- 4 -
Хоть страдаю за тебя, но и страдать за тебя мне легко
Чонгук нажимает на ручку двери и чувствует, что та не поддаётся. Он вынимает ключи с маленького кармана рюкзака и вставляет в замочную скважину, прокручивая в правую сторону четыре раза.
Дверь открывается и Чон переступает порог. Всё по той же схеме: кидает рюкзак на пол, снимает чёрные массивные кроссовки носками стоп, снимает курт...Стоп.
У Чонгука. Куртка. Чимина.
Он застывает на месте, осознавая, что не отдал чужую вещь хозяину, когда тот, в свою очередь, ничего по этому поводу Гуку не сказал.
Чимин шёл в одной накидке домой в холод, пока Чон ехал в тёплом салоне и тёплой куртке.
Он бьёт себя по лбу ладонью и тяжело вздыхает.
Чёрт.
Снимает куртку и несёт с собой в комнату, прихватив портфель.
Гук кладёт её на кровать и садится за стол. Ему нужно сделать уроки, а вещь отдаст завтра.
Выкладывая тетрадки на стол, — учебники он не носит — Чон открывает ручку и записывает число. Он надеется быстро закончить, но темы, правда, сложные. Теперь, в некоторой степени, Гук понимает Чимина.
С математикой он спрямляется не слишком быстро, но справляется. На завтра учительница обещала тест по биологии, поэтому здесь он застревает конкретно. Чонгук никогда не был силён в гуманитарных и точных науках. Науках в принципе. Ему бы гитару; листок с собственной сочинённой песней и белые стены, отбивающие его высокий голос. А может танцевальный зал как у Чимина на фотографии. Или, на крайняк, мольберт с разнообразием кисточек и дорогих красок. Вот об этом он мечтает. Его сердце просит этого, а не шикарный офис на последнем этаже небоскрёба с кучей служивших тебе работников. Чон не хочет тратить свою жизнь за дорогим столом с видом на Сеул. Только отец слишком эгоцентричен.
Гук встряхивают головой, выныривая из собственных мыслей и пытается собраться. За окном давно стемнело, а биология так и не выучена. Кажется, ему нужен отдых.
Чонгук выключает настольную лампу и ложится на кровать, подвигая куртку к стене. Он не хочет, чтобы кто-то видел её. Нет, Чону, в принципе, не так уж и важно, если родители увидят её. Он может сказать, что купил, но видеться с ними лишний раз тоже не хочется.
Не сказать, что у Гука плохие отношения с семьёй – они никакие. Родители сами придумали себе что-то, думая, что так будет правильно и лучше для их
сына, но забыли спросить его мнение. У них не было близкого общения тоже, или теплоты. Вот от этого Чонгук страдал. Отец хотел воспитать из него мужчину, не требующего ласки к себе, но Чон, прежде всего, – человек. И у него тоже есть чувства.
Он переворачивается набок, прислоняя колени к груди. Чувствует, что становится прохладно. Гук тянется к куртке и немного укрывает себя, чувствуя приятный запах. Его не можно как-то конкретно описать: тёплый и ненавязчиво-сладкий. Чонгук натягивает куртку ближе к лицу — носу — и прикрывает глаза.
Он чувствует спокойствие.
***
— Чем ты занимался до его прихода? — женщина сидит напротив Чимина, одетая в белую рубашку и приталенную юбку до колен. На её стопах красуются туфли на небольшом каблуке, а на губах красная помада. В руках папка с ручкой, в которой сделаны некоторые записи.
— В приставку играл, — чешет шею. — Тогда вышла "FIFA 16".
— Ты увлекаешься футболом?
— Увлекался, — поправляет Пак.
— Хорошо. Где ты был в то время? — женщина что-то помечает.
— В гостиной. Я сидел на диване и ждал маму с работы.
— Но ты не ждал его?
— Он должен был прийти позже, — немного дёргает головой в левую сторону, ему неприятно говорить об этом.
— Ты знаешь, какова была причина его раннего прихода?
— Нет. Это бы ничего и так не поменяло.
— Он пришёл. Что было дальше?
Чимин молчит.
Он не хочет. Не хочет. Не хочет.
— Чимин? Ты не готов рассказывать мне об этом? — она опускает папку и смотрит на парня.
Пак мотает головой.
— Хорошо. Тогда мы можем назначить наш сеанс на другой день. Когда тебе будет удобно?
Чимин называет дату и время – двоим подходит. Она даёт последние наставления — в большинстве о приёме таблеток — и прощается с ним.
Сеансы с психотерапевткой его сильно выматывают и быстро опустошают кошелёк.
Мин идёт домой. На улице темно, ветер неприятно бьёт в лицо, по коже проходятся мурашки от закрадывающегося холода. На открытые участки кожи попадают капли дождя – на улице моросит, так что Чимин не считает это большой проблемой.
Проблемой он считает то, что сейчас он вернётся в одинокую и тёмную квартиру, где всё ещё нет отопления и мурлычет чёрная кошка.
Пак заходит в квартиру, раздеваясь. У него много дел.
Уроков. У него много уроков.
Мин заваривает себе чай, попутно читая параграф по биологии. Завтра весь класс ожидает тест, поэтому Чимин пытается не терять времени.
Он сидит за столом, подпирая двумя руками лоб, пытаясь выучить хотя бы часть. Пак в шаге, чтобы сдаться и завалиться спать, поэтому он уже медленно опускает голову на холодные страницы.
Под ухом слышит тихое мяуканье. Тея.
Он поднимает голову и смотрит как та усаживается возле его руки и смотрит своими бездонными глазами прямо в карие глаза напротив.
Чимин гладит её по голове и за ухом, слушая ненавязчивое мурчание.
— Мне учить или лечь спать, м? Как думаешь? — наклоняя голову, спрашивает тот.
Он не сумасшедший, нет. Просто одинокий.
Тея не ответила ничего. Она просто вытянула лапы и легла на стол, кладя голову на твёрдую поверхность.
Чимин вздохнул и облокотился на спинку стула.
К чёрту всё.
Он хочет спать.
***
— Вы разве не учили? — удивляется Чонгук.
Они втроём стоят на излюбленном им месте недалеко от класса. Чон облокачивается на нежно-бирюзовую стену, придерживая лямку рюкзака рукой, оставляя другую часть рюкзака свободно свисать. Его окружили двое парней, которые посмеивались с его реакции, держа руки в карманах.
— А ты, чтоль, учил? — насмешливо спрашивает Хосок.
— Мы думаем пойти в новый скейт-парк через квартал сейчас. И мы предлагаем тебе, — решает сменить тему Юнги.
— Вы не боитесь, что на следующей недели вам придётся писать этот тест отдельно от всех? — поднимает бровь Гук.
— Хм, дай подумать, — наигранно поднимая глаза верх и прислоняя указательный палец к подбородку, молвит Чон. — Нет, — улыбается, возвращаясь в прежнее положение.
— Как знаете, — отталкиваясь плечом от стены и засовывая руки в карманы, Чонгук уходит.
— Что это с ним в последнее время? — спрашивает Хосок, провожая удаляющуюся фигуру друга.
— Да не в последнее, — вздыхает Юнги.
Сколько лет они, вроде как, дружат, но Мин с другом понимают – они совершенно не знают Чон Чонгука, который скрывается за поворотом.
Чимин в последнии минуты пытается выучить материал, чтобы нормально написать работу, поэтому не смотрит, что происходит вокруг.
Но на книжку падает большая тень, поэтому Пак поднимает глаза, чтобы посмотреть в чём проблема и натыкается на большие чёрные глаза напротив.
Чон стоит над партой Мина и выжидающе смотрит.
— Привет, — здоровается Чимин, кладя руки на учебник.
— Сядем вместе? — предлагает Гук.
Пак недоверчиво хмурит брови и несколько раз одобрительно кивает. Чонгук, без особых эмоций, присаживается на место рядом. Он достаёт тетрадку и ручку, после кидая рюкзак под ноги.
— Учил? — коротко интересуется.
Чон сел с Чимином в надежде, что тот лучше знает материал? Очень жаль. Пак не жадничает – нет, ему просто, правда, в этом случае, нечем помочь, ибо сам не уверен, что знает после того как просто лёг и заснул вчера вечером.
— По крайней мере, я старался, — отвечает, опуская глаза в текст.
— Ничего. Вместе мы сила, — записывая число, говорит Гук.
Мину интересно, с каким это пор они вдвоём стали «мы», но в ответ ничего не выдаёт, предпочитая лишний раз прокрутить в голове нужную на сегодня информацию.
Звонок не заставляет себя ждать и оглушает всю школу. Весь класс тяжело вздыхает и начинает нервно листать конспекты.
Самыми спокойными кажутся Чонгук с Чимином. Тем, такое ощущение, наплевать на происходящее – что является правдой. Неплохо будет получить хорошие результаты, но будь это наоборот – они забудут в следующую же секунду. Ни у первого и второго жизнь с биологией никак связана не будет, что безумно радует.
— Доброе утро, — пожилая учительница заходит — почти что забегает — в класс и, положив учебник на стол, она тяжело вздыхает и осматривает класс.
Все поднялись со своих мест как только она вошла, никто не смотрит на запыхавшуюся женщину возле доски – все учат, неужели так волнуются?
— Прошу прощения, теста не будет, я должна вам объяснить другую тему, по-другому мы не успеем, поэтому садитесь, записываем число и тему – она будет сейчас на доске.
Преподавательница поворачивается спиной к классу, пачкая пальцы об мел и выводить красивые буквы вверху доски.
Все с облегчением садятся, переписывая предложение.
— Это фортовое место, — усмехается Чонгук.
— Если бы, — отвечает другой.
— А я думаю, что нужно верить в чудеса, — подпирая щеку кулаком, проговаривает парень.
— Я рад, что хоть кто-нибудь это делает.
Чон переводит взгляд на русую макушку.
— Разве то, что сейчас произошло – не магия? — поднимает брови.
— Скорее, удачное стечение обстоятельств, — шёпотом отвечает Пак.
— Не-е-т, — протягивает. — Точно магия, — улыбается.
Чимин зачёсывает волосы назад, открывая лоб и, вздыхая через рот, откидывается на спинку стула.
— Есть планы на сегодня? — вдруг спрашивает Гук.
Пак в недоумении поворачивается к соседу и поднимает брови вверх.
— В смысле?
Чимин не понимает, почему он приехал в дом Чон-мать-твою-Чонгука. Тот снимает кожанку — теплее предыдущей — и вешает на крючок, проходя в зал. Пак повторяет за Гуком и следует за парнем.
— Чай, кофе, воды? — предлагает.
— Ты у нас заделался радушным хозяином? — проходя на кухню, говорит Пак.
— А это не так? — улыбается второй.
— Ты похож на того, кто не знает слова «кухня», поэтому мне странно видеть тебя здесь.
— Мне тоже странно видеть тебя здесь, — наливая себе воды в прозрачный стакан, говорит тот.
Мин пару мгновений смотрит на парня, а после приходится взглядом по кухне.
Белые стены, прозрачный потолок, большой деревянный стол по середине с семью креслами. Барная стойка возле раковины, кухонный стол что тянется до двери с электронной плитой, микроволновкой возле окна, духовкой и посудомоечной машиной, вставленных меж ящиков.
— Нравится? — замечая пристальный взгляд по пространству, спрашивает Чон.
— Я бы сделал в более темных тонах, — тактично отвечает. — Но так тоже неплохо.
Чонгук улыбается. Он тоже так хотел.
— Идём, — ставя стакан в раковину, выходит из кухни, предлагая Чимину сделать тоже самое.
Они поднимаются на втрой этаж и заходят в самую крайнюю комнату.
Гук заходит первым, только потом разрешая Паку зайти.
Тот вновь осматривается и отмечает, что да, Чонгук любит тёмные цвета – по нему и видно.
Она довольно просторная. Двухместная кровать возле стенки справа; напротив большой плоский телевизор с колонками; возле окна рабочий стол с таким же большим компьютером. Большой шкаф во всю стену и немалых размеров зеркало на нём. Чёрно-белый комод и балкон рядом. В углу настольный футбол, а недалеко на стене прикреплено небольшое баскетбольное кольцо.
Чимин подходит к окну, которое является входом на балкон. Начался дождь. Он попросит Чонгука подвезти его к дому. Сам пригласил – пусть сам и провожает.
Пак чувствует сзади его присутствие и разворачивается. Они не слишком близко друг к другу, — для друзей, — но они не друзья, поэтому Чимин, чтобы сократить расстояние, облокачивается спиной на прозрачную поверхность в пол.
— У нас много общего, — говорит Чон, смотря в глаза.
— Привычка дышать? — цедит Мин и поднимает брови.
Гук тихо смеётся, обнажая зубы. Его плечи немного подрагивают и он опускает голову. Руки вновь в карманах.
— Типа того, — отвечает.
Чимин отходит от окна, обойдя Чонгука и подходит к столу.
Он видит стопку альбомов, аккуратно сложенных и поворачивается к недалеко стоящему Чону.
— Можно я посмотрю? — спрашивает.
— Зачем? — отвечает вопросом на вопрос.
— Я видел как ты рисовал тогда, — оба знают когда. — Мне хотелось бы посмотреть, — пожимает плечами, закусывая правую щеку.
— Нет, — грубо отвечает. — Нельзя.
— Хорошо, — Мин кивает.
Повисает неловкая тишина и двое стоят, смотря себе под ноги. Чонгук решает разбавить обстановку тем, из-за чего позвал сюда парня.
— На самом деле я хотел отдать тебе куртку, — подходит к шкафу, отворяя дверь, и снимает аккуратно повешенную вещь с вешалки.
— Ты для этого меня позвал? — выгибает бровь Чимин.
— Да, — неловко говорит Чон и протягивает куртку.
— Спасибо, — парень принимает её и перекидывает через локоть, складывая надвое.
— Тебе спасибо, — топчется Гук. — И прости, что сразу не отдал.
— Ничего, — Пак кивает.
И вновь напряжение.
— Может, фильм? — предлагает Чон и чешет макушку.
— Великий уравнитель, — выпаливает Пак и садится на кровать в ожидании просмотра.
Это любимый фильм Чонгука.
Дождь усиливается, поэтому Гук едет не слишком быстро. В машине слышен стук, ударяющихся капель о лобовое окно. Радио он не включает.
Чимин сидит на пассажирском сидении и смотрит на дорогу. Пак надел куртку, недавно одолженную Чонгуком и зарылся в шиворот. Сам парень находится в положении полулёжа. Он очень хочет спать.
Гук сам уже прикрывает рот, когда зевает и следит за навигатором.
Он останавливается на светофоре, откидываясь на мягкую спинку сиденья. Переводит взгляд на Пака: у того растрёпанные волосы и закрытые глаза. Кажется, он заснул. Парень укутался в куртку и скрестил руки на груди, немного опуская подбородок к шеи. На его лице отражается свет светофора и фар от машин. Чимин красивый – и Чонгук это признаёт.
Он толкается с места, заворачивая во двор. Чон не знает, в каком подъезде живёт Мин, поэтому его приходится будить.
Гук дотрагивается до плеча Чимина и немного тормошит его. Пак просыпается и сильно дёргается от прикосновения.
— Это я, — успокаивает Чонгук. То ли парня, то ли себя, потому что не ожидал такой реакции. — Я хотел спросить в каком подъезде ты живёшь, чтобы тебе было ближе идти.
Мин протирает глаза, а после, сощурившись, осматривается.
— Ты уже возле него, спасибо, — он хочет открыть дверь и выйти, но та закрыта.
Он вопросительно поворачивает к Чонгуку, не понимая, почему тот его не выпускает.
— Я видел как ты рисовал на уроке, у тебя красиво выходит, — вдруг говорит. — Ты любишь рисовать? — снимает дверь с блокировки, давая Чимину возможность не отвечать на этот вопрос.
— Ну ты ведь говорил, что у нас много общего, — Пак хлопает дверью и направляется к подъезду, за мгновенье скрываясь в нём.
Пару секунд Гук не двигается с места, а после привстаёт, сдавая назад.
Этот вечер станет началом для чего-то нового.