9 глава
Тишина в комнате после ухода охраны была гулкой, как после взрыва. Дверь щёлкнула. Эмма стояла посреди роскоши, закованная в шелк и жемчуг, в платье, которое теперь казалось ей саваном. Словно ошпаренная, она рванула к застёжкам на спине. Пальцы дрожали, не слушались, путались в кружевах. Слезы застилали глаза. С глухим рыком отчаяния она рванула ткань. Раздался резкий звук рвущегося шелка. Ещё рывок и платье сползло с плеч, упав к её ногам бесформенной дорогой тряпкой.
Она осталась стоять в одном тонком нижнем белье, бледная, дрожащая, как осиновый лист на ветру. Воздух обжигал кожу. Зеркала отражали её жалкое, разбитое отражение. Истерика, сдерживаемая часами, хлынула наружу. Глухие, раздирающие горло рыдания сотрясали её тело. Она рухнула лицом в подушку огромной кровати, вцепившись в неё пальцами, пытаясь заглушить собственные вопли. Подушка быстро стала мокрой от слёз и слюны. Тело билось в конвульсиях отчаяния и унижения. Невеста. Жена. Его жена........
Дверь открылась без стука. Шаги уверенные, неспешные, приблизились к кровати.
Эмма замерла, почувствовав его присутствие всем нутром, как животное чует хищника. Она не подняла головы.
— Ну что ж, – голос Истона был спокойным, почти обыденным, и от этого ещё страшнее. – Церемония окончена. Гости разошлись. Пора исполнять супружеский долг, моя дорогая женушка.
Она вжалась в матрас, инстинктивно пытаясь стать меньше.
—Не... не смей меня трогать! – её голос был хриплым, прерывивым от слёз, но в нём звенела последняя капля отчаянного сопротивления.
Он лишь усмехнулся. Сильные руки схватили её за бёдра и резко развернули на спину. Она вскрикнула от неожиданности и боли – пальцы впились в кожу. Его лицо, красивое и бесстрастное, нависло над ней. В глазах не было ни страсти, ни желания – только холодное, расчётливое превосходство и обещание боли.
— Не смей? – он повторил её слова с насмешкой. – Милая, теперь ты – моя собственность. И я буду трогать тебя, когда и как захочу.
Его прикосновения были грубыми, исследующими, как будто он проверял товар. Она вырывалась, отворачивала лицо, била кулаками по его спине и плечам. Это было бесполезно. Он легко прижал её руки над головой одной рукой. Его другая рука рванула вниз тонкую ткань её трусиков. Она закричала – крик чистого, животного ужаса.
Он не стал её готовить, не стал ласкать. Не было ни поцелуев, ни прелюдии. Только резкий, грубый толчок, разрывающий нежную плоть. Боль была ослепительной, белой и горячей. Она вскрикнула – коротко, пронзительно, как подстреленная птица. Слёзы хлынули с новой силой.
— А-а-ах!.. Стой... больно... пожалуйста... – она задыхалась, её тело судорожно сжималось, пытаясь изгнать захватчика.
Он не останавливался. Его движения были методичными, сильными, глубокими. Каждый толчок приносил новую волну мучительной боли. Она плакала сквозь стоны хриплые, надрывные звуки, больше похожие на предсмертный хрип. Он смотрел на её искажённое страданием лицо, на слёзы, и в его глазах горело удовлетворение.
— Ты... ты... м-м-мра...зь... – она выдохнула сквозь стиснутые зубы, пытаясь хоть словом ранить его.
Он наклонился ниже, его губы почти коснулись её уха. Дыхание было горячим.
—Милая, я знаю, – прошептал он с ледяной усмешкой. – Но это только начало.
И он вошёл в неё сильнее, глубже, с жестокой силой. Она заорала – долгим, безумным криком, в котором смешалась невыносимая физическая боль, унижение и полная потеря себя. Он продолжал, как машина, доводя её до грани сознания, пока её крик не перешёл в беззвучное рыдание, а тело не обмякло, покорное и разбитое.
Когда он, наконец, вышел из неё, резко и без предупреждения, она просто лежала. Посреди огромной, смятой кровати, залитой её слезами и каплями её крови – алой меткой растоптанной невинности. Его семя липким пятном растекалось на её внутренней стороне бедра. Она не шевелилась. Глаза, красные и опухшие, тупо смотрели в потолок с лепниной. Она дышала поверхностно, часто, всем телом мелко трясло – от шока, от боли, от леденящего ужаса и отвращения к самой себе. Каждая мышца ныла, между ног пылал огонь.
Истон встал с кровати, поправил смятый халат. Он посмотрел на неё, на это жалкое, сломленное существо на его простынях. Ни тени сожаления, только холодное презрение и... удовлетворение от выполненной задачи.
— Спокойной ночи, женушка, – произнёс он ровным, бесстрастным тоном, будто комментировал погоду. – Сладких снов. Завтра будет новый день.
Он вышел. Ключ щёлкнул в замке с удвоенной уверенностью.
Эмма лежала неподвижно. Крик застрял у неё в горле комом. Боль была всепоглощающей, но глуше, чем та, что рвала душу. Она смотрела в темноту. Мысли путались, обрывались. Жена. Его жена. Навсегда. Каждую ночь...
Желание исчезнуть, раствориться, умереть прямо здесь и сейчас накрыло её с такой силой, что она сжалась в комок. Она прижала руки к животу, к грязному, больному месту между ног, и снова зарыдала тихо, безнадёжно, понимая, что ад только начался. И конца ему не видно.
_____________________________
Если нравится то ставьте звёздочки, всех лю🩷
Пишите комментарии интересно узнать ваше мнение, подскажите как развить сюжет .