Пятая Глава
«Если ты нашёл своё хватайся ,борись,не бросай-действуй»
Outfit:📞📜🩸
Мы засиделись почти до полуночи.
Вечер тянулся удивительно легко: сначала ужин, потом чай, потом разговоры, потом смех, который никак не хотел стихать. Джеймс уже успел рассказать какую-то совершенно невозможную историю о том, как однажды едва не лишился бровей на уроке, Питер смеялся так, что пару раз чуть не поперхнулся, Лили сперва держалась с привычной осторожностью, но даже она к концу вечера заметно смягчилась, а Римус смотрел на всё это с той тёплой, немного усталой улыбкой, которая появлялась у него только тогда, когда дома действительно было хорошо.
Когда часы пробили двенадцать, стало ясно, что пора расходиться.
Питер зевнул первым и даже не попытался это скрыть. Джеймс тут же заявил, что Петтигрю морально слаб и не способен выдержать по-настоящему хороший вечер. Питер на это только пробормотал что-то про людей, которые слишком много разговаривают. Лили уже собиралась идти домой, но я остановила её у двери.
— Останься у нас, — сказала я. — Уже поздно.
Она чуть подняла брови.
— Эмилия.
— Что? Это правда поздно. И потом, мне будет спокойнее.
Лили несколько секунд смотрела на меня, потом на лестницу, потом опять на меня.
— Только на одну ночь.
— Конечно.
— И если Поттер начнёт говорить во сне, я перееду в соседнюю деревню.
— Клевета, — отозвался Джеймс с таким достоинством, будто его только что обвинили в государственном преступлении.
— Поттер, — лениво сказал Сириус, — ты и в бодрствующем состоянии звучишь как три человека сразу.
Я невольно улыбнулась.
Постепенно все разошлись. Римус собрал чашки, пожелал мне не засиживаться слишком долго и ушёл наверх. Питер исчез почти сразу. Джеймс, даже будучи сонным, всё равно не умолкал до последней ступеньки. Лили пожелала мне спокойной ночи и тоже поднялась.
Через несколько минут в гостиной остались только я и Сириус.
Огонь в камине уже догорал, оставляя комнате мягкий янтарный свет. Тени на стенах стали длиннее, ночь за окнами — глубже. После шумного вечера тишина ощущалась особенно ясно, но не неловко. Скорее спокойно.
Я собрала с дивана одну из подушек, переложила её себе за спину и, не зная, с чего начать разговор, спросила первое, что пришло в голову:
— Ты не голодный?
Сириус, сидевший напротив, чуть усмехнулся.
— После такого ужина было бы почти невежливо снова проголодаться.
— Почти?
— Я оставляю себе право передумать через десять минут.
Я тихо рассмеялась.
— Тогда у тебя ещё есть шанс.
Он устроился удобнее, закинув руку на спинку дивана.
— А как насчёт правды или действия?
Я удивлённо посмотрела на него.
— Серьёзно?
— Именно сейчас. Ночью такие вещи всегда интереснее.
Я чуть улыбнулась и потянулась к тумбочке. Вместо карт или чего-нибудь ожидаемого вытащила оттуда коробку с монополией и поставила на стол.
Сириус посмотрел на неё так, будто я предложила ему пройти устный экзамен.
— Эмилия, — сказал он с уважительным удивлением, — ты умеешь удивлять.
— Это хорошо или плохо?
— Пока не решил. Но определённо любопытно.
В итоге у нас получилось что-то среднее между игрой и разговором. Мы разложили монополию, но почти сразу стало ясно, что куда интереснее не покупать улицы, а спорить, смеяться и время от времени действительно играть в «правду или действие».
— Хорошо, — сказал Сириус, бросая кости. — Выбирай.
— Правда.
— Разумно. Чем ты любишь заниматься? И не говори "всем понемногу", это ответ скучных людей.
Я чуть улыбнулась и на секунду задумалась.
— Готовить люблю. Рисовать. Читать. Музыку. Иногда квиддич, если есть с кем играть. И вообще всё, где можно что-то почувствовать или придумать.
— Это уже звучит как хороший ответ, — заметил он. — А музыку какую?
— Разную. Метал, рок, рэп, инди-поп. Смотря какое настроение.
Он поднял брови.
— Неожиданно.
— Почему?
— У тебя очень спокойный вид для человека, который слушает металл.
Я отвела взгляд, пряча улыбку.
— В этом и смысл.
— Уже интересно, — сказал он. — А читаешь что?
— Булгакова люблю. Кафку. И вообще книги, после которых не сразу отпускает. Чтобы было немного странно, немного красиво и немного тяжело.
— То есть лёгкости ты не ищешь.
— В книгах — не всегда. В людях всё-таки хотелось бы, — сказала я, и он тихо усмехнулся.
— Боюсь, ты очень неудачно выбрала столик для лёгкости.
— Я это уже замечаю.
— А рисуешь что?
— По-разному. Лица, руки, силуэты, окна, деревья. Иногда просто настроение. Иногда одежду. Иногда что-то мрачное.
— Мрачное? — переспросил он с любопытством.
Я пожала плечами.
— Не знаю. Мне нравится чёрный цвет. Тёмные вещи вообще. Не в плохом смысле. Просто в них больше красоты, чем люди обычно думают.
Он посмотрел на меня внимательнее.
— Это очень на тебя похоже.
— Что именно?
— То, что ты говоришь это спокойно, будто речь о чём-то очевидном. Хотя большинство людей начали бы оправдываться.
Я на секунду замолчала.
— Я не люблю оправдываться за то, что мне нравится.
— И правильно.
Теперь была моя очередь.
— Правда или действие?
— Правда.
— А ты? Что любишь ты, кроме неприятностей и собственного отражения?
Он рассмеялся из.
— Это было жестоко.
— Но интересно же.
— Хорошо. Книги люблю. Музыку тоже, хотя не с такой широкой душой, как ты. Люблю квиддич. Люблю, когда что-то происходит. Ненавижу скуку. И люблю людей, рядом с которыми не нужно притворяться.
Последнюю фразу он сказал уже заметно тише.
— Это редкость? — спросила я.
Он чуть пожал плечами.
— Чаще, чем хотелось бы.
Я не стала уточнять. Вместо этого просто кивнула.
— Теперь ты, — сказал он.
— Правда.
— Почему мне кажется, что ты выглядишь очень мягкой, но на деле можешь быть упрямее всех в этом доме?
Я не сразу ответила. Потом чуть улыбнулась.
— Потому что так и есть.
— Вот. Я так и думал.
— Это плохо?
— Наоборот, — сказал он. — Очень полезное качество. Особенно если рядом Поттер.
Я засмеялась.
Через какое-то время Сириус отложил карточки.
— Всё. Я официально считаю, что монополия проиграла обычному разговору. Пойдём гулять?
Я кивнула.
— Пойдём.
Мы быстро обулись и вышли из дома.
Ночь встретила нас прохладным воздухом и тишиной. Улицы были почти пустыми, только кое-где в окнах ещё горел свет. Всё вокруг словно стало мягче: дома, деревья, даже дорога под ногами.
— Раз ты знаешь эти места лучше, — сказал Сириус, предлагая мне локоть, — веди.
Я немного помедлила, но всё-таки взяла его под руку.
— Хорошо. Тогда сначала по тихим улицам, а потом можно зайти в кафе. Здесь недалеко есть одно, там хороший чай.
— Уже люблю это место.
Мы шли медленно, без спешки, и чем дальше, тем легче становился разговор.
— Ты всегда так одеваешься? — спросил он спустя пару минут.
Я перевела на него взгляд.
— Как именно?
— Тепло, готически... и так, будто чёрный цвет для тебя не просто цвет.
Я чуть улыбнулась.
— Люблю чёрный. И тёмные оттенки вообще. Бордовый, коричневый, тёмно-фиолетовый . В них уютнее.
— И красивее, — добавил он.
Я не сразу поняла, говорит он о цветах или нет, и потому просто сказала:
— Да. Мне тоже так кажется.
— А я думал, ты скажешь, что это звучит слишком мрачно.
— Нет. Мне нравится, когда вещи выглядят чуть драматичнее, чем они есть.
— Вот теперь я окончательно понял, почему мне с тобой интересно.
Я опустила взгляд, чтобы скрыть лёгкую улыбку.
— Ты слишком быстро делаешь выводы.
— Я просто наблюдательный.
— Или самоуверенный.
— Одно другому не мешает.
Мы дошли до маленького кафе на углу. Оно ещё работало, и через запотевшее стекло было видно тёплый свет, несколько пустых столиков и сонного хозяина за стойкой.
Внутри пахло чаем, булочками и чем-то сладким, чуть пряным. Мы сели у окна. Сириус заказал нам чай и что-то к нему — пирог и горячие булочки, — даже не спросив, голодна ли я, но, к счастью, угадал.
— Ты часто так делаешь? — спросила я, когда он вернулся с подносом.
— Как именно?
— Ведёшь себя так, будто всё уже решил.
Он сел напротив.
— Только когда мне везёт и я оказываюсь прав.
— Опасный подход.
— Зато быстрый.
В мягком свете кафе он выглядел спокойнее, чем дома. Не таким насмешливым. Просто живым, красивым и внимательным.
— Расскажи о себе, — сказала я. — Не про школу. Просто о себе.
Он покрутил чашку в пальцах.
— Это уже опаснее, чем правда или действие.
— Значит, спрашиваю правильно.
Он чуть усмехнулся.
— Хорошо. Я не люблю дом, в котором вырос. Люблю свободу. Люблю, когда можно говорить то, что думаешь. Люблю людей, которые не боятся быть странными. И не люблю тех, кто решает за других, какими им быть.
Я слушала молча.
— Ещё, — продолжил он, — я люблю смеяться. Даже когда не очень хочется. Это полезно. И, кажется, слишком быстро привязываюсь к тем местам, где мне действительно хорошо.
Он сказал это легко, но я всё равно почувствовала, что где-то за этой лёгкостью есть что-то ещё.
— Тогда, надеюсь, тебе у нас будет хорошо, — сказала я тихо.
Он посмотрел на меня и чуть улыбнулся.
— Уже.
Я отвела взгляд к окну.
Чтобы сменить тему, спросила:
— А в Хогвартсе тебе что нравится больше всего?
— Ночи, — ответил он почти сразу. — Башни. Пустые коридоры. Ощущение, что за углом может начаться что угодно. И наши с Джеймсом вылазки, конечно.
— То есть неприятности.
— Приключения, — поправил он.
— С красивым названием.
— Только так и выживаем.
Мы посидели в кафе ещё немного. Он расспрашивал меня про рисование, про любимые книги, про то, что я обычно слушаю по вечерам. Я рассказывала, что люблю собирать музыку под настроение, что иногда рисую эскизы платьев или просто странные фигуры в тетрадях, что мне нравятся мрачные, красивые вещи и старые книги с тяжёлыми обложками. Он слушал так внимательно, будто всё это и правда было ему интересно.
И, наверное, именно поэтому говорить с ним оказалось удивительно легко.
Когда мы вышли обратно на улицу, ночь стала ещё тише.
— Теперь понимаю, почему ты показалась мне интересной с самого начала, — сказал он.
— И почему же?
— Потому что ты не такая простая, как выглядишь сначала.
— А ты, значит, уже всё понял?
— Нет, — ответил он. — Но мне уже нравится разбираться.
Я ничего не сказала, только слегка качнула головой.
Мы пошли дальше по пустой дороге. Потом заглянули в маленькую ночную кафешку и взяли ещё чай и по хот-догу, а после он повёл меня в парк, где было совсем тихо.
Мы сели на скамейку.
Над нами раскинулось огромное тёмное небо, густо рассыпанное звёздами.
— Красиво, — сказала я чуть тише, чем собиралась.
— Да, — отозвался он.
Некоторое время мы просто молчали.
— Тебе не холодно? — спросил он спустя пару минут.
— Не особенно.
— Значит, всё-таки холодно.
Он снял куртку и накинул её мне на плечи.
— Если ты простынешь, Римус меня не простит.
— Очень смешно.
— Но правдоподобно.
Я поправила воротник куртки и посмотрела на него.
— У тебя красивые волосы.
Он повернулся ко мне, и в глазах его тут же мелькнула усмешка.
— Это сказал человек, у которого волосы выглядят так, будто им посвящают больше времени, чем урокам.
Я чуть отвела взгляд.
— Вообще-то да. Я правда за ними слежу.
— Это заметно.
Он осторожно взял тонкую прядь моих волос.
— Можно?
— Что именно?
— Небольшой эксперимент. Без катастроф, обещаю.
Я помедлила, потом кивнула.
— Хорошо.
Он начал заплетать тонкую косичку — неожиданно ловко и уверенно.
— Ты умеешь это делать? — спросила я, не скрывая удивления.
— Да. Освоил в детстве.
— И молчал?
— У каждого уважающего себя человека должны быть тайны.
Я тихо засмеялась.
— Поттер знает?
— Надеюсь, нет. Иначе я не услышу тишины до конца школы.
Через минуту он отпустил прядь.
— Готово.
Я коснулась волос и улыбнулась.
— Красиво.
— Я старался.
— Пожалуй, тогда когда-нибудь ещё обращусь.
— Буду считать это обещанием.
Я ничего не ответила сразу, только спрятала улыбку в стаканчике с чаем.
Через некоторое время он посмотрел на часы.
— Уже почти два.
— Так поздно?
— Да. Пора возвращаться.
Мы встали и пошли обратно.
— Что ты подумал, когда впервые меня увидел? — спросила я, чуть повернувшись к нему.
Он ответил не сразу.
— Что ты выглядишь очень спокойной. А потом понял, что это только сначала. И что с тобой, скорее всего, будет интересно.
Я опустила взгляд.
— А ты мне показался... хорошим другом. И очень харизматичным человеком.
— Второе я слышу чаще.
— Значит, первое важнее.
Он чуть улыбнулся.
— Возможно.
Почти у самого дома он снова подал мне локоть.
— Чем займёшься завтра?
— Наверное, пойду на пикник на поляну рядом с лесом. Хочу взять плед, книги и много еды.
— Звучит как приглашение.
— Если хочешь, можешь пойти.
— С удовольствием. Надеюсь, я не испорчу прогулку.
— После того как Римус однажды случайно подпалил моё платье на пикнике, меня уже трудно чем-то удивить.
Сириус резко повернулся ко мне.
— Что?
Я не удержалась от смеха.
— Он решил, что прекрасно справится с костром. Не справился.
Сириус расхохотался.
— Это ужасно похоже на него.
— Я тушила платье спокойнее, а он паниковал.
Klientel
Он смеялся так искренне, что едва не споткнулся о камень.
— Осторожнее, — сказала я уже смеясь вместе с ним.
Он выпрямился, поправил волосы и сказал с нарочитым достоинством:
— Я просто проверял, следишь ли ты за дорогой.
— Разумеется.
К дому мы подошли всё ещё улыбаясь.
Внутри было тихо. Все уже спали.
Я сняла с плеч его куртку и протянула ему.
— Спасибо.
Он взял её и повесил на крючок.
— Всегда пожалуйста. Для этого джентльмены и существуют.
Я посмотрела на него с лёгкой улыбкой.
— Очень удобная версия.
— сам её придумал.
Я уже поставила ногу на первую ступеньку, когда обернулась.
— Спокойной ночи, джентльмен.
Он чуть склонил голову.
— Спокойной ночи, Эмилия.
Я поднялась наверх, сходила в душ и легла спать.
Но уснула не сразу.
В памяти всё ещё оставались ночной воздух, тёплый свет кафе, запах чая, звёзды над парком, смех Сириуса, тепло его куртки на плечах и тонкая косичка в волосах, которую я расплела только перед самым сном.
И почему-то именно эта ночь показалась мне началом чего-то нового.