10
Тэхен оказывается не в восторге.
– Тебе не обязательно этого делать, – тяжело говорит он. – Лиса – она уже знает, что мы знакомы, что мы были вместе. Она не может указывать, с кем тебе дружить.
– Да, но мы не друзья. – Дженни закусывает губы. Сначала она чувствовала себя неправильно за то, что делает это по телефону, но сейчас она почти счастлива. Настолько счастлива, насколько может быть. – Тэ, мне жаль. Мне правда жаль, но нам нужно перестать встречаться, пока я с Лисой. Это слишком опасно. Вчера я чуть – я боюсь, что я проговорюсь.
– Не проговоришься.
– Ты не можешь этого знать.
Тэхен замолкает на том конце провода, и Дженни почти выпускает вздох облегчения, но затем он вновь обращается к ней, приглушенная злоба слышна в его голосе.
– Ты серьезно это делаешь. Ты бросаешь меня. – «Из-за нее» повисает в воздухе, непроизнесенное и тяжелое.
– Тэхен, я тебя не бросаю, – вновь пытается она. Он просто ее не слушает. Почему он не может послушать ее? Он был в порядке прошлым вечером. Он обещал быть рядом. – Это – это перерыв, хорошо? Мне нужно быть с ней, чтобы все сработало.
«Пожалуйста, скажи, что ты понимаешь. Пожалуйста.»
Тэ усмехается.
– О да, она ведь так верна тебе в ответ, – бормочет он.
– Что ты имеешь в виду? – Она моргает. – Ты что-то знаешь? – Сама идея, что Лиса ей изменяет – она, что ж, довольно иронична с учетом всех обстоятельств. Но при этом это так для нее непостижимо. Непостижимо думать, что тайка кому-то изменяет, и особенно тому, кто для нее важен.
«Так ты думаешь, что ты для нее важна?»
– Я – нет, – Тэхен на секунду запинается перед тем, как в его голос вновь возвращается огонь. – Но я ее знаю. Она не сможет долго удовлетворяться тобой, особенно поскольку ты не... – он замолкает перед тем, как взволнованно вздохнуть, и не продолжает.
Она застывает. Он не мог иметь в виду то, что она думает, потому что это было бы низко. Очень низко.
– Поскольку я не что? – она вздыхает, когда он продолжает молчать. – Поскольку я не что, Тэ?
– Забудь, – бормочет он. – Слушай, ты уже явно сделала свой выбор. Я не собираюсь умолять, но мне нужно некоторое время, чтобы... полагаю, чтобы смириться с этим. Надеюсь, ты понимаешь. – Его голос далекий, каким он бывает каждый раз, когда она его расстраивает. И она понимает. Она понимает, она так чертовски понимает все и всех, но это не дает ему оправдания быть козлом.
Она прекрасно знает, что он собирался сказать, и она не собирается закрывать на это глаза.
– Поскольку я не что, Тэхен? Поскольку я не трахаю ее, ты это хотел сказать? – его молчание оказывается ей исчерпывающим ответом. – Я ей надоем, и она найдет кого-то еще, верно?
– Ты не можешь рассчитывать, что она будет ждать тебя вечно, Дженни, – замечает парень. Ей не нравится эта его версия. Иногда в нем словно находятся два человека, и когда настоящий Тэ, ее Тэ, с мальчишечьей улыбкой и добрыми глазами, слишком устает, чтобы продолжать, этот Тэхен встает на его место. И он словно срывается.
Вот только оба этих человека – одно и то же. Это все Тэхен. Хороший и уродливый. Когда-то ей казалось, что она никогда не прекратит любить все его стороны.
Ей интересно, как выглядит уродливая сторона Лисы.
Ей интересно, выглядит ли ее собственная хуже или лучше, чем она думает.
– Конечно, – медленно говорит она. – Но кто говорил о вечности?
Голос Тэхена ровный.
– Что?
– Я говорила тебе, Тэ. – Он сказал, что понял. Он сказал-, – Мне нужно быть с ней. И я имела в виду быть с ней. Потому что ты прав – я не могу рассчитывать, что она будет ждать меня вечно. – Будет ли? – Рано или поздно мне придется ей отплатить.
Тэхен издает давящийся звук перед тем, как прокашляться. Он ничего не говорит.
Дженни вздыхает.
– Мне правда очень, очень жаль, – шепчет она. – Можешь принимать это столько времени, сколько тебе потребуется. Прощай, Тэхен. – Она ждет, когда он что-нибудь ответит, но спустя несколько долгих, волнительных секунд он молча кладет трубку.
Это не расставание, думает она. Это не оно, это не-
Но почему оно так им ощущается?
Она ненавидит себя за это, но, слушая гудки, она не сдерживает небольшой, детской, невероятно эгоистичной мысли, что Тэ должен был ее поддерживать. Что он выбрал свою гордость и свои чувства вместо нее. Опять. И она так, так надеялась, что он выберет ее.
Лиса, хотя бы, предупредила ее, что не может полностью дать ей это обещание.
***
Какой бы пустой ее не оставил этот разговор, слова Тэхена задели за живое. Ей нужно что-то сделать с ее ситуацией с Лисой. Она не может продолжать брать и не отдавать обратно, а Лиса, должно быть, начинает уставать тереться о ее бедро или пользоваться собственными пальцами, чтобы получить облегчение.
Не то, чтобы Лиса затрагивала этот вопрос. Во всей этой ситуации она была невероятно мила, но Дженни знает, что она ожидает от нее... некоторые вещи. Должна ожидать. Все ожидают. И даже если сейчас у нее до сих пор осталось терпение, то скоро оно закончится.
Лучшая защита – это нападение, и поэтому Дженни сама поднимает эту тему, когда они лежат в постели после секса – ну, скорее после того, как Лиса ее трахнула. В этом вся проблема.
– Извини, – шепчет она в шею Лисы.
– Что? – Лиса ерзает под ней, и Дженни представляет, как ее лицо застыло в растерянности. – За что?
Ей интересно, разыгрывает ли тайка идиотку или действительно не знает, о чем говорит Дженни.
– Потому что я не... я не делаю ничего в ответ.
– Дженни, – Лиса пытается приподнять подбородок Ким, дабы взглянуть на нее, но она ей не позволяет, вместо этого решая продолжать прятаться в ее объятиях. Она ей позволяет. – Пожалуйста, не извиняйся за то, что ты не готова.
– А что, если я никогда не буду готова?
«Ты не можешь рассчитывать, что она будет ждать тебя вечно.»
Слова Лисы тихие и уверенные.
– Значит, ты не будешь готова. – Вновь говорит она после короткой паузы. – Ты можешь, пожалуйста, посмотреть на меня?
– Нет, – бормочет Дженни в ее шею. – Ты приятно пахнешь.
Лиса смеется.
– Я вся потная.
– Именно. – Она вздыхает, но наконец поднимает голову, встречаясь со взглядом Лисы. – Я серьезно, Лиса, – говорит она. – Мы встречаемся уже несколько месяцев, и я никогда... Я ни разу не заставила тебя чувствовать себя так же приятно, как ты меня, – смущенно заканчивает она.
Это чувствуется реальным. Слишком реальным.
Она видит, как Лиса пытается скрыть веселую улыбку.
– Спустя столько времени, – бормочет она,– ты все еще не понимаешь, что ты делаешь со мной, не так ли? – нежный поцелуй, прижатый к уголку ее губ. – С тобой я чувствую себя невероятно. Никогда в этом не сомневайся, хорошо? Этого, – она опускает ладонь на щеку Дженни, – этого достаточно. Более чем достаточно. Если ты думаешь, что не будешь готова, значит, ты не будешь готова. Тебе решать, что с этим делать. Я никогда не буду от тебя что-либо требовать.
Вот, думает Дженни – вот тот момент, где она должна сказать ей, что любит ее, но это та черта, которую она не хочет переходить. Из всех жестоких вещей, что она сделала с Лисой, эта – то, после чего она не сможет повернуть обратно.
Она задумывается, говорит ли она о Лисе или о себе.
– Я знаю, что ты не будешь. Конечно же я знаю. – Кожа Лисы теплая, но немного липкая от их общего пота. – Но я хочу быть готовой. Я просто не... Я хочу, чтобы тебе понравилось, – последняя фраза произносится едва слышимым шепотом. Дженни думает, не настало ли время перестать врать самой себе, что она просто играет свою роль.
– Мне уже нравится, – легко говорит Лиса. – Это с тобой.
– Нет, Лиса – ты знаешь, о чем я, – Дженни вздыхает, придерживая простыню у груди, когда садится и выскальзывает из рук Лисы. Порой присутствие тайки давит. В другой жизни, в другом мире ей могло бы показаться это милым. Она могла бы любить это. Возможно, она могла бы любить ее.
Но в этом мире оно служит лишь для того, чтобы напоминать ей обо всех ужасных решениях, принятых ею. Решениях, которые она была вынуждена принять. Вынуждена ли?
Лиса позади нее вздыхает.
– Извини, – мягко произносит она. Дженни представляет, как ее пальцы застывают у ее голой спины, чуть не касаясь кожи перед тем, как Лиса одергивает руку, не будучи уверенной, хочет ли она сейчас чувствовать ее прикосновения. – Я никогда не переживала то, через что ты сейчас проходишь. Мой первый раз был... Мы были слишком молодыми и нетерпеливыми.
Дженни поворачивает голову, изучая улыбающуюся ей Лису. Она выглядит такой расслабленной в кровати Ким, откинувшись на изголовье с открытыми плечами и грудью. Небрежно накинутая простыня сползает, раскрывая ее напряженный живот, и Дженни ловит себя за тем, что не против попробовать этот пресс.
Она поднимает глаза на лицо Лисы, не находя на нем нахальной ухмылки за то, что ее застукали за таким бесстыжим разглядыванием ее тела.
– Это было с той девушкой, которую ты любила? Та, о которой ты недавно говорила? – тихо спрашивает она. Она думала об этом. Они практически не обсуждали своих бывших. Ким говорила о Тэхене, но того требовала ситуация. Прошлым вечером она впервые услышала о бывшей любви Лисы, коротко и вскользь.
«У меня была только одна». Значит, однажды она уже любила. Какую из этих девушек? Почему-то у Дженни есть ощущение, что она – не одна из них.
Лиса трясет головой.
– Нет, – признает она. – Я встретила ее позже. Тот раз был чисто из-за физического влечения.
«Как символично», мрачно думает Дженни.
Тайка продолжает.
– Мне жаль, что я не переживала твой страх, – мягко говорит она. – Но я понимаю. Я могу лишь сказать тебе, что я ничего от тебя не ожидаю, и если ты решишь... ну, эм, то я помогу тебе с этим. – Она ощущает, как улыбка растягивает уголки ее губ, когда Лиса, явно смущенная, запинается на словах.
– Я знаю, – шепчет она, наклоняясь назад и целуя губы Лисы. – Спасибо.
***
– Поверить не могу, что ты позволяла мне верить в собственные навыки готовки, когда ты умеешь вот это. – Дженни глядит, почти очарованно, как Лиса нарезает лук, а нож двигается так быстро и резко, что ей почти страшно за эти ловкие пальцы.
Лиса выпускает мягкий смешок.
– Ты еще даже не попробовала, – замечает она. – Что, если на вкус это будет отвратительно?
– Сомневаюсь, – бормочет Дженни, все еще наблюдая за руками Лисы за работой. Стоило догадаться, что они будут хороши во всем, думает она.
Если тайка замечает, как слегка краснеют ее щеки, то ничего не говорит.
– Это не исключено, – говорит она. – Я готовлю это блюдо только в третий раз, так что будь снисходительна.
Третий раз действительно удачный, потому что блюдо оказывается невероятным. Дженни на момент задумывается, будет ли уместным взять себе добавки, но в конце она решает, что это не важно. Это вкусно – потрясающе – и жизнь слишком коротка, чтобы переживать за внешний вид. Особенно когда это всего лишь Лиса.
– Ты обманула меня, – обвиняюще говорит она, уставившись на Лису перед тем, как отправить еще одну вилку в рот. – Это потрясающе. Если это действительно твой третий раз, то я еще больше зла.
– Ну, – тайка напротив нее слегка смущенно потирает шею. – Я – первые два раза были для практики. Я готовила это вчера. – Ее щеки слегка краснеют, и Дженни знает, что, заправь она прядки, она увидит точно такие же красные кончики ее ушей. – Дважды.
Дженни действительно пытается не смеяться, но это оказывается выше ее сил.
– Быть не может, – прыскает она. – Да ты шутишь. – Она не может представить Лису – ну, вернее, она может представить Лису, постоянно слишком усердно ко всему готовящейся, но к свиданию? С ней? Ей даже не обязательно было готовить. Она могла бы просто что-нибудь заказать.
К тому же, она бы ни за что так не овладела ножом за считанные дни.
Лиса опускает взгляд на тарелку, явно о чем-то раздумывая, и затем вновь встречается взглядом с Дженни над столом.
– На самом деле раньше я ужасно готовила.
Ким снова хочется сказать «быть не может», рассмеяться неверящим смехом, потому что, опять же, она не может представить, чтобы Лиса хоть в чем-то была плоха. Но что-то ее останавливает, и перед тем, как у нее появляется шанс попытаться понять, что именно, Лиса вновь обращается к ней.
– Я даже сожгла тост, – она усмехается, а ее взгляд становится немного отстраненным. – Мне не нужно было учиться готовить. И я не знала, что хотела научиться, пока – пока кое-кто не предложил мне попробовать кулинарные курсы.
Дженни моргает. Она не знает, что она ожидала, но это было явно не оно.
И что именно она подразумевает под этим «оно»? То, что Лиса усердно работает для достижения чего-то? Она задумывается, с тяжелым чувством, насколько сильно на нее повлияли байки Тэхена, раз теперь она полагает, что Лиса просто все получает, не прикладывая усилий.
Она прокашливается.
– И ты была лучшей в классе, верно?
Лиса ухмыляется.
– Меня чуть не исключили.
В этот раз Дженни позволяет неверящей улыбке растянуться на лице, медленно, словно встающее солнце.
– Нет. Нельзя вылететь с кулинарных курсов.
– Можно, когда ты устраиваешь пожар в аудитории. – тайка на момент отвлекается на еду. – И вызываешь у людей пищевое отравление. – Она смеется, когда Ким наигранно тайком отодвигает тарелку. – Я говорила тебе – я не овладела еще многими вещами.
– Возможно, – говорит Дженни, делая глоток вина. – Но твоя память меня немного пугает. Так что случилось дальше? Ты сказала, что тебя чуть не исключили? Из-за чего они решили тебя оставить?
– Оу, – беспечно говорит Лиса, и Дженни кивает. Точно. Она, скорее всего, пожертвовала им деньги. – Мне пришлось умолять шефа позволить мне остаться. Выучила парочку французских ругательств перед тем, как он согласился на нескольких условиях. – Оу.
Любопытство Дженни растет еще больше.
– И что за условия?
– Он поставил меня на испытательный срок, и меня постоянно должны были курировать, – говорит Лиса с веселым блеском в глазах. – Было еще одно условие, но я не уверена, шутил ли он или нет. – Она на секунду озадаченно хмурится, словно до сих пор пытается в этом разобраться.
– Это ведь не что-то... незаконное, да?
– Я выполнила то обещание, так что да, определенно незаконное, – Лиса смеется, уворачиваясь, когда Дженни кидает в нее смятую салфетку. – Нет, ничего нелегального. Он сказал мне держаться подальше от его дочери. – Она отпивает вино. – Мне предшествует моя репутация.
Ким моргает.
– Вау. Репутация или нет, это было очень грубо.
– Не переживай. Уверена, он просто шутил, – смеется Лиса. – Его дочь была в нашем классе, но мы были едва знакомы.
«Разве этого не достаточно?»
Кореянка хмурится, прогоняя мысли, которые, несомненно, являются результатом ранних слов Тэхена.
– Что ж, эти курсы определенно прошли не впустую, – легко отмечает она, бросая взгляд на тарелку. Это простое блюдо – курица с овощами, салат и поджаренные багеты с пастой, сделанной Лисой с нуля. Порции на тарелках не излишне приукрашены, а само блюдо не выглядит невыносимо претенциозным. Не было никакой невероятной презентации, и Лиса не читала ей получасовую лекцию о вине. Это простой и в то же время элегантный домашний ужин, который заставляет Дженни думать о теплых пледах, падающем снеге и тихих поцелуях, разделенных под тихую музыку.
Она вновь моргает, быстро и резко, словно это прогонит мысли из головы.
– Я рада, что тебе понравилось, – отвечает тайка, а легкая улыбка не сходит с ее губ. – Но в сравнении с тобой я не настолько хороша.
Неожиданно для себя, Дженни краснеет.
– Ну, эм, моя готовка... сносная.
– Есть какие-нибудь кулинарные курсы, о которых ты не хочешь мне рассказывать? – легко поддевает ее Лиса.
Вообще-то ее научил отец, но она не хочет о нем говорить, когда она с Лисой. И Лиса, после нескольких неудачных попыток, не спрашивает. Она, скорее всего, и без того все знает о состоянии ее отца.
– Нет, ничего такого. – Это отличное вино, думает она, когда спешно подносит бокал к губам. В ее квартире немного холодно, но алкоголь помогает согреться. Но она знает, что это лишь иллюзия. Алкоголь влияет на попытки ее тела поддерживать температуру.
Иллюзия.
Лиса все еще смотрит на нее так же, как и всегда: без ожиданий. Просто всматривается в ее черты, словно не может насытиться. Тишина начинает казаться ей неуютной, и она находит новую тему для разговора.
– У тебя есть планы на праздники? – выпаливает она первую вещь, что приходит к ней в голову.
Она не ожидает, что Лиса поморщится.
– Мне нужно заглянуть в календарь, но я уверена, что у меня запланировано несколько торжественных ужинов, – говорит она, и на секунду Дженни готова поклясться, что слышит нотку недовольства в ее голосе. – Ты могла бы – присоединиться ко мне, если желаешь. – Недовольство заменяется нервным волнением, и Ким не сдерживает улыбки в ее сторону.
Торжественный ужин с Лисой. Разве не так все должно было случиться?
(Столько всего должно было случиться, и столько всего было не должно; но в последнее время Дженни замечает, что большинство ее планов саморазрушается, когда в них фигурирует Лиса.)
Она не уверена, что хочет пойти куда-то, где Хери, Джексон и Розэ будут презирающе на нее смотреть, все до безобразия роскошные и, стоит признать, довольно справедливо судящие.
– Думаю, с меня достаточно общественных мероприятий, – говорит она, преимущественно в шутку. Но виноватый взгляд, мелькающий в глазах тайки, заставляет ее сглотнуть и спешно продолжить. – Я просто не – мне не нравятся толпы. Или наряжаться. Мне просто... мне просто нравишься ты.
Что-то разливается по ее груди, теплое и довольно приятное.
– Оу, – тихо говорит Лиса. – Ты – ты тоже мне нравишься. Определенно больше, чем все эти мероприятия, – улыбается она. – Если бы мне не приходилось посещать половину из них – я бы этого не делала. Так что я понимаю.
Дженни глядит, как зеленые глаза меркнут, и представляет себе Лису, стоящую посреди очередного огромного зала, чей костюм чист и резок, а взгляд отстранен. Высокая и гордая и одинокая, с людьми, пожимающими ей руку и улыбающимися фальшивыми улыбками, полными фальшивых зубов. Она моргает.
– Я – мои друзья собираются снять хижину, но я не поеду в этом году. На Рождество я думала заказать еды и посмотреть Чарли Брауна. Я почти не праздную, но приятно сделать что-то в выходной день.
– Это и правда звучит приятно, – без сарказма говорит Лиса.
Неожиданно она полностью осознает, что собирается сказать.
– Приходи. Если хочешь. И если можешь. – Когда она замечает тень сомнения в лице Лисы, то давит дальше. – Не обязательно смотреть Чарли Брауна. Возможно, ты даже сможешь выбрать фильм.
Уголки губ Лисы дергаются перед тем, как подняться вверх.
– Возможно?
– Если будешь хорошо себя вести, – ухмыляется Ким, делая большой глоток вина и наслаждаясь голодной искрой во взгляде Лисы. Это чертовски хорошее вино.
– Конечно. – Улыбка Лисы становится смущенной, и грудь Дженни заполняют эмоции. Заполняют настолько, что они готовы вот-вот перелиться через край, но она не хочет позволять им этого сделать. – Спасибо, что пригласила меня, Дженни.
Но это не ответ.
– Это значит да?
(А что она хочет услышать?)
Улыбка Лисы одновременно сдержанная и яркая.
– Да, – говорит она. – Жду с нетерпением. – Значит, решено. Она проводит Рождество с Лисой.
Это странное чувство, думает Ким – осознавать, что она тоже с нетерпением этого ждет.
————-
Предупреждаю, мы приближаемся к финалу.
Я буду рада почитать ваши комменты🙌🏼