- 5 -
Тупость и болезненная жизнь
«Совсем хрустальный мальчик снова боится провала, свернувшись калачиком катается по полу и ждёт спасения, которым стану я. Сыграю сожаление, чтобы увидеть надежду в чужих глазах, ведь после прежнее воодушевление разбивает его только сильнее. Забинтую раздробленное сердце, пропитав бинты ядом. Заберу все лезвия, наточу, и аккуратно забуду их в ванной, ругая за новые шрамы.
Глупый мальчишка опять в слезах, задыхается и жаждет новую дозу меня. Страдай в одиночестве, маленькая пташка, пиши письма и обливай их своей кровью, пока ждёшь момента, когда снова сможешь меня простить.»
— Это было последнее напоминание о нём? — спрашивает женщина.
— Да, он написал это, когда его должны были посадить, — не в силах поднять глаза, говорит. — Он был талантливым человеком. Поэтому поэзия, это в его стиле. Не будь он про меня – мне бы понравилось, но я всё равно знаю его наизусть, хотя чувствую себя мерзко, — выпалил Чимин и зачесал волосы назад. Ему противно и больно.
— Ты очень любил его?
— Очень, — делает ударение. — Даже слишком. Я всегда всё ему рассказывал. Он был мне ближе матери. Он знал, что я режу себя. А тогда мне поставили диагноз – маниакально-депрессивный психоз. Я ждал его поддержки – он её давал. Только, если это адекватно оценить – всё было слишком. У нас не могло быть таких отношений, я... — запивается, ему сложно. – Я был слишком маленьким, чёрт, — давит пальцами на глаза. — Он был взрослым человеком. Когда всё это началось? — риторический вопрос.
— Может подумаешь и дашь ответ? — поддерживает.
Чимину хочется умереть. Прямо сейчас.
***
Пак заходит в школьный туалет и, поправляя спадающую лямку рюкзака, открывает кран. Вода ледяная. Он ополаскивает лицо и задерживает ладони на щеках, чтобы утолить жар. Мин тяжело вздыхает и прикрывает глаза. Ему вновь стало плохо на уроке. Вчерашний сеанс выжал из него все соки. Чимин не хочет вспоминать это, нет. Ему только хуже. У него мало денег, он еле сводит концы с концами, кошелёк пуст. Пак сильно похудел, он знает это. И довольно по простой причине – у него нет средств на еду. У Мина сейчас на кровати в квартире спит голодная Тея, ему уже стоит переживать, чтобы она не съела его одной из ночей. Поэтому сначала нужно покормить кошку – потом себя. Если ситуация не улучшится, ему придётся её сдать в приют или отдать в хорошие руки.
Чимин поднимает голову и дёргается, видя в зеркале ещё одно лицо.
— Как дела? — спрашивает Чонгук, смотря на Пака в отражении.
— Привидение, — цедит Мин и подходит к ящику с бумагой, чтобы вытереть руки.
— Она закончилась.
Чимин засовывает руку в середину коробки, пытаясь найти хоть кусочек, но тщетно.
Его кожа очень чувствительная, поэтому реагирует на малейший холод. Зимой его руки всегда в ранах и неприятно пекут, а сейчас, в такой холод, взять и намочить их – сверх преступления. По крайней мере, для Пака.
— Чёрт, — ругается тот и пытается вытереть их об кофту.
Чонгук наблюдает за всей картиной, стоя сбоку и решает помочь бедному парню. Он заглядывает в маленький карман в рюкзаке и достаёт оттуда пачку салфеток, кидая её в Чимина.
Тот незамедлительно ловит и вынимает одну, отдавая остальное.
— Спасибо, — насухо вытирает, после выбрасывая её в мусарник.
У Пака очень маленькие руки, что давно заметил Чон. У него короткие и толстые пальцы с ногтями, которые немного вылезают за контур подушечки.
Мин разворачивается, собираясь покинуть помещение, но его останавливает высокий голос.
— Как насчёт того, чтобы сменить образ? — вдруг произносит.
Пак останавливается в шаге от прохода и медленно разворачивается, скептично смотря на парня.
— Ёбу дал? — задаёт встречный вопрос.
Чонгуку остаётся лишь улыбнуться.
Когда Чон говорил о смене имиджа, Мин думал о покраске волос, татуировке или, на крайняк, проколе соска. Только вот почему Гук опять его зовёт куда-то? А Чимин вновь соглашается?
Они учатся вместе с первого класса, но все пять лет игнорировали друг друга, планируя продолжать в том же духе. Что случилось на шестой год? Почему их пути уже несколько раз сходятся, когда было принято взаимное — или не очень — решение больше никогда не связываться. Кажется, это всё зависит от желания Пака и Чонгука. Они друг другу, по сути, уже давно– никто. Их не обязывает быть постоянно вместе и вмешиваться в личную жизнь. Если кто-то из них вдруг уйдёт, не обмолвившись и словом, те воспринять это...никак? Ну, люди приходят и уходят и вот ещё один случай, который повторился пять лет назад, так?
Они не знают друг о друге ничего, и двоих полностью это устраивает.
Парни заходят в тату-салон, в место, которое Чимин частенько посещал одно время. И не то, чтобы планировал.
Их встречает мужчина с длинными кучерявыми волосами и туннелями в мочках. Его руки полностью раскрашены в татуировки, и есть несколько на лице.
— Привет, Чонгук, давно не виделись, — улыбается тот. — Что на этот раз?
— Бровь, — коротко отвечает.
— Будет сделано, — записывает что-то в блокноте. — А ты? — обращается к Паку.
— Он за компанию, — заходя в комнату, оповещает Чон. Мин не будет ничего здесь делать, если тот не захочет.
— Понял, — кивает мужчина и проходит за парнями.
Гук садится на кушетку и кидает взгляд на Чимина. Тот облокотился об стену и наблюдает за татуировщиком, как тот берёт нужные приборы для прокалывания, дезинфицируя руки.
— Ты ничего не хочешь сделать? — интересуется у Чимина мастер, кидая короткий взор.
— Нет, — отчеканивает тот.
Мужчина хмыкает и подходит к Чонгуку.
— Выбрал какие хочешь?
— Перед тобой, — Чон давно планировал проколоть бровь, так что это не просто спонтанный порыв желания изменить в себе что-то, а долго обдуманное решение.
Медицинскими плоскогубцами он оттягивает бровь и, присматриваясь, прокалывает её иголкой, на кончике которой сама серёжка.
Гук неприятно хмурится, но как таковых болезненных ощущений показывать не хочет.
Через время на его брови красуется две серёжки – сверху и снизу, которые расположены по диагонали друг от друга.
— Косметикой не пользоваться, мылу не попадать в рану. Каждый день дезинфицируешь и не трогаешь грязним руками, оплата на ресепшене, — складывает приборы.
Чонгук поднимается, чувствуя неприятную пульсацию на лице. Забирает рюкзак и выходит с кабинета.
— Эй, — окликает мастер.
Чимин, который собирался последовать за Чоном оборачивается. Это ему?
— Как тебя зовут? — спрашивает тот.
— Тэмин, — недолго думая, отвечает.
— Девушка есть? — проверяет что-то в тумбочке.
— Даже если и да, что это изменит? — выгибает бровь Пак.
— Хочу знать свои шансы наперёд, — снисходительно улыбается мужчина.
— Могу дать свой номер, — пожимает плечами, а мастер, тем временем, достаёт телефон.
— И ты, правда, дал ему свой номер? — спрашивает Гук.
— Тебя в детстве не учили, что подслушивать нехорошо? — не отрываясь от окна, говорит Мин.
— Это случайность, — отмахивается.
— Я назвал выдуманные цифры. Ему повезёт, если такого номера не существует, а если наоборот, тогда считай я выполнил долг Купидона.
— Ясно, Тэмин, — подкалывает Чонгук, за что получает сморщенный нос Чимина на эту реплику.
Это выражение лица он запоминает и откладывает где-то в задворках сознания.
***
Чимин стоит перед зеркалом, полностью обнажённый, и смотрит на себя. Ему так надоел этот выцветший свет. У Пака были красивые волосы, но они испортились. Как и весь он.
Тея ходит у него под ногами и трётся, требуя ласки. Мин кидает на неё мимолётный взгляд и возвращает его на себя.
Чимин берёт волосы и отрезает отросшие локоны. Аккуратно и ровно. Прямо под горшок.
С волос капают капли воды, ведь Пак только вышел с душа. Выцветшие прядки падают на раковину и на стопы, прилипая к ним. Чувствует раздражение из-за этого потому что ненавидит, когда тело влажное.
Кошка тихо чихает и трусит головой, начиная лизать себя, не понимая, что происходит.
Чимин заканчивает, кидая ножницы куда подальше и начинает рыться в тумбочке, зная, что где-то затерялась чёрная краска. Не находит. Ищет в другой – нашёл.
Картонная коробочка, немного помятая, но в середине находится та самая чёрная краска. Целая и невредимая.
Он проверяет дату, чтобы была не просроченная – всё в порядке. Надевает целлофановые перчатки и наносит на голову. Ему всё равно как получится, главное, чтобы был на человека похож.
Чимин просто смазывают смесь с волосами, немного мнёт их и смотрит в зеркало. Чувствует как сердце начинает биться быстрее, пульс подскакивает, а зрачки бегают по комнате. Он пытается держать себя в руках, не поддаваясь припадку. Не сейчас. Нет. Он сильный и выдержит.
Но глаза начинает щипать солёная жидкость. Мин пытается проморгаться потому что пелена застилает глаза, он не видит, что делает. Руки трясутся, рваное дыхание слышно на всю ванную, где отдаётся эхо.
Началось.
Пак начинает сильно растирать волосы до такой степени, что его кожа начинает кровоточить, кажется, он её поцарапал. Не выдерживает и плачет, сжимая локоны в кулак. Чимин опускает голову и кусает губы до крови, пытаясь не беспокоить соседей всхлипыванием.
Как же ему мерзко. Противно. Отвратно. Омерзительно. Ужасно.
Когда-то его волосы тоже так сжимали. И ему было так же больно.
Мин садится на пол и надрывно плачет. Как же он устал всё это нести в себе. Просто устал.
Он чувствует, что в этот раз снова проиграл.
В этот день по дну белых ванн стекала чёрная вода в две разные канализации. В этот день падали несвежие волосы на ковёр и мрамор. В этот день текли слёзы на двух красивых лицах. На первый взгляд таких разных, но таких одинаково несчастных и одиноких.