8. Еще раз
Как же я не хотел идти в школу... Опять видеть Трафта с его дружком, Гордона, Джо, Яну... и прочих. Учителей тоже видеть не хотелось. Но я решил начать день с самой ужасной из них — с мисс Купер.
— Нет, Багдади, так нельзя. Мы и так пошли тебе навстречу, изменив расписание. Такие дела не делаются посреди семестра, — ворчала она, даже не глядя на меня.
— Но...
— Проблемы внутри коллектива принято решать, Багдади, а не убегать от них. Если есть трудности, ты всегда можешь рассказать о них куратору или мне, — она смерила меня таким взглядом, из-за которого я стал чувствовать себя маленькой букашкой. — Но если хочешь поговорить, то запишись, пожалуйста, а сейчас мне пора. Урок, знаешь ли, скоро начнется.
Даже до предупредительного звонка было еще минут десять, я специально пришел пораньше, чтобы ни с кем не столкнуться. Но мисс Купер неумолимо продвигалась вдоль коридора, подальше от меня. Я так и стоял в дверях ее кабинета. Может, прогулять уроки? Меня же все равно не выгонят из школы...
Ей навстречу с другой стороны коридора шел, мать его, Эрик Уэллс.
Этот малый в субботу просидел в общежитии до самого закрытия ворот, да еще и пытался заставить меня его проводить. В итоге это пошел делать Карм, хотя был не трезвее него самого.
Я же пытался прибраться, чтобы найти в ворохе коробок и пачек от чипсов свою кровать. Кроме той бутылки пива я так ничего и не выпил. Гадость еще та, если честно. А потом Карм еще полночи рассказывал мне, какой Эрик классный, и называл его исключительно Рикки. Зато все воскресенье он проспал, а я мог спокойно заняться домашним заданием.
Эрик остановил учительницу в коридоре, они были далеко от меня. Рядом еще скрипела тряпкой по полу уборщица, поэтому услышать их разговор я не смог бы, а вот раздражался с каждой минутой. Мисс Купер отмахнулась от ученика, и, о горе, он увидел меня и помахал. Попрощался с грымзой и пошел ко мне. Ох. Ну ладно, хоть спрошу, как его голова после субботней попойки. И... я рад, что он добрался до дома и жив.
— Калеб, милый, нам надо обменяться номерами, ты не находишь? — он нагло выудил из моего кармана телефон.
Тепло его руки несколько секунд еще ощущалось на коже живота, даже несмотря на слои одежды. Он что, температурит?
— Даже пароля нет. Да ты душка, — он набрал свой номер и позвонил. Его телефон зажужжал. — Супер. А теперь, не хочешь прогуляться? Я не позавтракал, куплю тебе мини-пиццу. Ты завтракаешь по утрам? Я сегодня не успел.
— Какой же ты болтун. — Забрал телефон и положил его на место. Надо поставить пароль.
Эрик снова взял меня под руку и потянул к выходу. Я не ел со вчерашнего обеда, как-то и не хотелось, и было лень, так что теперь мой желудок предательски гудел.
— Пойдем, пойдем. Такую груду мышц надо кормить регулярно. На тебе, наверное, разориться можно, — он похлопал меня по предплечью. Я хотел ответить, но парень мне не дал: — Как провел воскресенье? Я паршиво. Предки чуть не убили меня. И голова так болела после пива. Сколько мы выпили? Кажется, в сумме ящика два.
— Не думаю. Голова болела только из-за пива?
— На что ты намекаешь? А, нет, не беспокойся за это. Родители меня чаще игнорируют, чем что-либо еще. И нет, я такой тощий не потому, что меня не кормят. Просто я нервный.
— Болтаешь много тоже из-за нервов?
Мы добрались до кафе, которое было напротив школы. Сонный персонал обернулся на нас со смесью разочарования и надежды в глазах.
— Думаю, да, — он хохотнул. И впрямь довольно натянуто. Он вел себя, как Яна перед пробами.
Мы сделали заказ, и, как только я надкусил еду, Эрик выдал:
— Вообще-то, я хотел снова попросить тебя о помощи. Это очень важно. Очень. И нужно сделать это быстро.
Я так и знал. Пицца во рту показалась кислой. Ничего не дают в этой жизни просто так, Кэл. Кивнул, давая ему продолжить. Он тяжело вздохнул.
— Ладно... В общем, в тот день, когда я ушел на больничный, я не простудился... Трафт с дружками встретил меня почти сразу после того, как мы с тобой вернулись, и... — Он оглянулся, в зале было почти пусто. Эрик резко задрал вязанный свитер, оголив тощий бледный живот, весь покрытый начинающими сходить огромными синяками. — Я... показал Купер. Сразу же. Назвал имена. А она сказала, что на камерах наблюдения ничего нет. Предложила медицинскую помощь и компенсацию. Только бы я не обвинял Сэма, — на его глазах появились слезы.
Мне кусок в горло не лез. Вот же тварь этот Трафт. Если бы я только мог. За что он с ним так? Почему? Толпой на одного, на эту мелочь!
— Что ты хочешь, чтобы я сделал?
— Он забрал сигареты. Я не успел ничего сделать. Мне... мне нужна еще пачка.
Черт, я не на это рассчитывал. Опять идти к тому мутному типу и снова переживать весь этот стресс. Да и откуда у Эрика столько денег? Хотя это проблема второстепенная.
— Я заплачу, как тогда. Или больше, если хочешь. Но лучшего я не придумал. А я хочу дожить до конца года. Мне надо, чтобы Митч и Сэм ушли из этой школы раньше меня. Пожалуйста, помоги!
Он зря просил. Я уже давно был согласен.
Дело нужно было провернуть сегодня, потому что, как оказалось, в школу приезжала проверка, а при ней ни мисс Купер, ни директор не решатся сокрыть преступления Трафта. Действовать нужно быстро, а потому у меня не было времени на то, чтобы волноваться, ныть о несправедливости судьбы и обвинять во всех грехах Эрика. Хотя, разумеется, виноват только он.
Я шел со встречи с продавцом в северное крыло школы. Эрик должен был ждать меня там, на улице у дверей. Я поклялся больше никогда, на этот раз в самом деле никогда, не делать ничего противозаконного. Я знаю, как живут дети после детдома. Мне это не нужно. Одно дело выпить пива в выходной, и совсем другое — второй раз за месяц покупать контрабандный товар.
Парень стоял на условленном месте. Нервничал, ломал руки, трясся всей своей тонкой фигуркой, как лист на ветру. Стало так жаль его, особенно вспоминая все эти синячища.
Это что же, он пришел тогда домой, показал родителям синяки, а они единственное что сделали, это оставили его дома до конца недели, чтоб отлежаться? Учителям все равно, родителям все равно. Эрик же такой мелкий, я не удивлюсь, если у него есть трещины в ребрах после такого. Синяки что надо, похож на пятнистую корову. Даже у себя я таких не мог вспомнить, а ведь я периодами жил в настоящем аду.
Надо бы записаться на уроки самозащиты. Может, купить гири и просто качать мышцы? И бегать по утрам. Да. И Эрику предложу, ему не помешает нарастить пару кило.
— Ну как?
— Все отлично. Что дальше? — Теперь и я, глядя на него, начал волноваться.
— Через бассейн пройдем в раздевалку, там нет камер. И положим ему в шкафчик. Он сегодня пришел в спортивной форме, так что не должен туда заглядывать. Как только они придут на физкультуру, мы вызовем мисс Купер. Она в этот момент должна быть в актовом зале с представителями отдела образования или как их там. Может, они даже пойдут с ней.
— Как-то все зыбко...
— План держится на соплях, да, — перебил Эрик. — Должно получиться. Давай мне пачку. Если нас поймают, виноват буду я.
— Ерунда, Эрик. Я понесу.
— Все равно дай. Они могут подумать, что пачку подложили. Нужно ее открыть, убрать пару сигарет. И еще я хочу подсыпать табака в карман его куртки. Вот только как?
— Давай не будем так рисковать. Сама покупка уже незаконна. Тем более, с тем, что мы придумали, его точно ждут проблемы.
— Ладно. Ты прав, да.
Он все еще трясся. Кое-как сорвал пленку, вытащил две сигареты и сразу же выбросил их в урну.
— Тут точно слепая зона?
— Камера очень медленно поворачивается, у нее механизм старый. Минуты три у нас еще есть. Только если охрана намеренно ее не повернет. Но мы заметим.
Прозвенел звонок с урока.
— Ты готов? — он сглотнул.
— Нет. Но пошли.
И мы пошли. Я прикрывал вход в раздевалку со стороны бассейна, молясь, чтобы никто не зашел, а Эрик делал главное дело. Через долгие шестьдесят секунд он вернулся, и мы обошли полшколы и остановились у дверей в раздевалку в коридоре. Нужно было разыграть сценку. Надеюсь, это у актеришки получится.
Мы стояли и притворялись, что увлеченно обсуждаем спектакль, больше общих тем мы не нашли. В руках Эрика трясся флаер с программкой. Мы даже не заметили, как мимо пронесся Гордон, пока он не выхватил из ладоней Уэллса ненужную нам бумажку. Он нес что-то про дерьмовые афиши для дерьмовых спектаклей, но нам было плевать. Джо злобно хихикал, поддакивая ему.
— Тупица...
— Тише, вон он, — перебил Эрик. — А еще мы не знаем, кто будет играть старушку. Никто из девчонок не вызвался, — сказал он громко и наигранно. Надеюсь, последнее заметил только я.
Трафт надвигался со стороны столовой, он был в шумной компании друзей. Что-то кричал нам, обзывая шлюшками и бабами. Мило. Ну хоть не трогал. Эрик, как бы не хотел казаться смелым, в какой-то момент схватил меня за локоть и не отпускал. Я позволил. Видел, как ему плохо.
Как только бугаи скрылись в раздевалке, план пришел в действие. Я побежал за мисс Купер в актовый зал. Прервал ее несуразное выступление на полуслове, прокричав:
— Наркотики! В школу пронесли наркотики!
На меня обернулся весь зал. У мистера Эда упала челюсть, и мисс Толбот незаметным движением вернула ее на место. Стояла, как говорится, звенящая тишина.
— Я не шучу. Сэм Трафт принес сигареты в школу и продает поштучно. Он только что предлагал их мне и показывал. Сине-белая такая пачка, а в ней... они.
— Багдади... — только и пискнула Купер.
— Где? Пошли! — очнулся мистер Эд.
Мы толпой полетели к раздевалкам. По плану Эрика, Трафт должен его сейчас бить. Ох...
— Что ты забыл в кабинете физкультуры, у тебя же мой урок? — вдруг спросил Эд.
— Я... мы с Эриком... это...
— Оу. Я понял. Я так и думал, — мистер Эд сжал мое плечо и одарил глубокомысленным взглядом.
— Только не на территории школы! — возмущалась Купер где-то позади.
Мисс Толбот обернулась к ней:
— А чего вы больше боитесь: невинных поцелуйчиков или продажи наркотиков в стенах школы?
Остальные учителя и люди из комиссии заголосили и закашлялись. Но мы спешно продолжали путь. Боже, пусть Трафт сегодня обуется в свои кроссы с мягкой подошвой! Второго раза ребра Уэллса точно могут не выдержать.
В раздевалке пред нами открылась страшная картина. Тогда я понял, что Эрик все же актер. Потому что когда на него не смотрел никто, кроме меня, он торжествовал, но как только к нему обращались взоры, превращался в побитого щеночка.
Он лежал на полу, согнутый в позу эмбриона, с его брови на глаз стекала кровь. Те, кто кружком стояли над ним и ржали, мигом рассосались по помещению.
— Что здесь происходит?
Я не удержался и присел на корточки перед ним. Вытер кровь рукавом толстовки. Карм меня убьет. Эрик поморщился от боли.
— Уэллс хотел рассказать вам, но не успел. Это уже не в первый раз, — дрожа, ответил я на вопрос директора. — Покажи им, Эрик.
Тот мученически приподнялся, вздохнул, а затем словно нехотя поднял кофту. Все увидели кошмар, который сотворил с ним Трафт. По комнате прошел шепоток, перемешанный со вздохами ужаса.
— Как это понимать? — взорвался кто-то из управления, оглядывая всех взрослых.
Сэм, что называется, позеленел. Я был счастлив видеть такую рожу. Он даже не стал спорить, когда его спросили о сигаретах.
Его шкафчик вскрыли и нашли контрабанду. Остатки первой пачки были найдены как в сумке, так и в кармане куртки. Он и не старался ничего прятать, ощущал полную безнаказанность. Но теперь ему не отвертеться.
А затем все было как в жутком сне. Вызвали полицию. Нас с Эриком сняли с уроков.
Не думал о том, что будет дальше, но осознание, что самое страшное позади, подбадривало. Меня, в присутствии мисс Купер — моего опекуна на время учебы в этой школе, допросил полицейский. С Эрика сняли побои. До его родителей не могли дозвониться, поэтому его не допрашивали.
Нас отпустили. Мисс Толбот увезла нас в больницу. Мне даже предложили посетить психолога. Я отказался.
Мы с учительницей сидели в коридоре больницы и ждали, пока Эрика осмотрят. Молчали. Но, видимо, для мисс Толбот все это было слишком жутко. Она тряслась не меньше Уэллса.
— В истории школы это первый случай. По крайней мере, на моей памяти.
— Все бывает впервые.
— Уж наверное. Интересно, что будет? Директора уволят...
— Лучше бы мисс Купер. Она знала о побоях Уэллса и ничего не сделала.
— Я... приму это к сведению, — серьезно ответила она. — Рикки такой смелый, — продолжила грустным голосом.
Я кивнул. Да. Да, он смелый. Делает что хочет, говорит что хочет, выглядит как хочет.
— Я рада, что вы подружились, — мисс Толбот потрепала мое плечо.
Мы не... ох, ладно, кого я обманываю? Я снова кивнул.
— Схожу за чаем. Надеюсь, в их кафетерии есть ромашковый. Тебе что-нибудь захватить?
— То же самое. Спасибо.
— Только никуда не уходи, — она подмигнула, еще мгновение смотрела в мои глаза и ушла.
Интересная женщина.
Уэллса вывела под руку молодая медсестра:
— Посиди тут, милый. Твои родители уже в пути. Куда делась ваша сопровождающая?
— Пошла за чаем.
Медсестра решила отправиться за ней. Видимо, им нужно что-то обсудить без наших любопытных ушей.
— Жить будешь?
— Очень надеюсь. Органы целы. На брови может остаться шрам, если швы разойдутся. Результаты рентгена будут чуть позже.
— Прости, что так долго. Он хорошо успел тебя обработать. — Я виновато опустил взгляд, но тут почувствовал, как к подбородку прикоснулась его ладонь и повернула мою безвольную голову к его лицу.
От него так сильно пахло йодом и сандалом. Вкусно. Глаза Эрика прожигали мои.
— Спасибо, что спас меня, — сипло проговорил он. И убрал руку.
Да ты сам кого хочешь спасешь, Эрик Уэллс.
Он тяжело вздохнул, скривился, и по его щеке потекла слеза. Он тут же ее вытер.
— Ничего. Это от боли. И от осознания, что все позади. — Теперь уже Эрик опускал голову, но у него не было спасательного щита в виде густых волос, так что я видел, как крупные капли слез собираются на кончике его носа.
— Эй, прекращай, — я смахнул его слезинки.
— Спасибо тебе, — он меня обнял, вытирая лицо о плечо чужой кофты. А ведь у него подводка на глазах. Прости, Карм.
— И тебе, — прошептал я в его макушку. Почему так приятно, когда тебя обнимают? Пусть даже и заливают одежду слезами.
— Мне? — задрал голову и снова уставился на меня этими огромными кукольными глазами.
— Да.
Я не знаю почему, но я не смог удержаться. Этот запах сандала, эти влажные глаза и губы, такие соленые, но такие прекрасные. Эрик ничего не понимал и почти не отвечал на мой поцелуй, просто дал мне сделать то, что я делал. А я боялся оторваться. Не мог. Когда я отодвинусь, волшебство уйдет. Нас увидят. Я больше никогда не почувствую его тепла. Нет, это не должно произойти.
Его тонкие руки крепче меня прижали, давая понять, что я все делаю так, как надо. Он плакал и смеялся сквозь поцелуй, щекотал носом мою щеку, вытирал слезы о мое лицо, ну и пусть. Так вкусно. Говорят, поцелуи бывают сладкие, но этот был соленый с запахом йода. Даже здесь Эрик Уэллс сумел выделиться.
Мы услышали шаги вдалеке. Наверное, это возвращались медсестра и мисс Толбот. Но мы ведь ничего такого не делали, верно? Я в последний раз прикоснулся к его губам своими, а потом облокотился лбом о его, покрытый испариной. Сердце колотилось. Я не видел его глаз, только длинный веснушчатый нос. И слышал его гулкий пульс и рваное дыхание. Он все еще плакал. Надеюсь, все было хорошо.
Над нами нависли тени. Я повернулся. Мисс Толбот протягивала нам стаканы с горячим чаем. Она улыбалась.
— Ромашкового не было. Вот, зеленый с мятой и жасмином.
— Спасибо.
Эрик быстро вытер лицо и взял свой стаканчик. Его макияж немного потек, но я не стал ничего говорить. Можно, мы пока не будем разговаривать? Нам нужно это обдумать. Боже, что я натворил?
— Рикки, до твоего отца, наконец, смогли дозвониться, он скоро будет. А я, пожалуй, подвезу Кэла домой. Ты не против?
— Хорошо, — выдавил я. Он не смотрел на меня. Все еще плакал и вытирал слезы рукавами. Что-то было не так...
— Я подожду на улице, — мисс Толбот многозначительно посмотрела на медсестру и ушла.
— Мне нужно заполнить кое-какие документы. Никуда не уходи, Уэллс, — сказала та и быстро скрылась за дверями кабинета.
Но мы продолжали молчать. Надо было что-то сказать ему, но... из нас двоих обычно он заполнял тишину.
Не знаю, сколько мы так просидели, молча попивая чай. Довольно вкусный, кстати. Но вскоре появился его отец, такой же невысокий, темноволосый, но с более резкими чертами и густыми нахмуренными бровями.
— А вот и ты! Мы так переволновались! Мать места не находит! — заговорил мужчина. Не думал, что он начнет так радушно. Он протянул мне руку для пожатия: — Эрик Уэллс. Старший.
Я нервно подскочил со стула:
— Калеб... Багдади. Очень приятно, мистер Уэллс.
— Так значит, ты спас моего сына от группы идиотов, которые его избивали? Спасибо.
— Всегда рад. Я... сделал бы это раньше, если бы знал, — начал заливаться краской. И не только я: Эрик плотнее сжал свой стаканчик, а его напряженное лицо темнело. Что за реакция?
— Медсестра хотела, чтобы я что-то подписал. Куда мне нужно идти? — Непохоже было, что он зол или ненавидит сына. Почему-то я ждал именно такого, и сейчас был немного удивлен.
Эрик молча указал ему на нужную дверь. Я снова сел, чувствуя себя неуютно оттого, что был выше мужчины и будто нависал над ним. Не знаю, что за глупости.
— Хорошо, сын. Я скоро вернусь. А тебя, Калеб, там на улице ждет учительница. Она просила передать, что у нее через сорок минут начнется урок.
— О, точно. Да, спасибо большое.
Эрик повернулся ко мне. Слезы почти высохли на его черных ресницах.
— Видно, что я ревел как девчонка?
Меня это повеселило. Нашел о чем волноваться. Да ты герой года, Эрик Уэллс!
— Видно. — Я натянул рукав толстовки и протер ему нижние веки. Хотя бы потекшую подводку убрал. Получилось криво. — Можем зайти в туалет, поправишь там все. Краска немного потекла.
— Ну и пусть. Теперь я как настоящий рокер, — он отвернулся.
— Интересные представления о рокерах у тебя. Мне больше нравится думать, что они виртуозные музыканты.
— Мисс Толбот ждет тебя. Прости, что так расклеился.
— Ничего. Мне даже понравилось, — он недоверчиво на меня глянул, но тут же снова отвернулся. — Если ты допил, давай заберу твой стаканчик? Выкину по дороге.
Да, я просто хотел еще раз прикоснуться к его пальцам. И у меня получилось. Но... почему же я так неуютно себя чувствую? Видимо, Эрик не хотел этого. Зря я полез к нему. Я и сам не хотел. Точно. До той минуты я и не знал, что могу захотеть поцеловать парня. Теперь мы оба поняли, что это было ошибкой. Просто всплеск эмоций. Стоит ли нам поговорить? Ладно, мисс Толбот ждет.
Я встал, смял пустые стаканчики.
— До завтра, Эрик.
Он качал головой:
— Я на больничном. До скорой встречи, Калеб.
— До скорой.
Что-то явно не так. Он не попросил меня называть его Рикки.