна вытянула ноготком свой черновик из-под моей тетради и написала:

В конце был пририсован смайлик с капелькой пота у лба. Боже, Яна, и не лень же было? Я кивнул ей. Оставалось разобраться, ревнует ли Ванесса подругу ко мне или меня к подруге.

Я знал, что когда новенький приходит в школу, на него все вешаются. Видел это в фильмах и книгах. Но не думал, что можно реально заинтересоваться человеком только потому, что до этого о нем не знал. Ведь в отличие от актеров фильмов, я не являлся писаным красавцем. Да и умником, как все уже выяснили, тоже.

— Багдади, стирай с доски. Запиши формулу под номером три. Сейчас попробуем с тобой составить из нее структурную.

Кто-то позади усмехнулся. Раньше меня к доске не вызывали. Но теперь я такой же ученик, как и остальные. Благо, структурные формулы я любил. Красиво ведь. Так что свой мандраж я списал на недавнюю ссору с Калебом и неизбежность объяснения с Яной. Как раз следующая физкультура, и у нас будет куча времени, чтобы поговорить.

Когда прозвенел звонок на перемену, я еще какое-то время посидел, притворяясь, что переписать последние формулы с доски — жизненно необходимая важность. Яна собрала сумку и ждала меня. Ванесса, что-то ей шепнув, кинулась из кабинета за Калебом, который вылетел вместе со звонком, не записав задания на дом.

— Иди, я догоню, — натянуто улыбнулся однокласснице.

Не сработало.

— У меня отвод от физкультуры на эту неделю, — смущаясь, проговорила она, собирая волосы за ухо чуть трясущейся рукой. — Торопиться некуда. — Я уткнулся в тетрадь. Оставалась последняя формула, которую я записывал так медленно, как только мог. — Хотела узнать у тебя, что произошло с Калебом. Вы поссорились?

— Думаю, да. — Врать было бесполезно, ведь Ванесса явно ей расскажет все, что узнает от Калеба. Плохо то, что я не знаю, как он подаст информацию и что именно расскажет. — Но не волнуйся, мы что-нибудь придумаем.

— А что случилось?

— Давай мы остынем для начала. А то наговорим ерунды и потом будем жалеть.

Я дописал и стал медленно убирать вещи в рюкзак. Перспектива пропустить физкультуру, воспользовавшись предложением мистера Эда, сейчас соблазняла как никогда. Но уже поздно. Черт.

У Яны брякнул телефон, она прочитала сообщение и стала мрачнее тучи. Даю руку на отсечение, что Ванесса написала ей о подробностях нашей ссоры с Калебом.

— Почему ты не сказал, что он врезал тебе? — срываясь на визг, спросила она. Ее глаза были на мокром месте.

— Яна...

Я встал, и случилось неожиданное. Она обняла меня, повиснув на шее. Опять, да. Но я не ожидал.

— Что он сделал? Куда ударил? — спросила, дыша мне в грудь. Кажется, я почувствовал, как намокает футболка от ее слез. Черт.

— Яна, ничего страшного он не...

— Выходим, ребятки, — в кабинет зашла маленькая старушка с инструментами для уборки, — мне нужно помыть полы.

Мы молча вышли, но когда оказались в коридоре, Яна решила продолжить разговор. Она развернула меня к себе, обняла, буквально впиваясь, и проговорила куда-то мне в шею:

— Прости. Все будет хорошо, знай это.

На нас смотрело по меньшей мере человек пятьдесят. На лестнице замер Эрик, спускавшийся со второго этажа. Из-за угла, держась за руки, появились Калеб и Ванесса.

На секунду я даже обрадовался, что она его успокоила. Но увидев наши объятья, глаза парня снова загорелись той яростью, которую я наблюдал при нашем разговоре в туалете.

— Ах ты гад паршивый! — завелась Яна, заметив Калеба.

Она отлепилась от меня и побежала к нему. Ванесса успела отскочить, когда Яна влепила смачную пощечину Калебу. Ну что ж, теперь я отомщен. Не смешно, да.

У парня, как и у меня недавно, глаза стали наполняться слезами. Яна тоже была зареванная, с чуть потекшей тушью.

Парень взялся за щеку и виновато смотрел на девушку. Я стоял как истукан.

Уэллс, закусив губу, наблюдал, оставшись на месте. Встал так, чтобы быть напротив меня, и смотрел сверху. Ну, радуйся, только на лестнице ты можешь быть выше других.

— Яна, — решил начать Калеб, переводя взгляд с Ванессы на нее, а потом на меня, — давай не здесь.

— Нет, мне не о чем больше с тобой разговаривать. Ты вел себя как хороший друг, предлагал помощь, а на самом деле был змеей, которая хочет укусить. Я доверяла тебе, рассказывала всякое. А ты, ты... Как ты мог так опозориться, опозорить нас, нашу школу? Избивать новенького! — на этих словах Ванесса и Калеб попытались переубедить Яну, но она перекричала их: — Мне стыдно. Стыдно за вас обоих. Ты ненавидишь человека только за то, что он не такой как ты. И еще смеешь решать, кого мне... с кем мне быть. Я не твоя собственность, мы всего лишь друзья. Какое право ты имел решать за меня, хочу я быть с Кэлом или нет. А еще ты! — тут острый палец Яны указал на подругу. — Поддакиваешь ему, защищаешь. Как это понимать?

— Яна, успокойся, — попросила Ван, смотря испытующе на меня. Но я все еще был в недоуменном ступоре и не мог двинуться с места. — Никто не бил Кэла. У них случился разговор.

— И ты туда же! Да почему вы защищаете эту змею? Ладно, Кэл, он поступает благородно. Он мне ничего не говорил. Но ты-то, Ванесса, уже сказала все, зачем теперь отнекиваться?

— Прошу тебя, успокойся пожалуйста. Ты не так поняла мое сообщение. Калеб просто... Кэл, ну скажи же что-нибудь.

— Я...

Яна подошла ко мне, взяла за руку и потащила на выход из школы. Только после того, как мы достигли парковки, она остановилась, дав мне отдышаться. Я сел на низенький забор, которым была огорожена зона для школьных автобусов. Девушка тут же села рядом. Она положила голову на мое плечо. Я хотел этично попросить не трогать меня, но пока я подбирал слова, она заплакала, окончательно портя мою футболку слезами и тушью. Надеюсь, это отстирается. Но просить ее о чем-то сейчас было бы свинством.

Кстати, о свиньях. Вдалеке я заметил, как Сэм и Митч пинают друг другу чужой рюкзак, пока хозяин вещи бегает от одного к другому и просит прекратить. На душе стало совсем гадко. В школе заботились только о благополучии новеньких или "представителей меньшинств", как выразился Эрик Уэллс.

Может, именно поэтому он не боялся Трафта, знал, что тому влетит, если он сделает что-то серьезное. А инцидент с кокосовым кремом вообще обошел внимание учителей, как оказалось. Что ж, понимаю. Я бы тоже не пошел жаловаться мисс Купер. А ушибленную кисть он мог объяснить несчастным случаем в актовом зале, где пропадал сутками.

Яна совсем не замечала надвигающуюся угрозу в виде Сэма и Митча. Она плакала тихо, но самозабвенно, обняв меня за шею. Мы услышали, как прозвенел звонок на урок.

— Я лишилась лучшей подруги. И друга...

— Прекрати. Все еще можно вернуть, — ответил я. Надо рассказать ей, как все было. — Калеб вообще не...

— Не произноси его имя! — ударился мне в шею горячий влажный воздух, вызвав мурашки.

— Но, Яна, дай мне сказать тебе.

— Постой, начну я, — она отпрянула, вытерла лицо, размазав черную краску под глазами.

Я в оцепенении ждал продолжения. Хотя надо было перебить ее и закончить мысль. Потому что я догадывался, что она скажет, и не хотел это слышать. Но она ничего не сказала.

Она просто взяла мое лицо в руки и поцеловала в губы.