9
До недавнего момента она не вспоминала о том факте, что звонила Тэхену первой. Еще в колледже, до того, как они начали встречаться, именно она набирала его номер и ждала, разрываясь между надеждой, что он возьмет трубку, и желанием выкинуть свой телефон и переехать в Ирландию, дабы ему не удалось ее отыскать.
Она помнит то чувство тревожного ожидания – и переживает его снова, вышагивая перед библиотекой университета и ожидая, ожидая, когда он наконец возьмет трубку, чтобы она смогла поговорить с ним, объясниться, услышать его голос. Вот только сейчас это ожидание не приятное, а ее сердце не легкое – лишь отяжеленное болью, которую нельзя назвать тоской.
Но самое худшее – это подавляющая, всепоглощающая вина в ее груди, которой не было несколько лет назад, когда она шагала по комнате и грызла ногти, ожидая его ответа.
Кое-что осталось неизменным. Тэхен все еще слишком долго отвечает на чертов звонок.
Гудок, еще один гудок, и еще один, и она задерживает дыхание, ожидая следующий, но вместо этого слышит небольшую паузу, предшествующую тихому вздоху.
– Привет, – он звучит так, словно пытается улыбнуться.
Она пытается не всхлипнуть.
– И тебе привет.
– Извини, – говорят они в унисон, и Тэхен легко смеется. – Извини, – мягко повторяет он. – Я был полным козлом. Я облажался, Дженни, – он рвано выдыхает, и она закусывает нижнюю губу, качая головой.
А кто не облажался в этой ситуации? Лиса, думает она и давит эту мысль.
– Как и я, – шепчет она. – Я выбрала не тебя, – признание горит в ее горле. – Я выбрала не тебя, и мне жаль.
– Если тебе от этого станет легче, то я понимаю. Я думал над этим. Много думал, – его ухмылка звучит кривой. – Я не должен был говорить то, что сказал. Я был зол и растерян и... ревновал, и я позволил этому взять верх. Но это все не ради меня, – она слышит шуршание перед тем, как он снова подает голос. – Теперь я понимаю. Абсолютно. И я с тобой. Все, что тебе нужно. Черт, я даже пойду с тобой за покупкой кольца, если все до этого дойдет.
Она смеется вопреки собственным чувствам.
– Надеюсь, что не дойдет.
– Кто знает, – усмехается он. – Знаешь, ты вполне могла бы сойтись с кем-то похуже Лалисы Манобан. Например, со мной.
– Тэ, – вздыхает она, потирая лицо. Она так устала. Она уверена, что заваливает большинство своих предметов, прогресс ее отца пошел на убыль, она страдает от легкой формы бессонницы, и она так, так устала.
– Шучу, – спешно успокаивает он. – Извини. Я не – извини.
– Думаю, нам пора перестать извиняться, – говорит она. – Это начинает надоедать. – Она задумывается, кивает ли сейчас Тэхен, забыв, что она не может его видеть. Порой он так делает, когда разговаривает по телефону – хмурится и кивает и невербально показывает свои мысли перед тем, как осознать, что его текущий разговор зависит исключительно от словесного взаимодействия.
Как она и подозревала, Тэ требуется несколько секунд перед тем, как спешно ответить.
– Да. Ты права. Но я все равно хочу поговорить с тобой лично и извиниться должным образом, и затем я перестану извиняться, обещаю.
Она не думает, что может обещать то же самое.
– Я тоже хочу с тобой встретиться, – говорит она. – Я – я скучаю по тебе.
– Я тоже по тебе скучаю, – шепчет он, и в его голосе слышно столько чистой тоски. От этого ее сердце болезненно сжимается.
Она сглатывает.
– Я – перед тем, как мы это сделаем, Тэ, ты должен знать, что... Мне нужно... – Это нелегко произносить вслух. – Мне нужно встречаться с Лисой еще около пяти месяцев. До конца экспериментального лечения. Я не могу – я не могу рисковать своим отцом, Тэхен.
Последующая тишина напряженная, но короткая. Едва две секунды. Голос Тэ сильный и уверенный, когда он отвечает.
– Тебе не нужно передо мной объясняться. Но спасибо, что сделала это. Я согласен. С подозревающей Розэ и Лисой, знающей, что мы знакомы... Мы ходим по тонкому льду.
Она позволяет теплу нахлынуть на нее, когда он использует слово «мы». Он все еще здесь.
(Она не уверена, что она сама все еще здесь, но есть определенное спокойствие от осознания, что она не одна.)
– Да, – говорит она, потому что что ей еще ответить? – По очень тонкому льду.
– Я могу – ты не будешь против, если я сегодня зайду? – неуверенно спрашивает Тэхен. – То есть – если у тебя уже нет планов с Лисой. – Он пытается, он правда пытается, она знает это. Она верит в это. Но его голос дрожит на ее имени, и она может лишь надеяться, что сегодняшняя ночь не закончится так, как это было неделю назад.
– Да. – Она должна ему хотя бы это. – То есть, да, конечно, можешь зайти. У меня нет никаких планов.
– Хорошо. – Улыбка в его голосе яркая, обнадеженная. – В 8 будет нормально? Я принесу пиццу.
– Звучит отлично. – И это правда, действительно правда, и она с радостью осознает, что с нетерпением ждет, когда сможет провести с ним время. – Жду не дождусь.
– Отлично, – повторяет Тэ, перед, – тогда увидимся. Я люблю тебя. – Последняя фраза больше звучит, как вопрос.
Она ненавидит это, но не может врать самой себе – она ненавидит, что не уверена в ответе. Все же, она выдавливает улыбку.
– И я тебя люблю, – легко и привычно слетает с ее языка.
«Ты привыкаешь к его присутствию.»
– Пока, детка, – мягко говорит ей Тэхен, и она остается стоять, застыв и слушая гудки после того, как он кладет трубку.
***
Она резко просыпается, и сперва теряется в пространстве. Рядом с ней кто-то спит.
(Это не Лиса.)
(Она ожидала увидеть ее?)
Тэхен. Он остался на ночь. Она по кусочкам собирает прошлую ночь, словно разбитое зеркало, медленно, боясь порезаться. Тэ. Вино. Слезы. Спешный шепот и отчаянные руки, стягивающие одежду.
Ее кровать.
– Привет, – бормочет Тэхен за ее спиной, и Дженни даже не удивляется внезапному желанию стряхнуть с себя его руку. Но вместо этого она позволяет ему сильнее сжать ее за талию, притянуть ее ближе и зарыться носом в ее волосы.
– Привет, – шепчет она в ответ. – Пора вставать.
Он недовольно стонет.
– Еще пять минут.
– К сожалению, – ухмыляется Дженни, – у меня их нет. – Она переворачивается на другой бок, изучая его лицо и глаза, все еще передернутые поволокой сна. – У меня сегодня занятия.
Он смаргивает последние остатки сна.
– Они разве не через, сколько, два часа?
– Да, но мне нужно сходить в душ, собраться и успеть кое-что почитать. – Она мягко, но уверенно сталкивает с себя его руку, когда та опускается ниже, к ее бедрам. – Тэ.
– Ладно, ладно, – беззлобно вздыхает он, мальчишески ей улыбаясь и давая знать, что он не расстроен. – Не хочешь сэкономить со мной немного воды?
Она закатывает глаза, улыбаясь.
– Мы оба знаем, что я опоздаю, если мы вместе пойдем в душ.
– И ты чертовски права, – он издает шутливый рык, но она слишком быстра для него, все еще полусонного. Когда он подается вперед, она уже перекатывается на другой бок и вылезает из кровати. Сегодняшнее зимнее утро – морозное и серое; слишком прохладное, чтобы ходить голой, и она подхватывает халат со стула и надевает его, игнорируя протестующий стон Тэхена. – Знаешь, можешь еще немного поспать, – отмечает она. – Скорее всего, я вернусь нескоро.
Тэ лишь кивает, и, когда она бросает на него взгляд перед тем, как закрыть дверь в ванную, он уже отключился, слегка приоткрыв рот и закрыв глаза. Устал, думает она. Он, должно быть, устал после прошлой ночи. Он так старался ради нее.
Мысль не приносит привычного удовлетворения.
Она уже потеряла нить, с кем и кому она изменяет.
Лиса никогда–
–нет, ты не можешь их сравнивать–
Она поворачивает душевой кран еще правее, и вода становится горячей, почти ошпаривающей, смывая последние фрагменты ее мыслей.
***
Она едва удерживает себя от подпрыгивания, когда две руки обнимают ее за талию, а теплое тело прижимается к спине.
– Пахнет вкусно, – бормочет Тэхен в ее шею перед тем, как слегка прикусить кожу. Он заглядывает через ее плечо, наблюдая, как она переворачивает оладью. – Я скучал по ним.
– Я скучала по тебе, – на автопилоте отвечает Дженни. В последнее время она мастерски читает ситуации и понимает, что они требуют.
Она чувствует, как он улыбается в ее плечо.
– Я тоже по тебе скучал, детка.
Лиса никогда не звала меня–
–нет, пожалуйста, не делай этого, ты не можешь–
Она все же испуганно подпрыгивает, когда ее телефон начинает звонить. Губы Тэхена находят ее, когда она поворачивает голову, чтобы попросить его передать ей телефон, и она на секунду потакает ему перед тем, как засмеяться в поцелуй.
– Тэ, – бормочет она. – Мой телефон.
– Проигнорируй его.
– Это может быть важно. – Она знает, что он способен прочитать мысли в ее глазах, когда она наклоняет голову и смотрит на него.
Это может быть Лиса.
И, конечно же, именно это имя она видит, когда смотрит на экран. Лиса не звучит, словно она только что встала – почти никогда так не звучит. Кроме тех ранних часов, когда она мягкая и сонная в кровати Дженни, спутавшись с ней ногами и–
Она в спешке проводит большим пальцем по экрану, отвечая на вызов.
– Привет. Дай угадаю – ты в своем офисе.
Улыбка Лисы заметна в ее голосе.
– Возможно, – уклончиво отвечает она. – Но при чем тут это?
– При всем, – смеется Дженни. – Нормальные люди в это время все еще в кровати, знаешь ли.
– Да, – соглашается Лиса. – А ты уже одета и собираешься завтракать.
– Так, сегодня я проверяю свою квартиру на наличие камер, – информирует ее Дженни. Она хочет прозвучать сурово, порицающе, но ей мешает ее улыбка.
– О, прошу. И раз уж так – делай это в нижнем белье.
– Извращенка. – Она добавляет еще теста на сковороду, дожидаясь, когда на нем появятся пузыри. – Серьезно. Откуда ты знаешь?
– У тебя сегодня ранние пары – или я ошибаюсь? – в голосе Лисы прослеживается особенный, ее фирменный тип смущенного беспокойства, которое пропустило бы большинство людей. Дженни горда, что она – одна из узкого круга, способного это заметить.
Она моргает, когда ее мозг регистрирует слова Лисы.
– Оу, я – да. Ты права. Я просто – я не думала, что ты вспомнишь.
– Я ни о чем не забываю.
– Все о чем-то забывают.
– Я не забываю о важном.
Ким закатывает глаза, хоть тайка и не способна ее видеть. Она способна, однако, услышать в ее голосе улыбку, когда она говорит.
– Мои занятия – это важно?
– Все о тебе важно.
– О Господи!
– ...Дженни?
Дженни глубоко вздыхает и пытается успокоить свое быстро колотящееся сердце. Озадаченный Тэхен стоит рядом с ней, выглядя, как потерянный щенок. Недоумевающий. Она не может его винить. Он лишь пытался обнять свою девушку.
Она же испуганно отпрянула, когда он коснулся ее, потому что – боже, она почти, черт возьми, забыла, что он был здесь.
Она стреляет в него быстрой улыбкой, надеясь, что она не выглядит такой же натянутой, какой ощущается. Одними губами произносит «извини» и откидывается назад, когда он вновь неуверенно пытается ее обнять.
– Я, э, кое-что сожгла, – врет она Лисе, закатывая глаза на тихие смешки Тэхена у ее уха.– Извини, не хотела кричать.
– Все в порядке. Извини, что так тебя отвлекаю, – ухмыляется Лиса в телефон, и ее, скорее всего, должна раздражать эта ухмылка.
– Говоря об отвлечениях, – Дженни ерзает в руках Тэ, когда его ладони становятся наглыми. Слишком наглыми, чтобы она смогла продолжать говорить с Лисой. – Ты разве не должна работать? – она поворачивает голову, глядя широкими глазами на парня, молча говоря ему прекратить, но он лишь ухмыляется в ответ и находит губами ее шею, мягко посасывая пульсирующую точку.
Это нечестно. Он знает все ее слабые места после стольких лет отношений. Это так нечестно.
Тайке потребовалось меньше, чем–
–нет, не сейчас, определенно не сейчас–
– Возможно. – Дженни представляет, как Лиса пожимает плечами. – Да. У меня есть причина, по которой я так рано тебе звоню.
– Да? – руки Тэхена забираются под ее халат, а тупые ногти легко царапают живот, пока он продолжает осыпать ее шею поцелуями, и она хочет пнуть его настолько же сильно, насколько хочет, чтобы он продолжал. – И по какой, эм, какой же –ай! – он прикусывает зубами ее мочку, и она хмурится. – -причине?
Конечно же, Лиса замечает.
– У тебя все хорошо?
Она бы нашла ее волнение милым, если бы не была так занята попытками не стонать, пока ее предательское тело реагирует на просчитанные прикосновения Тэ.
(Голос Лисы у ее уха не помогает.)
– Да, все в порядке, – быстро говорит она, отталкивая парня. Похоже, недостаточно сильно. Он не останавливается. – Я сейчас немного спешу. Извини.
– Оу. Тогда я выражусь короче. Я бы хотела пригласить тебя присоединиться ко мне на обеде. Пожалуй, скорее даже на позднем завтраке. Это будет небольшая встреча с друзьями, и я-, – она старается фокусировать внимание на том, как дрожит голос Лисы, а не на пальцах Тэхена. – Я подумала, что тебе хотелось бы с ними встретиться.
Что ж, черт – это важно, и она должна проявить больший энтузиазм, но – черт побери, Тэ.
– С радостью, – ровным голосом говорит она, стискивая зубы. В ее противоположном ухе раздается рваное дыхание парня, а растущая выпуклость трется о ее ягодицы. О, черта с два он что-либо получит за эту выходку. – Я в деле, я там буду. Лис, мне правда пора идти-
– Да, конечно, – спешно отвечает тайка. – Я заеду за тобой в одиннадцать.
– Жду не дождусь, – роняет она и быстро кладет трубку. Сразу же после этого Тэхен издает сдавленный стон, потирая свой живот, куда его только что ударила локтем Дженни.
– Ауч, – демонстративно говорит он. Она его игнорирует.
– Серьезно? – она прожигает его скептическим взглядом. – Ты не мог подождать? – раздражение сменяет ее неохотное желание, пробираясь под ее кожу. Лиса не глупая. Неправильное слово, неправильный звук, и она наконец начнет что-то подозревать.
Она хочет оттолкнуть его, когда он подходит к ней, сгребая ее в объятия, но все же позволяет ему, выпуская вздох.
– Больше так не делай, – предупреждает она.
Он прижимает поцелуй к ее виску.
– Не буду. Я думал, это будет весело. Но это было довольно весело, не находишь? – он ухмыляется ей.
– Не стоит того, чтобы Лиса о нас узнала, – отвечает она. Безумие. Он – ее парень, но при этом это словно у них интрижка за спиной у Лисы.
Тэ закатывает глаза.
– Она не узнает, – усмехается он. – Порой ты слишком ее переоцениваешь. – Она пытается не дрогнуть, когда он тычется носом под ее челюсть. Прошлое желание, липкое и неохотное, полностью ее покинуло, и все, что она хочет – это одеться и уйти.
Это неправильно. Не ощущается правильно.
– О нет, мистер, – она толкает его в грудь, в этот раз достаточно сильно, чтобы он отступил назад, и ее бровь выгибается, когда она на момент бросает взгляд вниз. – Сам в этом виноват – сам и решай эту проблему. Я опоздаю.
– Или ты можешь прогулять, – соблазнительно тянет он, но она уворачивается, когда Тэхен пытается поймать ее в свои руки.
– Или ты можешь принять холодный, холодный душ. – Она отключает плиту, кидая оладьи на тарелку. – И поторопись. Они едва теплые.
Это доходит до нее только когда парень отступает с противной кривой ухмылкой. Сегодня она встретится с друзьями Лисы.
(Страх сжимает ее сердце стальной хваткой, когда она понимает, что Розэ тоже будет там. Встреча с ней – не самая приятная перспектива.)
Что ж, черт. Теперь ей нужно переодеться. Она определенно опоздает.
***
Она больше никогда не появится ни на одном общественном мероприятии Лисы, если та не напрямую начнет ей угрожать в прямом смысле отрезать ее отца от программы. Сказать, что это была катастрофа – это очень мягко сказать.
Она полагает, что, конечно же, могло бы быть и хуже. Хери вполне могла бы швырять в нее настоящие кинжалы вместо тех, что посылает ей глазами.
Еще она немного зла на Лису, потому что она забыла упомянуть, что ее друзья – это самые влиятельные люди этого города после самой мисс Манобан. Дженни окидывает взглядом стол и подавляет желание сглотнуть в трепетном страхе.
Ее взгляд неизбежно опускается на Ли Хери. Иронично, эта женщина за столом – самая старшая. Сорок один, если быть точной – Дженни помнит это с того времени, когда смотрела в интернете статьи про Лису, и ее партнеры по бизнесу вылезли в поисковике. В жизни она не выглядит на свой возраст – ее фигура стройная и подтянутая, а ее взгляд, хоть и холодный, полный молодого пламени. Она красивая женщина, думает Ким, с ее богато молодой кожей и сильной линией подбородка. Хери – финансовый директор Лисы, что фактически означает, что она управляет компанией в отсутствие Манобан – так ей сказал Тэхен. Выпускница Гарварда, верная советница покойного отца Лисы и владелица самого холодного взгляда, что когда-либо видела Дженни – Ли Хери определенно не тот человек, которого она хочет вывести из себя в ближайшее время. Однако это можно сказать о каждом за этим столом.
Хери, кажется, не нравится любопытный взгляд Ким, каким бы быстрым он ни был, поэтому она в спешке отводит глаза. Следующий человек, на которого она смотрит, не оказывается лучшей альтернативой. Джексон Ванг смотрит в ответ со знакомой полуулыбкой, лишенной теплоты и искренности его единоутробной сестры. Дженни с удивлением отмечает, что слухи были правдивы – помимо того, что он является исполнительным директором для нескольких веток их бизнеса, Джексон так же и полу-брат Лисы, связанный с ней одной матерью. Есть причина, по которой люди не верят в этот слух с большой охотой. Даже три. Первая – Лиса довольно закрытый человек в отношении своей семьи; второе – никто не рискует расспрашивать о вышеназванной семье подробнее, когда она дает уклончивый ответ, если вообще решает ответить; третье – Лиса и Джексон совершенно непохожи. Джексон высокий, с точеной формой лица. Его глаза такие же острые, такие же умные, как у Лисы, но их цвет не зеленый, а черный, живой и манящий. Он, конечно же, очень симпатичный, как и все за этим столом – как будто они и без этого не были недостаточно устрашающими, с негодованием думает Дженни. Безупречный костюм цвета древесного угля, явно сшитый на заказ, и чистая белая рубашка – она бы не удивилась, если бы ее тоже пошили на заказ. Эти люди определенно очень заботятся о своем внешнем виде. Это самая изысканная группа людей, в которой она находилась.
Она никогда не ощущала себя настолько лишней.
Розэ ухмыляется над своим стаканом, и – серьезно? Дневной шот виски? Они определенно не без своих пороков.
– Так, – легко говорит она, но ее ухмылка определенно злобная. – Как вы двое встретились?
– Забавно, что об этом спрашиваешь именно ты, – комментирует Дженни, так же лживо-легко, а ее нечитаемый взгляд мечется между двумя людьми за столом. Она вскользь отмечает факт, что никто из них не сделал ни одной попытки поговорить с Ким помимо брошенного приветствия, тихо шипящего у Ли Хери и вежливо холодного у Джексона. Дженни хотелось, чтобы она этого не делала. Ее абсолютно устраивает молча жевать своего копченого лосося и пытаться делать вид, что никто не пялится на ладонь Лисы в ее. Что ж, технически, никто не пялится в прямом смысле слова. Джексон делает вид, что не замечает, но когда обращает на это внимание, то в его взгляде явно прослеживается легкое, осуждающее неодобрение – Дженни уверена, что это лишь потому, что он даже не пытается этого скрыть. Розэ в открытую таращится и ухмыляется своей страшной ухмылкой, а Хери – то, что делает Хери, уже нельзя назвать «пялится».
Когда после Лисы подает голос именно она, Дженни мысленно отчитывает себя за то, что чуть не подпрыгнула в удивлении.
– Да, расскажите, – произносит она. – Как именно вы встретились?
– По воле случая, – коротко отвечает Лиса, находя глаза Дженни своими в мягкой поддержке. И она все еще уверена, что это была ужасная идея; но она не может злиться на тайку, когда она так на нее смотрит. Дженни лишь надеется, что Лиса никогда не узнает, какой силой она владеет. Каким смертоносным оружием она могла бы стать. – Мне очень повезло.
– О да, готова поспорить, – ухмылка Розэ исчезает за стаканом, когда она делает небольшой глоток.
– Я не это имела в виду, – Лиса закатывает глаза, но легкая улыбка все еще играет на ее губах. Либо она не видит едва прикрытое негодование за ухмылкой Розэ, либо Дженни видит то, чего нет. Но затем Розанна медленно подмигивает в ее сторону, что выглядит форменно кровожадно, и Ким сильнее поджимает губы, стараясь не хмуриться. Зачем Пак это делает? Пытается обмануть Лису, что она поддерживает их отношения, продолжая делать выпады на Дженни?
– И это не то, что я хочу слышать, – говорит Джексон. Это третий раз за сегодня, когда он говорит, и взгляд, посылаемый им в сторону Дженни, еще более бесстрастный, чем у Лисы, когда та натягивает свою маску директора. Ким видела ее раз или два, когда Лисе приходилось ответить на звонок во время их совместного времяпрепровождения. Она не трансформируется в прямом смысле – каким-то образом тайке удается оставаться собой в обоих состояниях – но она меняется. Садится чуть прямее – Дженни не думала, что это вообще возможно; становится чуть холоднее, слегка отдаляется. Что вполне можно понять – она ведь говорит по телефону. Но то, что завораживает ее больше всего – это глаза Лисы, медленно становящиеся нечитаемыми, пока не остается один зеленый. И в последнее время она заметила, что Лисе требуется несколько минут, чтобы опять вернуться в свое прежнее состояние. Дженни начала задумываться, не возникли ли у нее проблемы, но Манобан не хочет говорить о работе, когда они вместе.
Она осознает, что фактически фантазирует о тайке, пока та сидит прямо здесь, когда Розэ вновь подает голос, выдергивая ее из мыслей.
– Верно, – усмехается она. – Здесь же дети. Боже, Лиса, следи за языком.
Улыбка Лисы становится шире, а ухмылка Джексона едва заметно теплеет.
– Ты прекрасно знаешь, что я не это имела в виду, – повторяет Лиса. Ее большой палец проходится по тыльной стороне ладони Дженни, движение легкое, почти несуществующее, но шатенка замечает, и на ее лице появляется легкая улыбка вопреки ощущению себя непрошенным гостем. Находиться рядом с Лисой помогает. Ее слова, ее улыбка, ее рука в ладони Ким – она даже не помнит, как именно они взялись за руки – все ее присутствие помогает, очень помогает, и ей слишком неуютно, чтобы ставить под вопрос свое единственное спасение.
К несчастью, Ким не единственная, кто замечает легкий жест Лисы. И Джексон, и Хери на момент захлопывают веки, определенно скрывая закатанные глаза, и затем смотрят в сторону, а ухмылка Пак тускнеет, когда она смыкает челюсть. Что ж. Не самая простая публика. Ей просто повезло, что именно среди этих людей ей нужно зарабатывать наилучшую репутацию.
Пожалуй, ей пора начать вести себя соответствующе, поэтому она прокашливается и надевает улыбку, которая, как она надеется, не выглядит настолько натянутой, насколько ощущается.
– Мы попали в снежную бурю, – говорит она. Боже, она чувствовала себя отвратительно в ту ночь. Ее план чуть не рухнул, но Лиса пришла к ней сама. – Застряли в небольшой кофейне в полной глуши. Она подошла ко мне и предложила свое пальто, а я на нее сорвалась. Но она приняла это молодцом. – Дженни не замечает, как ее улыбка становится искренней, пока она глядит на Лису и позволяет воспоминаниям захлестнуть ее. Казалось, это было так давно. Столько всего изменилось с этой первой ночи.
– В этом вся наша Лалиса, – говорит Блондинка с нейтральным выражением лица. – Все принимает молодцом.
– Не смогла удержаться? – бормочет Джексон, хватая тост. Розэ лишь ухмыляется ему в ответ без какой-либо резкости. Верно. Потому что она зарезервирована только для Дженни.
– Честно говоря, я этого заслуживала, – говорит Лиса, не отводя взгляда с глаз Ким.
– Нет, ты... Ты не заслуживала. Не совсем. – Дженни моргает, опуская взгляд на тарелку перед тем, как поднять его на друзей Лисы. – В любом случае, если кратко, то так все и было. Она представилась, и вот мы здесь.
– Какое четкое описание, – комментирует Хери, и Дженни требуется момент, чтобы понять, на что она намекает. Конечно. «Она представилась, и вот мы здесь» – но Хери поняла это как «я услышала имя 'Лалиса Манобан' и развела свои ноги для этих миллионов долларов». Что ж, технически, она не ошибается.
Несколько тысяч долларов в день.
– Что ж, Дженни рисует, – говорит Лиса, и в ее голосе едва заметно легкое напряжение, которое никто не комментирует.
– Оу, – одна из безупречных бровей Хери ползет вверх. – Художник. Она рисует дизайны к сумочкам?
– Я учусь на медицинском, – говорит Дженни. Комментарий Хери не особенно обидный. Скорее всего, она даже не хотела, чтобы он ранил глубоко; но ему все равно это удается. Не слова. То, как они были произнесены. Эти люди судят ее, ничего о ней не зная, и да, самое ненормальное здесь то, что они в большинстве своем правы, но она заботится о Лисе. Она понимает. Их поведение ранит не из-за одной боязни за план. Она стала искренне заботиться об их подруге. Пожалуй, сильнее, чем должна. Определенно сильнее, чем готова сейчас признать.
Поэтому это ранит, как ее чувства, так и ее гордость – и у нее она еще осталась. Хватит просто сидеть здесь и молча принимать их презрение.
– Я учусь на медицинском, – повторяет она, в этот раз чуть громче. Лицо Хери не выражает ни единой эмоции, пока она неподвижно сидит, ожидая, когда Ким закончит. – Рисование – это отвлечение и то, в чем я чертовски хороша, как и в медицине, и вскоре, надеюсь, и в спасении жизней. – Она вновь окидывает взглядом стол, стряхивая с себя страх. Джексон все еще выглядит преимущественно незаинтересованно, но Розэ – Розэ избавилась от хитрой ухмылки, и вместо этого в ее взгляде, изучающем Дженни, заметно нечитаемое напряжение. – Знаете, в чем я еще хороша? В распознании дерьма. Извини, – говорит она Лисе, и это искренне, как в звучании, так и в ощущении. – Но я не думаю, что хочу притворяться, что все нормально. Вы все готовы списать меня, как очередную тупую девчонку, позарившуюся на деньги вашей подруги, когда вы даже ничего обо мне не знаете. И я понимаю, правда понимаю – вы уже это видели. Но я хочу, чтобы вы кое-что поняли – я не обязана оправдывать себя перед вами. Она – единственная, чье доверие я хочу заслужить.
Глаза Лисы до невозможности нежны и теплы, когда она поворачивается и смотрит на нее, стараясь не обращать внимания на пузырящуюся во взгляде Хери ярость.
– Это не меняет того, что я об этом думаю. О тебе. Я не... – она выпускает дрожащий вздох, неожиданно чувствуя волнение. – Я здесь не по этой причине, – тихо заканчивает она.
Отлично. Теперь у них есть еще и коронная фраза. Дженни даже бы не удивилась, если бы кто-нибудь написал им музыкальную тему.
– Я знаю, – бормочет Лиса в ответ, и нежность в ее взгляде просачивается в голос. – Она сказала все, что должно было быть сказано, – строго говорит она своим друзьям. – Увидимся с вами завтра. – С этими словами Лиса встает, протягивая руку Дженни, уставившейся на нее с открытым ртом. – Ты закончила? – спрашивает она с хитрой ухмылкой.
Ким не смотрит на пораженные лица людей, которые оказались достаточно глупы, чтобы ее разозлить, и она не думает, что ей есть до этого дела.
– Надеюсь, что еще успею, – низко говорит она, убеждаясь, чтобы ее услышала одна Лиса, когда они уходят прочь от стола и из ресторана.
Манобан смеется.
– Дженни.
– Ой, да ладно тебе, – она ухмыляется в ответ. – Ты определенно хотела сказать именно это.
Глаза Лисы – сверкающий, бесконечный зеленый.
– Возможно.
Немного сложно целоваться, когда они обе так широко улыбаются, и они смеются в губы друг друга между попытками поцелуев, пока Хосок отвозит их прочь от ресторана. Дженни отстраняется лишь для того, чтобы спросить Лису, может ли он отвезти их к ней домой.
– Разве у тебя нет еще одного занятия?
– Это важнее.
Лиса смеется.
– Как бы соблазнительно это ни звучало, не думаю, что я сейчас в нужном настроении. – Она крадет быстрый поцелуй. – К тому же, позволь не согласиться – секс не важнее учебы.
– Но ты важнее. – Она решает притвориться, что не замечает тихого, трепетного изумления на лице Лисы, когда наклоняется, чтобы ухмыльнуться в ее шею. Здесь, с Лисой, так тепло. Ее ужасает перспектива выходить из машины на кусачий мороз. Декабрь был не очень добр к городу. – Кроме того, я говорила не о сексе. Ты получишь качественный отношенческий опыт за то, что буквально встала на мою защиту.
Да, она понимает, что звучит, словно дорогая проститутка, но, эй, она фактически ей и является. Но Лиса ничего не отвечает. Она продолжает смотреть на Дженни с этой уязвленной, нежной искрой в глазах, от которой живот у Ким скручивается, туго и беспокойно.
– Хорошо, – коротко говорит она.
– Хорошо, – повторяет Дженни.
***
– И это твой опыт?
Кореянка ставит фильм на паузу и поднимает на Лису глаза, вскидывая бровь.
– Что-то не устраивает?
Тайка смеется.
– О, Боже, нет, – говорит она с шутливой серьезностью. – Ни за что, но стоит признать – это не то, что я ожидала. – Дженни наблюдает, как она поднимает уголок пледа, накинутый поверх них. – Это гораздо лучше.
– Ну конечно, – говорит Ким своим «пф»-тоном. – Мороженное и Гарри Поттер что угодно сделают лучше.
– Вижу, ты тоже любишь рисковать? А если бы я ненавидела Гарри Поттера?
Дженни пожимает плечами.
– Тогда это было бы для тебя определенно менее приятным опытом, – подкалывает она. – О, и я бы снова была не в отношениях.
– Скатертью дорога, – смеется Лиса, но что-то в ее голосе заставляет Дженни застыть. В нем слышна серьезная нотка, отягощенная печалью, и она не хочет ее замечать, но все равно замечает. Нравится ли ей это или нет, теперь она с Лисой на одной волне, и то, что Лиса – не самый легкий для понимания человек, делает этот факт только лучше. Хуже. Делает этот факт только хуже, потому что она не- она не может-
– Я хочу извиниться, – продолжает Лиса. – За их сегодняшнее поведение.
– Не думаю, что оно будет ограничено только сегодняшним днем, – говорит Дженни, и Лиса кивает, словно отвечая «справедливо». – И еще я не думаю, что ты должна передо мной извиняться. Я уже говорила это про Розэ, и скажу еще раз. Я понимаю. У них есть свои причины для такого поведения.
– Тебя это волнует? – взгляд Лисы становится любопытным. – Моя довольно... богатая любовная жизнь, которая у меня была до тебя.
– Я – нет, – говорит Дженни, потому что нет никакой логической причины, по которой ее должно это волновать. – Но я сейчас не в настроении говорить про бывшую любовь.
– У меня была только одна, – бормочет Лиса. Дженни даже не заметила, когда они оказались так близко друг к другу. Но улыбка Лисы теплая, лишенная голода, и она вздыхает и опускает голову на ее грудь, улыбаясь, когда ощущает возникающие на ее теле руки. – Но хорошо. Мы можем поговорить о чем-нибудь еще.
– Нам не обязательно разговаривать, – говорит она, поднимая голову и вновь глядя на Лису. Стоит ли им заняться сексом? Это кажется уместным. И в то же время, не кажется правильным. Все, что она хочет – это сидеть здесь, окруженной Лисой, теплой и уютной, когда снаружи так холодно. «Baby it's cold outside», смеется она себе под нос.
Лиса улыбается.
– Верно. Или мы пропустим все важные моменты, – говорит она, кивая на телевизор. Это не совсем то, что имела в виду Дженни, но у нее есть чувство, что Лиса понимает; и это ее способ сказать «не сегодня». Дженни принимает это.
– Именно, – говорит она и надеется, что ее улыбка даст тайке знать, что она понимает.
Проходит еще полчаса объятий и легких прикосновений и быстрых поцелуев перед тем, как Дженни неожиданно подает голос.
– Спасибо, – говорит она слегка охрипшим от неиспользования голосом. – За сегодня.
– Я не сделала ничего, достойного благодарностей, – моментально отвечает Лиса
, словно она дожидалась, когда Дженни разорвет тишину. Ей неловко?
Ким откладывает эту мысль на последующий анализ.
– Ты выбрала меня, – говорит она, тихо, но сильно. Вот оно. Вот почему она не могла перестать улыбаться в машине; вот почему она не может держать руки при себе, обнимая Лису. Она выбрала ее.
И она полностью, абсолютно этого не заслуживает. Эта мысль – как ведро холодной воды, выплеснутое на ее голову. Лиса выбрала ее вместо людей, которые любят ее и заботятся о ней – все ради девушки, которая ее использует.
Ее неожиданно переполняет отвращение к себе. И то, как она себя защищала, устроила скандал и фактически заставила Лису принять решение, которое она не обязана была принимать. Самый минимум, который она могла сделать – это промолчать. Почему она просто не промолчала?
– Дженни? – руки Лисы одновременно успокаивающие и ошпаривающие. – Что-то не так?
Все не так. Все вокруг не так. Лишь этим утром она была с Тэхеном, а этим вечером она с Лисой, и – это не может так продолжаться.
– Я в порядке, все в порядке, – хрипит она, прижимаясь ближе к Лисе, чтобы она не увидела ее лица.
– Хорошо, – Лиса, похоже, ей не верит, но она явно чувствует нежелание Дженни об этом говорить. – И тебе стоит знать, Джен, что в моей позиции я не могу обещать всегда выбирать тебя, – следом говорит она, тихо, сожалеюще, и голова Ким поднимается, а глаза встречаются с серьезным зеленым. – Но я могу обещать, что я всегда буду пытаться это сделать.
– Я знаю, – шепчет Ким. – Этого для меня достаточно. – Это определенно гораздо больше, чем она заслуживает.
Лиса выбрала ее. Пообещала продолжать выбирать ее.
Ей нужно поговорить с Тэхеном, и она может лишь надеяться, что он продолжит быть таким же понимающим, как вчера. Она может лишь надеяться, насколько бы тщетным это ни было, что этот разговор не подтолкнет его делать глупые вещи, как это едва не сделала их последняя ссора. Но это – это сложно. Это хуже, для него, для них.
Потому что она фактически собирается расстаться со своим парнем ради Лисы.
(Она не может избавиться от ощущения, что должна была сделать это давным-давно, и она не знает, будет ли это лучше для плана, для Лисы или для нее. Она просто больше не знает.)
Сердцебиение Лисы сильное и ровное под ее ухом.