- 14 -
Мы вместе наконец. Хотя далеко друг от друга
Чонгук проснулся ещё тогда, когда на дворе стояла темень, хотя его сон этой ночью был, на удивление, крепким и спокойным, но не спит он сейчас по причине того, что в соседней комнате, вроде как, отдыхает Чимин, дай Бог спит.
Чон напросился переночевать у парня, потому что, видите ли, он очень устал и не может сесть за руль из-за состояния. Тот любезно согласился на предложение, хоть и мялся пару минут, предлагая вызвать такси. Гук понимает, что, скорее всего, навязывается и посягает на личное пространство Пака, уж очень сильно заполняя его собой.
Чонгук ворочается с час времени, но когда его терпение кончается, он решает посмотреть как дела у старшего. Поднимается с постели, откидывая впитавшее тепло его тела за ночь в строну, чувствуя приятную прохладу. Опускает босые стопы на холодный паркет, поднимаясь с кровати, что немного скрипит. Открывает дверь, которую тоже надо было бы смазать и выходит в коридор, смотря по сторонам и под ноги, чтобы не за что не зацепиться и разбудить этим Мина.
Через время добирается к двери в зал, где вызвался спать Чимин, потому что, по его словам, гостю нужно предоставить лучшие условия, а ему и на диване хорошо. Чон хотел было переубедить неугомонного хёна, но тот даже слушать не стал, наотрез говоря: либо на кровати, либо у себя дома. Эгоизм Гука всегда был превыше всех других чувств, поэтому он променял комфорт Пака на собственную прихать в виде странной ночёвки.
Приоткрывает дверь, заглядывая внутрь, видя исходящий свет. Открывает больше, уже лучше вглядываясь и видит очертания фигуры Пака, что сидит за ноутбуком. Он надел синий худи с чёрными шортами и такими же очками.
Дверь скрипит, что слышит старший, но даже не оборачиваясь, спрашивает:
— Почему не спишь? — продолжает дальше копаться в гаджете, не взглянув на притихшего Чонгука, который не ожидал, что так быстро спалиться.
— Не знаю, — честно отвечает и пожимает плечами, опуская голову, чувствуя себя неловко. Он напросился переночевать у Пака, выгнав его из собственной комнаты, а после ещё и пробрался к нему ночью.
Крышка компьютера закрывается с характерным звуком, погружая комнату в мрак. Глаза успели отвыкнуть от темноты даже за столь короткое время, проведённое при свете ноутбука, поэтому Чон видит лишь силуэт старшего, что, походу, повернулся корпусом к нему.
— Тебе неудобно или что-то тревожит? — спрашивает Мин довольно хриплым голосом от которого мурашки проходят по всему телу.
В обычной жизни его голос довольно высокий – не скажешь, что он пищит или такой, который присущий женскому полу, — нет, — просто сейчас он более охрипший и сонный из-за плохо разработанных связок.
— Мне неудобно, что тебе приходится быть на диване, заместо собственной кровати, — Гук складывает руки в районе низа живота и опускает голову, будто провинившейся ребёнок, ведь правда виновато чувствует себя.
— Из-за этого не спал? — изгибает бровь старший, чего Чонгук не видит, ожидая ответа.
— Не дави на меня, — отчеканивает тот и борзо проходит внутрь комнаты, закрывая за собой дверь.
Он ступает по паркету, надвигаясь на Чимина, что, облокотившись на спинку, смотрит на младшего. Второй садится на корточки у ног Пака, смотря на парня снизу вверх.
Лицо второго освещает свет луны, исходящий из окна, красиво обволакивая кожу и часть лица. Атмосфера в комнате придаёт некой интимности, из-за чего Чон смелеет, кладя ладони на бёдра старшего, немного двигаясь к его лицу, чтобы лучше рассмотреть всю красоту искусства картины, что представлена сейчас перед Гуком.
— Вау... — проговаривает тот в полголоса, заворожено мельтеша зрачками по лицу. — Такой прекрасный, — само выходит из уст, о чём не жалеет ни в последующую секунду, ни последующую.
Мин вида на подаёт, но чувствует сильное стеснение после слов и уже знакомую боль в груди. Весь сжимается, сводя ноги вместе и пристально смотрит за дальнейшими действиями младшего, что всё больше и больше разглядывает каждую клеточку Чимина.
— Прекрати, — словесно останавливает, но действий никаких не применяет, всё также оставаясь на месте.
— Что прекратить, хён? — Чонгук привстаёт, всё также опираясь на бёдра Пака и приближается непозволительно близко. — Тебе не нравится? — невинно поднимает брови, делая из себя ангела и ромашку полевую, когда уже чувствует дыхание Мина у себя на губах.
— Да, — жёстко отрезает тот, хватая младшего за плечи. — Мне не нравится то, что ты делаешь, Чонгук. Не играйся с огнём, — процеживает сквозь зубы, чувствуя явную злость и раздражение.
— Я восхищаюсь тобой, хён, — Чон отодвигается, вновь очерчивая взглядом лицо Чимина, а после садится рядом, убирая руки с бёдер. — Прости, — проговаривает. — Я лишь хочу быть честен с тобой.
Пак поворачивает к нему голову, изучая уже лицо Гука, а потом кивает несколько раз, опуская глаза вниз и кладёт голову на стену, полностью облокачиваясь.
Чонгук с пары секунд мешкает, не зная, правильно ли он сделает, но после тяжёлого вздоха, он смотрит на старшего, а после, собравшись с силами, устраивается поудобнее, и кладёт голову на плечо Мина, прикрывая глаза.
Чувствует как тело под ним напрягается, поэтому старается тоже не подавать виду, что нервничает. Плечо Чимина острое, а кожа не отдаёт теплом. Горячие руки на холодных коленях создавали приятный контраст, но сейчас Чон чувствует слабое тело, что требует заботы о себе.
— Каким же дураком я был, хён, — шепчет Гук, прислоняясь лбом к участку тела. — Я не смогу тебя потерять вновь, — мотает головой в отрицании, обдавая кожу шеи тёплым потоком воздуха.
— Кажется, мы были близки, — отвечает Пак, смотря куда-то перед собой. — Почему ты раньше не захотел общаться со мной? — вдруг интересуется.
Чонгука пробирает неприятной дрожью, воспоминания свои чувства к Мину: то, как до жути не переносил хёна, потому что тот во всём был лучше его. Эта вещь сильно грызла эго Чона, поэтому на контакт не собирался идти в любом случае, чувствуя соперничество. И только через время Гук осознал, что никакого конкурирования не было, особенно со стороны старшего.
— Я такой трус, да, Чимин? — слабо улыбается младший, поднимая на Пака глаза.
— Почему? — Пак кладёт ладонь на волосы Чонгука и, поглаживая их, продолжает. — Каждому придёт своё время. Сейчас пришло время нашему общению и может быть, судьба смилуется надо мной и даст шанс вспомнить тебя, — перебирает прядки младшего, чувствуя, как тот расслабляется.
Чон в блаженстве прикрывает глаза, начиная чувствовать сильное желание спать.
— Мм, ты такой... — зевает, прикрывая рот рукой, образуя складочки в уголках глаз. — ...Волшебный, хён, — укладывается вновь, причмокивая губами.
А Мин так и остаётся сидеть, слушая сладкое сопение у себя под ухом, пытаясь найти подвох в отношении Гука, но решает оставить всё на завтра, укрывая младшего и уходя в другую комнату.
***
Чонгук просыпается от яркого солнца, что слепит ему в глаза. Парень пытается подняться с нагретого дивана, откидывая откуда-то взявшийся плед и пытается найти старшего поблизости, но понимает, что в комнате один.
Опускает босые стопы на паркет, чувствуя несильную тошноту. Трёт ладонями лицо для быстрейшего пробуждения и кое-как встаёт. Дверь приоткрыта, но в квартире тихо. Чон решает пойти в спальню, где замечает старшего, что сидит на кровати, гладя Тею, которая, завидев незнакомца, прячется под стол, а Чимин переводи взгляд на вошедшего младшего.
— Доброе утро, — здоровается, выглядит довольно свежо.
— Доброе... — медленно кивает Гук, вновь чувствуя противную неловкость.
— Как спалось? — решает спросить Пак, видя смятение Чонгука.
— Нормально, спасибо, — чешет затылок тот, отвечая. — А мы идём в школу? — вновь смотрит на Мина большими глазами, что придают ещё больше очарования его утреннему образу.
— Нет, сегодня суббота, — вставая с кровати, говорит тот. — Я не умею готовить, поэтому могу сделать тебе рамён или бутерброды — на большее я не способен.
Чон смотрит на подошедшего Чимина, пару мгновений рассматривая его бледную кожу, где можно увидеть пару прыщей на щеке и родинку под бровью, и вновь понимает, что видит в этом лице вселенскую красоту, что просто не сможет передать словами единожды.
— Я умею готовить, — возвращается в реальный мир. — Приготовлю нам чего-то вкусненького, — улыбается и облокачивается на парапет в проёме двери.
Пак поднимает брови в удивлении слышать такое от Гука, но после смиренно кивает, будто ему всё равно — главное, чтобы съедобно было.
— Хорошо, иди пока в ванную, а я посмотрю, что в холодильнике есть, — старший улыбается, опуская глаза вниз, а после уходит с комнаты, похлопав того по плечу.
Чонгук хмурится, не понимая, что с ним не так и почему тот отправил его в ванную, но решает последовать по взгляду Мина и замечает утреннюю эрекцию.
Он поджимает губы, становясь вмиг красным и убегает в ванную, зная, что просто не сможет сегодня смотреть в глаза Чимина.
Вкусненьким оказывается омлет с сыром, чему удивился Пак, ведь думал, что Чон сделает что-то другое, но вспомнив, что у него есть из продуктов, Мин поблагодарил за заботу и принялся завтракать.
Гук был очень скованный всё это время и правда не смотрел в глаза старшему, из-за чего неловко было обоим. Чимину не нравилась атмосфера, что вырисовывались в кухне и пробирала до костей неприметным чувством. Пробует омлет, он оказывает очень вкусным и правильно приготовленным, поэтому в реакцию кивает пару раз, а потом смотрит на тихо стоящего Чонгука напротив.
— Мм, это очень вкусно, Гук-а, — облизывается. — Спасибо за еду, — улыбается, но через мгновенье перестаёт, завидев, сухую реакцию в ответ.
Тяжело вздыхает и кладёт приборы на место, почти доев завтрак.
— Чонгук, — зовёт старший, на что Чон, только кивает головой на Пака, ожидая вопроса. — Чонгук, — строже говорит тот, видя, что первый никак не реагирует.
— Что? — всё же поднимает глаза, а после резко опускает, хмурясь.
Мин закусывает щеку, вообще не довольный тем, что происходит. Встаёт с места и подходит к Гуку, что весь сжался от неловкости.
Старший кладёт ладонь на волосы Чонгука, тормоша их и легко улыбается, чувствуя, как тот неосознанно льнёт к руке Чимина.
— Чонгук-и, — зовёт его. — Я ведь тоже мужчина, ты можешь не стесняться меня, — зачёсывает чёлку назад, касаясь подушечками к открытому лбу, после проводя по нему пальцами.
Чон поднимает на него взгляд и смотрит на старшего, что возвышается над ним, а после разрешает себе улыбнуться и прикрыть глаза.
— Не буду, — тихо говорит тот, чувствуя приятный холод, исходящий от ладоней Чимина.
— Умница, — хвалит, точно как маленького ребёнка, отчего сердце Гука приятно колит и он чувствует как начинает свободно дышать, чувствуя долгожданное спокойствие.
— Хён, — он резко поворачивается, садясь лицом к Паку и берёт одну его ладонь, а после захватывает вторую, что спокойно свисала, укладывает на свои щёки, придерживая за тыльную сторону ладоней. — Давай сходим сегодня в кое-какое место? — спрашивает, смотря прямо в глаза.
— В какое? — хмурится Мин, чувствуя себя неловко из-за их положения, но держит себя в руках.
— Мы ведь договорились, что ты вспомнишь меня? — поглаживает руки старшего, что полностью накрывает своими. — Я расскажу тебе наше прошлое, хён.
Чимин сглатывает, смотря в древесные большие глаза, несколько раз кивая. Ощущает тепло от Чонгука и много раз моргает, вновь чувствуя себя беспомощным из-за невозможности помнить младшего.
Чон поднимается на ноги, не думая заключая того в объятья и утыкается носом в уже знакомо пахнущую макушку. Поглаживает по спине сжавшегося хёна, а после отстраняется вытирая слёзы с самого прекрасного лица, что видел когда-либо.
— Не смей извиняться, не смей, — вновь окутывает руками тело, дыша Паком.
Тот кивает и обнимает в ответ сильную спину младшего, утыкаясь в ложбинку между плечом и шеей.
В душах обоих
распускается прекрасный цветок
из никчёмной земли.