8
Она не видится с Лисой до следующих выходных. Наступила сессия, и Дженни действительно нужно сфокусироваться на учебе, если она хочет пройти хотя бы один курс в этом семестре. Она уже вылетела с двух других. Она не может позволить себе забросить остальные.
Джису бы поспорила, что она, будучи девушкой Лалисы Манобан, может позволить себе делать все, что захочет, но у Дженни не хватает наглости просить Лису о чем-либо не для ее отца. Это бы сделало их отношения более личными, чем они уже являются.
И, когда в субботу Лиса приезжает забрать ее на неожиданное свидание, кончики ее пальцев покалывает в предвкушении, а в ее голове не остается сомнений, что все куда запутаннее, чем она думала.
(Она не отвечала на звонки Тэхена. К концу недели он перестал звонить.)
– Так, – шепчет она в губы Лисы, когда они наконец отстраняются после долгого, медленного поцелуя. Это поцелуй-«я не видела тебя всю неделю и чертовски по тебе скучала», и Дженни все еще поражена, с кем она его разделяет. – Куда мы пойдем?
Лисе требуется секунда перед тем, как открыть глаза и прохрипеть ответ, и Дженни не станет врать. Это настолько же внушающе, насколько было в тот момент, когда она осознала, что в ней есть способность делать Манобан такой слабой.
(Это опасная способность, и она позволила ей на какое-то время затуманить ей разум. Но не в этот раз.)
– Надеюсь, тебе нравится попкорн.
– Не нравится, – ухмыляется Ким. – Но мне нравится кино, – со смехом добавляет она, когда выражение лица Лисы застывает в потерянном, почти детском замешательстве.
Тайка лишь закатывает глаза и нажимает на газ. Она везет их лично – в последнее время, когда они лишь в компании друг друга, она делает это чаще и чаще. Дженни предполагает, что так она выражает свою открытость для близости, что она не хочет, чтобы присутствовал кто-то посторонний. Особенно Хосок, поскольку у Дженни есть ощущение, что она не очень ему нравится. Но возможно, Хосок в принципе никто не нравится.
Как и Розэ.
Кореянка морщится и прогоняет мысль, фокусируя внимание на теплой ладони Лисы в ее собственной.
***
– Тебе понравился фильм? – Дженни слишком самодовольная для кого-то, кого только что трахнули в кинотеатре. Или, возможно, она настолько самодовольна, насколько и должна. Она не знает. Это вроде как был ее первый раз. Со всеми этими несносными ухмылками и двусмысленными шутками, в отношении секса Тэ довольно заурядный. Все ее отношения до него преимущественно были ограничены ее комнатой в общежитии.
Лиса – это много первых раз.
А еще Лиса с нежностью закатывает на нее глаза.
– Это было довольно занимательно, – тихо говорит она, поднося костяшки Дженни к своему рту и мягко прижимая к ним припухшие от поцелуев губы. – Стоит признать, я скорее была занята иными... вещами.
– Вещами, – повторяет Дженни. Она уверена, что ее улыбка выглядит глупой. Очарованной. Ее нижнее белье неприятно влажное, а ее ноги еще не способны функционировать должным образом, но к ее удивлению, ее это устраивает. – Так вот, чем я для тебя являюсь?
– Конечно же нет, – моментально говорит Лиса, направляя их к выходу. Дженни даже не помнит названия фильма, который они должны были смотреть, пока она не взяла руку Лисы в свою и не направила ее под пиджак, стратегически положенный на ее колени, и ее губы были прижаты к шее тайки, и их вздохи смешались в темноте, и она вздыхала в ее рот снова и снова и снова-
Она закусывает губу, сильнее сжимая локоть Манобан.
– Приятно слышать, – говорит она. – Но у меня к тебе еще один вопрос. Ты по, эм, этой причине повела меня в кино? – она вскидывает бровь на Лису, ухмыляясь и медленно спускаясь ладонью по ее руке, пока не достигает тонких, все еще немного липких от ее выделений пальцев Лисы своими. Оказывается, в некоторых аспектах наличие девушки не отличается от наличия парня.
Лиса краснеет, но сжимает ее пальцы в ответ.
– Нет, – говорит она, сглатывая. – Я не – я планировала не это. Я хотела посмотреть с тобой фильм. И все.
– Тогда извини, что я тебя обломала, – шире ухмыляется она.
Лиса прижимает легкий поцелуй к уголку ее губ.
– Заткнись.
– Есть на уме еще какое-нибудь общественное место, где ты хочешь меня недолжным образом облапать? – продолжает Дженни, смеясь, когда Лиса в шутку рычит, и едва успевает от нее уклониться, когда та пытается поймать ее в свои руки. Как прохожие их видят? Как очередную счастливую влюбленную пару? Мысль мелькает в ее голове, пока она бежит из кинотеатра, приследуемая Манобан, и обе хихикают, словно подростки.
Она фыркает, когда Лиса поваливает ее в ближайший сугроб, проследив за тем, чтобы она упала первой и утянула Дженни поверх себя.
– Серьезно?
– Ты первая начала, – отвечает Лиса с улыбкой на лице. На ком-то другом – например, на Тэ, думает Ким перед тем, как ругнуться на себя – эта улыбка выглядела бы легкой, почти крошечной. На Лисе она огромная. Блестящая. Она невольно глядит на нее, поднимая ладонь и проводя большим пальцем по ее щеке – ловит себя за этим жестом она только после того, как замечает взгляд тайки, такой же мягкий, как и падающий снег.
В последнее время часто идет снег.
Она знает, что с этого момента всегда будет ассоциировать снег с Лисой, и она не уверена, хорошо ли это или плохо. Скорее всего второе. У этой истории не может быть счастливого конца.
Лиса подается вперед и мягко ловит ее губы, скользя руками к ее пояснице и вырисовывая на ней небольшие успокаивающие круги.
(Не может ли?)
Они обмениваются легкими поцелуями на красном свете светофора, и Лиса мягко отказывается, когда Дженни спрашивает, застенчиво улыбнувшись, не хочет ли она зайти. Она наблюдает, как она отъезжает, и продолжает стоять на месте еще долгое время после того, как красивая черная машина Лисы поворачивает и исчезает.
Снежинки падают на ее щеки, и она ловит их языком, на мгновение ощущая их холод перед тем, как они тают.
Тэхен не звонит и в эту ночь.
***
– Ужин был вкусный.
– Не надо говорить это настолько удивленно, – фыркает Дженни, забирая тарелку из рук Лисы и вытирая ее перед тем, как поставить в шкафчик.– Я неплохо готовлю.
– Ты отлично готовишь, – поправляет Манобан, крадя быстрый поцелуй. Он приятно обжигает губы Ким, спускается вниз к ее пупку, и ниже, ниже, пока она не трясет головой и не хмурится самой себе. Угомонись, Дженни.
– Лесть тебя ни к чему не приведет.
– Я отчетливо помню, что лесть привела меня во многие интересные места, – мурлычет Лиса, крадя еще один поцелуй, в этот раз более медленный, более чувственный. Она впускает язык тайки в свой рот и, возможно, делает это со слишком большим энтузиазмом для кого-то, кто избегал своего парня после измены.
Многократной. И, что весьма вероятно, изменит ему снова.
Но слова Тэхена ранили сильнее, чем она думала, и сейчас – сейчас она слишком далеко зашла, с Лисой и всем происходящим, чтобы быть готовой встретиться с ним в ближайшее время.
Она даже не уверена, остался ли у нее парень. Но у нее есть девушка, и каким бы фальшивым это ни было с ее стороны, она решает сфокусироваться на ней.
– Верно, – она вскидывает бровь на Лису, облизывая губы и внутренне ухмыляясь, когда зеленые глаза следуют за движениями ее языка. – Только это была не лесть. Я отчетливо помню, что ты изо всех сил избегала секса со мной.
Краснеющая Манобан никогда не перестанет ее поражать, думает она.
– На то были причины.
– И сейчас они кажутся глупыми, верно? – шепчет Дженни, скользя губами вдоль шеи Лисы. Она утыкается носом под ее челюсть, жадно вдыхая ее аромат, который стал ей знакомым за прошедшие месяцы. Боже, она несколько месяцев встречается с Лисой. Позволяет ей держать ее за руку и целовать ее губы и брать ее в кинотеатре.
Ладно, последнее – преимущественно ее заслуга.
Несколько месяцев занятия всем тем, чем занимаются пары, но не давая названия тому, чем они занимаются.
«Поговори с ней», вспоминает она слова Джису. И – не то, чтобы она хотела официально с ней встречаться. Конечно нет. Ей просто это нужно. Ей нужна гарантия, что Лиса не сбежит с миленькой блондинкой и не забудет о ней и ее отце, оставляя все в руках Розэ – и Дженни дрожит от одной мысли, на что способна Розанна.
Конечно же, девушка – это не жена, и Дженни не страдает от иллюзий, но это более надежно, чем периодичная романтическая интрижка – и у нее такое чувство, что именно этим она и является.
Она надеется, что окажется неправа.
Тем временем, Лиса запинается на ее раннем вопросе.
– Я не – я не думаю, что ожидание было глупым, – шепчет она. Язык Дженни прокладывает горячую, мокрую дорожку к ее уху. – Может, лишь немного.
Ким ухмыляется.
– У меня к тебе вопрос перед тем, как мы продолжим, – хрипит она, наслаждаясь пробегающей по спине Лисы дрожью от звука ее голоса.
– Конечно. – Они давно забыли об оставленной в раковине посуде, и Лиса спешно вытирает руки о кухонное полотенце перед тем, как притянуть кореянку ближе, оставляя дорожку из легких поцелуев на ее шее. – Что угодно.
Забавно – это не легче в фальшивых отношениях.
– Мы с тобой, эм, – она прокашливается. – Что именно мы делаем?
Губы Лисы замирают.
– Что, прости? – она отдаляется, чтобы взглянуть в глаза Дженни, которая сглатывает и коротко роняет взгляд. Да. Совершенно не легче.
Это фальшиво. Почему ее сердце так быстро стучит?
– То есть – мы встречаемся? В отношениях? Только друг с другом?
Зеленые глаза тайки становятся серьезными, когда озадаченность вытесняет из них желание.
– Конечно же да, – искренне говорит она. – Я думала... Я думала, это подразумевалось. Извини, что не прояснила это раньше, – продолжает она, большим пальцем придерживая Дженни под челюстью. Тот же палец спускается к ее шее, к ее основанию, и ее ладонь играет с короткими волосками. – Я думала, ты знаешь, что я... я считаю тебя своей девушкой. Считала уже продолжительное время.
Лицо Дженни горит, и она знает, что если посмотрит в зеркало, то увидит легкое покраснение на своих щеках.
– Оу. Что ж, хорошо. Это хорошо. Это, эм, – она одаривает Лису быстрой, смущенной улыбкой. – Именно это я и хотела услышать.
– Мы встречаемся, – кивает Лиса. – Я твоя девушка. А ты моя. – Дженни не уверена, нравится ли ей неожиданный, тихий акцент на слово «моя», и ей не удается изучить сверкнувшую в глазах Манобан эмоцию перед тем, как она исчезает.
Но затем губы тайки оказываются на ее, горячие, требовательные, и она ищет вход, который Ким охотно ей дает, и ее разум пустеет. Она отстраненно ощущает, как холодильник соприкасается с ее спиной, когда брюнетка прижимает ее к нему, заставляя ее поднять ноги и обхватить ими ее бедра.
Они серьезно целуются, зажавшись у холодильника? Лисе разве не, сколько, двадцать четыре?
Но, признает Дженни, в этом есть что-то будоражащее. Горячее тело, одновременно и жесткое, и мягкое, прижимающееся к ней, не дающее ей упасть. Настойчивые губы, ловящие покидающие ее неосознанные стоны, и руки – глупые, умелые руки, одна из которых уже пробралась вниз и работает над пуговицей ее джинсов. Лиса стала куда уверенней с их первой совместной ночи, и это было лишь неделю назад.
Она думает, что ее вчерашнее поведение сыграло свою роль. То, как она молча потребовала облегчения от Лисы... Так бесстыже, так распутно – но это разжигало в ней огонь настолько же сильный, насколько это делают поцелуи Лисы. И то, как Лиса так же молча повиновалась, лишь раз находя ее глаза в темноте кинотеатра, терпеливо ожидая ее кивка перед тем, как расстегнуть тонкими пальцами пуговицу джинсов и скользнуть внутрь, собирая горячую влагу.
Прямо как сейчас.
– Малыш, – выдыхает Лиса в ее ухо, прикусывая мочку, когда ее указательный палец начинает выводить круги на клиторе. – Ты уже такая влажная для меня.
Единственным ответом Дженни служит ее стон, проглоченный жадными губами тайки. Если Лиса надавит чуть правее- если она скользнет внутрь, погладит верхнюю стенку- если...
– Дженни, я – вот дерьмо.
Это не голос Лисы, успевает подумать Дженни перед тем, как ее быстро, но осторожно опускают на пол, а джинсы застегиваются с рекордной скоростью. Затем Лиса поворачивается к незваному гостю, слегка закрывая собой Дженни.
Тэхен таращится в ответ, с расстегнутым пальто и красными от холода щеками. Он выглядит, словно бежал сюда через ветер и снег, а его разинутый рот не делает его растрепанный внешний вид лучше.
Вот дерьмо.
Ей действительно пора научиться закрывать эту дверь.
– Тэхен, – безэмоционально отмечает Лиса. – Здравствуй. – Когда Дженни бросает на нее растерянный взгляд, то видит, что ее лицо стало стоической маской. Она прокашливается и выпрямляется, принимая строгую позу.
– Мисс Манобан, – бормочет Тэхен. Его глаза мечутся между ними, и Дженни морщится, когда они падают на блестящие пальцы Лисы. Становится только хуже, когда Манобан замечает и небрежно убирает руки за спину. – Я – привет. Здравствуйте. Я... я не хотел вас прерывать, я... – его взгляд врезается в Дженни, и он краснеет лишь сильнее. Она не уверена, что это из-за холода. – Мне лучше, пожалуй... – говорит он, и Лиса озвучивает ту же мысль.
– Мне лучше уйти, – говорит она преимущественно для Дженни. Она поворачивается к ней и замечает небольшую тень, мелькнувшую в ее глазах. – Я не знала, что ты знакома с одним из моих подчиненных, – говорит она ей тихим, напряженным голосом.
Кореянка сглатывает.
– Он – Лиса, не уходи. Мне нужно тебе кое-что рассказать.
Взгляд Лисы явно спрашивает «ты так думаешь?», но она ничего не отвечает, лишь кивает и встает рядом с ней.
Она бросает взгляд на мужчину в дверях.
– Тэхен...
Он приходит в себя, моргая.
– Я пойду, – кивает он, скорее для себя, чем для кого-то еще. Она никогда не видела такого чистого шока на его лице, и мысль – почти знание – что этот шок вскоре перерастет в опустошение, посылает нож через ее сердце.
Но она не может выбрать его. Не сейчас.
– Я позвоню тебе, – одними губами произносит она перед тем, как закрыть дверь.
– До свидания, Тэхен.
– До свидания, мисс Манобан. – И затем, когда дверь закрывается, Дженни прижимает к ней лоб, лишь на секунду, дабы собраться с мыслями.
– Он твой бывший. – Слова Лисы ясные и громкие в неожиданной тишине. Черт. Она еще умнее, чем Дженни изначально предполагала. Такая сообразительность может быть убийственной.
И для нее, и для Тэхена.
– Да. – Она поворачивается к Лисе, которая уже натянула на себя свою директорскую маску. Ким поражает, насколько быстро замыкается тайка, и она задумывается, будет ли это похоже на ее реакцию, когда она неизбежно узнает правду.
Но ей стоит признать. То, что Лиса узнала, что она встречалась с одним из ее работников – тоже довольно плохо.
– Понятно, – легко отмечает Лиса, но Дженни уже трясет головой, спешно придумывая очередной план.
Когда это закончится?
– Нет, Лис, – выдыхает она, подходя к застывшей и неподвижной, словно высеченной из камня брюнетке. – Тебе ничего не понятно. Пожалуйста, не делай поспешных выводов.
Она много чего ожидает, но никак не озадаченного взгляда девушки.
– Дженни, – говорит она чуть теплее, чем до этого. – Мне кажется, из нас двоих это делаешь именно ты. Я не делаю никаких поспешных выводов. Я просто... – и затем кончики ее ушей слегка краснеют – Дженни до сих пор не привыкла к подобной картине. – Я не ожидала, что кто-то с работы увидит меня... такой, – она прокашливается, и в уголках ее губ прячется легкая, робкая улыбка. – Это не самая... профессиональная обстановка.
– Надеюсь, что нет, – говорит Дженни. – Иначе бы это означало для меня не самые лестные вещи, – затем она задумчиво надувает губы. – Или очень лестные. Смотря как посмотреть.
Так вот в чем было дело. Лиса ни в чем ее не подозревает. Она просто смущена. И, очевидно, еще и смущена от того, что ей приходится признавать, что она смущена. Уф, эти генеральные директоры слишком сложные для Дженни.
– Малыш, – теперь улыбка Лисы шире, и волна облегчения проходится по сердцу Дженни, окрашивая его в красное. – Откуда ты знакома с мистером Ким?
Дженни усмехается.
– Извини, – смеется она, когда Лиса в ответ вскидывает бровь. – Я просто – я никогда не думала, что когда-нибудь услышу, как парня, пытавшегося под травкой ходить по воздуху, назовут «мистер Ким».
– У вас определенно есть общее прошлое, – отмечает она. – Или это, или мне стоит еще раз провести проверку на наркотики в этом месяце.
– Первое, – спешно говорит Дженни. Она не хочет, чтобы Тэхена уволили из-за нее. – Мы встретились в колледже.
– Это немалый срок.
– Да. Эм, может – давай переместимся на диван? – предлагает кореянка. Дышать стало немного проще после того, как она поняла, что замкнутость Лисы была вызвана лишь смущением от того, что ее подчиненный застукал ее с рукой в чьих-то штанах, а не тем, что она (оправданно) собирается обвинить Дженни в заговоре с Тэхеном против нее. Но тем не менее, стоять здесь, где лишь минуты назад их обнаружил Тэ, все еще неуютно.
Тайка кивает, и Дженни улыбается ей, когда она неуверенно берет ее за руку, направляясь с ней в гостиную, несмотря на то, что путь до нее недолгий. Ее гостиная – это фактически продолжение ее кухни.
– Так, – говорит Лиса, когда они устраиваются на диване лицом друг к другу. Шатенка наблюдает, как она подгибает одну ногу, и стройное и грациозное тело плавно садится. Соберись. – Вы встретились в колледже.
– Да. И – конечно же, я знала, что он работал в твоей компании. Я – наверное, мне стоило сказать тебе, что на тебя работает мой бывший, но я не хотела поставить нас в неловкое положение. Да, я понимаю, насколько глупо это звучит, – она тяжело вздыхает, откидываясь на диване.
Лиса поглаживает большим пальцем тыльную сторону ее ладони.
– Нет, я понимаю тебя, – говорит она. – Думаю, я поступила бы так же.
– Нет, не поступила бы.
– Похоже, ты не знаешь меня настолько хорошо, насколько ты думаешь, – выпаливает Лиса в ответ, цитируя слова Дженни месячной давности. Ее легкая ухмылка перевешивает жалящее чувство, и Ким ловит себя за тем, что слабо улыбается в ответ.
– Возможно.
Лиса явно сомневается перед тем, как задать свой следующий вопрос.
– Ты все еще была с ним, когда ты... Когда ты встретила меня?
Стоит ли ей соврать?
– Да. – Очевидно, нет. – Когда я встретила тебя, мы были на грани разрыва. Думаю, мы просто выдохлись, понимаешь? И ты была права. Когда сказала, что иногда чему-то просто не суждено случиться. Не предназначено.
Взгляд Лисы спокойный.
– Да. А чему-то предназначено. – Тихая уверенность в ее словах посылает дрожь по спине Дженни.
– Ты правда в это веришь? – с любопытством спрашивает Дженни. – В судьбу? И в родственные души ты тоже веришь?
– Никогда об этом не задумывалась, – признается Лиса. – Но затем я встретила тебя.
– Ты такая ванильная, – шепчет шатенка, ухмыляясь, за что получает легкий толчок в плечо и попытку Лисы надуть губы.
– А ты иногда бываешь задницей.
Дженни ахает.
– Как ты смеешь.
– Ты обзывала меня хуже, – замечает Лиса. Та вчерашняя полная ухмылка возвращается на ее лицо, и Ким почти что может ощутить тающие на ее коже снежинки.
Отлично. Теперь у них есть своя вещь. Вещь, которая только их, и никто другой не может к ней прикоснуться. Снег и перчатки и теплые поцелуи на холодных губах. Эти фальшивые отношения кажутся куда более настоящими, чем те, что были у нее в колледже, вместе взятые.
Кроме Тэхена, конечно же. Потому что он все еще ее. Она любит его.
– Это потому, что ты того заслуживала, – ухмыляется она. Лиса лишь мычит в ответ перед тем, как наклониться и поцеловать ее, совершенно иначе, чем они делали это на кухне. Не жарко, но тепло; не спешно, но медленно; не отчаянно, но желанно. Дженни своеобразно ненавидит, что Лиса способна сделать любой момент идеальным. Она упоминала это раз или два, верно?
– Дженни, – шепчет Лиса, когда они отстраняются, медленно, неспешно, нежно касаясь ее лба своим. – Я не могу выбросить из головы мысль, что... Я как-то повлияла на твое расставание с Тэхеном?
Нет, но еще можешь успеть, сухо думает Дженни перед тем, как отчитать себя.
– Я бы рассталась с ним в любом случае, – говорит она. – Я не знаю, почему мы продержались так долго. Возможно, я просто думала, что все отношения должны быть такими. Любовь испаряется, и остается лишь уют. Мы привыкли друг к другу, и просто механически совершали одни и те же действия. Занимались сексом по расписанию и готовили друг другу завтраки, которые ты скорее скормишь собаке, которой у тебя нет из-за его аллергии. – Она пожимает плечами, и когда она сглатывает, то ощущает соль от не нашедших выхода слез. – Я думала, что так случается у всех, что так работает любовь – ты просто привыкаешь к его присутствию в твоей жизни. Никаких фейерверков, никаких бабочек. Ничего. – Когда она придвигается ближе, глаза Лисы приобретают самый красивый оттенок, а этот чертов аромат окутывает ее. – Но затем я встретила тебя.
Атмосфера меняется резко, но не неожиданно, и Дженни более чем удивлена тяжелому, чистому желанию, возникающему глубоко в ее груди. Ее парень только что видел, как она целовалась с другой девушкой у холодильника. Что с ней не так?
А что с ней так, думает она и резко подается вперед, встречаясь с тайкой в поцелуе, который моментально становится глубоким и пылким. Они становятся беспорядочными губами и руками и конечностями, и она ухмыляется в ее рот, когда чувствует ловкие пальцы под своей рубашкой, уже работающие над ее бюстгальтером. Она ловит себя за тем, что ей нравится уверенность Лисы.
Конечно же, преимущественно из-за того, что ей это выгодно.
Вскоре этого оказывается недостаточно, с этим незначительным расстоянием между ними, пока их губы раз за разом тянутся друг к другу, слишком занятые поцелуями, чтобы сменить позицию. Дженни решает, что хочет большего. Она обдумывает перспективу того, чтобы притянуть Лису на себя, но затем вспоминает прошлую ночь в кинотеатре. Как опьяняюще это было – иметь полный контроль над действиями Лисы вопреки тому, что это она входила в нее пальцами. Это у нее был контроль над ситуацией. Это она схватила руку Лисы и практически затолкала ее к себе в штаны.
Она хочет снова это почувствовать.
Манобан шумно вздыхает, когда Дженни проникает языком в ее рот, решительно, уверенно, перед тем, как перекинуть ногу через ее колени и медленно усесться, седлая ее. Они обе стонут, когда горячий центр Ким соприкасается с тазом Лисы.
Ладно, она не продумала это до конца. Ей стоило сначала снять джинсы. Теперь все выйдет очень неловко.
Но глаза Лисы практически черные от расширившихся зрачков, а ее губы припухшие и красные и такие, такие красивые, когда она отрывает их от Дженни, встречаясь с ней взглядом. Все еще глядя на нее, она подталкивает Ким медленно встать, словно прочитав ее мысли, и плавно снимает с ее ног джинсы, оставляя поцелуи на бедрах. Вскоре Ким поднимается на ноги между раздвинутыми коленями Лисы, будучи одетой в одно нижнее белье, рубашку и расстегнутый бюстгальтер под ней.
Дыхание тайки учащается, становится еще тяжелее, когда Дженни поддевает белье большими пальцами и стягивает его вниз, медленно вышагивая из него, ни разу не разрывая зрительного контакта.
– Дженни. – Ее имя – стон, мольба, гребанная молитва, срывающаяся с полных губ, резонирующая в темных глазах и теплом взгляде. Дженни хочет быть съеденной им. Поглощенной, пока не останется ничего, кроме чистого удовольствия, которое способна принести ей Лиса.
Она не помнит, когда в последний раз хотела кого-то так же сильно.
– Я здесь, – шепчет она и забирается обратно на колени Лисы, тихо вскрикивая, когда пальцы нежно касаются ее входа и дразнят клитор. – Еще, – полу-просит, полу-приказывает она, и Лиса ей не отказывает. Ей кажется, Лиса ни в чем ей не откажет, и это знание настолько же ужасающее, насколько пьянящее.
Возможно, Розэ права. Возможно, она действительно обладает силой ее сломать. Но, с внезапной ясностью осознает Дженни, это самое последнее, что она хочет сделать.
Лиса мурчит на ее ухо, входя в нее медленно, сначала лишь двумя пальцами. Но ей нужно еще. Все ее существо хочет еще, и она тянется вниз, слепо находит третий палец, подталкивает тайку добавить его к первым двум, и, когда та повинуется, откидывает голову назад и издает громкий стон. Она наконец ощущает себя заполненной, и ей требуется лишь секунда, чтобы привыкнуть к ощущениям. Лиса не двигается, наблюдая за ней темными, словно ночь за окном Дженни, глазами. Она ждет ее, осознает Ким. Она отдает контроль. Ей.
Ей нужно перестать постоянно быть такой, мать его, идеальной, думает кореянка с внезапным раздражением, и это раздражение придает ей сил для дальнейших действий. Она приподнимает бедра, медленно, издавая стон, когда ощущает скользящие в ней пальцы Лисы. Затем она опускает их обратно, и конечно же Лиса изгибает их в нужный момент, под нужным углом, касаясь точки на ее передней стенке с нужным давлением.
В этот раз она не поднимает бедра. Она ерзает ими, медленно скользя по ладони тайки. Ее собственные руки цепляются за плечи Лисы, потому что ее голова кружится, и она уверена, что упадет, если не будет за что-то держаться. Другая рука Лисы на ее талии тоже помогает.
– Черт, – ругается она, когда пальцы Лисы снова задевают ту точку и не останавливаются. Матерь божья. Она почти смеется, когда Лиса вздыхает в ее губы. Словно тайке тоже приятно.
Она настолько погружена в удовольствие Дженни? Когда Лиса стонет в ответ на ее вскрик, она получает свой ответ.
От этого ей становится еще приятнее. «Это немного странно», думает она. «Такое чувство, что это я ее трахаю, а не она – меня.»
– Боже, Лиса... Пожалуйста, – Дженни даже не уверена, о чем она просит. Она лишь ощущает растекающееся по ее телу удовольствие, каждая новая волна сильнее и сильнее, и чувствует, как уже почти непрерывно сжимается на пальцах Лисы. Но ей нужно что-то еще. Лишь маленький толчок. Что-то-
Лиса целует ее в губы, раз, и нежный жест отдается резким контрастом с тем, что Дженни делает с ее рукой, а затем большой палец оказывается на клиторе Ким, небрежно двигаясь вверх и вниз.
Кореянка чувствует, как ее глаза закатываются к затылку, и после этого по ее венам разливается чистое блаженство.
– Лиса! – кричит она. Она сжимает рубашку тайки в кулаках и замирает, сотрясаясь расположившимися по разные стороны от бедер Лисы ногами. – Черт!
Она словно парит, ощущая прокатывающийся по ее телу оргазм, и даже не осознает, что Лиса поднимает ее и опускает на спину, пока не замечает ее нависающее над ней лицо с широкими, дикими глазами.
– Черт, Дженни, – выдыхает она, все еще держа руку между разведенными ногами Ким и все еще двигаясь в ней пальцами, принося ей новые волны удовольствия. – Я чувствую, как ты пульсируешь.
Это заставляет ее пульсировать только сильнее, и она шире распахивает пораженные глаза. Дженни не понаслышке знакомы множественные оргазмы – но их большинство были получены ею самостоятельно.
Лиса явно намерена это изменить, и Дженни может только простонать еще раз, пока эти чертовы пальцы продолжают двигаться, поднимая ее выше и выше. Тайка, тем временем, седлает ее бедро, и она вздыхает, когда ощущает исходящее от нее тепло. На Лисе все еще ее штаны, и, Боже, это, должно быть, очень неудобно с учетом того, насколько она мокрая. Но Лиса оставляет их на себе, ерзая на бедре Дженни.
В этот раз они кончают одновременно, и Дженни не знает, кончает ли она от взгляда Лисы или Лиса кончает от ее, но когда красивые губы тайки размыкаются и выпускают цепочку тихих, пылких стонов, она думает, что ей плевать.
Она слишком занята жадным поглощением открытого рта Лисы, нахмуренных в концентрации бровей и почти болезненного выражения лица, когда она достигает своего пика, глубоко глядя в ее глаза.
Это первый раз, неожиданно осознает Дженни. Она впервые увидела, как Лиса кончает, и этот вид захватывает дух. Это прекрасно.
Лиса прекрасна.
Она не думала, что возможно пропустить свой собственный оргазм, но ей это почти удается, будучи слишком поглощенной нависшей над ней девушкой. Она лишь на секунды отстает от Лисы, ее собственные стоны чуть громче, ее извивания чуть более неуклюжи – но Лисе нравится. Тайка шумно дышит и дрожит сквозь свое облегчение и прижимает губы к Дженни в голодном поцелуе, обмениваясь стонами удовольствия и похвалы.
Они остаются в таком положении еще долгое время после того, как спускаются со своих пиков, обмениваясь поцелуями и вздохами, глотая небольшие клубы воздуха, выпускаемые друг другом.
– Думаю, – наконец говорит Дженни, более-менее восстановив дыхание. – Думаю, нам нужно снять с тебя эти штаны. И сдать их в химчистку.
Лиса смеется где-то под ее челюстью, нежно посасывая губами ее шею перед тем, как ответить.
– Все не так плохо.
– Тогда это будет ужасный удар по моей самооценке, – смеется Дженни. Она чувствует себя усталой. Чуть более чем слегка сонной. Все, что она хочет – это забраться под плед и заснуть.
И она совершенно не будет против, если Лиса тоже окажется под этим пледом.
– Оу, – говорит Лиса. – В таком случае они совершенно испорчены.
– Поверить не могу, что ты обтерлась об меня на диване, – смеется Дженни, и когда Лиса краснеет и пытается встать, она нежно обхватывает ее лицо обеими руками, одаривая ее неаккуратным, благодарным поцелуем. – Эй. Извини. Мне показалось это милым. И очень сексуальным, – она снова ее целует, и в этот раз тайка отвечает. Сегодня она достаточно насмущалась на год вперед, думает Дженни с неожиданной глухой нежностью. Пожалуй, мне стоит быть с ней полегче. – Останься, – выдыхает она, быстро, спешно, неожиданно переполняясь страхом. Чего-то. За что-то. – Сегодня. Останься со мной?
– Хорошо. – Голос Лисы тихий. Почти сдавленный. – Хорошо. Конечно. Все, что пожелаешь.
– Прекрати так говорить. Это отношения, а не диктатура. – Это отношения.
Она засыпает гораздо позже Лисы, слушая ее ровное дыхание и изучая черты ее лица, такие спокойные во сне.