Шестая часть
Если есть счастливые моменты сейчас то лучше пользуйся ими сейчас чем мечтай потом ...
Outfit:
Я проснулась около восьми утра.
Дом ещё спал, и в этой утренней тишине было что-то особенно уютное. За окном уже стоял светлый летний день — мягкий, тёплый, с лёгким золотистым солнцем, которое скользило по подоконнику и полу. Несколько секунд я просто лежала, глядя в потолок и вспоминая вчерашний вечер: шумный ужин, смех, разговоры, ночную прогулку, тёплый чай, звёзды, куртку Сириуса на плечах... От этой мысли я невольно улыбнулась, но тут же перевернулась на бок, будто хотела спрятаться от самой себя.
Сегодня мы собирались на пикник.
И от одной этой мысли настроение стало ещё лучше.
Я быстро умылась, собрала волосы, накинула домашнюю одежду и спустилась вниз. Внизу было тихо, только часы размеренно отсчитывали время, да в саду, кажется, уже перекликались птицы. На кухне пахло утром, прохладой из открытого окна и чем-то чистым, свежим, домашним.
Я решила приготовить оладьи и смузи.
Сначала достала всё нужное: яйца, молоко, муку, сахар. Замешивая тесто, я думала о том, что утро после хорошего вечера всегда какое-то особенное. Как будто дом ещё хранит в себе остатки смеха, а воздух помнит разговоры. На сковороде быстро зашипело масло, и вскоре кухня наполнилась сладковатым, тёплым запахом свежих оладий. Я старалась делать их аккуратными, румяными, одинаковыми — хотя к третьей партии всё равно начала печь быстрее, чем думать.
Потом приготовила смузи: густой, холодный, яркий, такой, который идеально подходит к летнему утру. Разлила его по большому кувшину и расставила на стол тарелки.
Каждому я положила порцию оладий, стараясь сделать всё красиво. Мне вообще нравилось, когда еда выглядела не просто вкусной, а ещё и уютной. Будто человек сядет за стол — и уже станет немного счастливее.
Потом я поднялась наверх переодеваться.
Раз уж мы собирались на пикник, хотелось надеть что-нибудь удобное, но красивое. Что-то в моём вкусе: тёмное, мягкое по оттенкам, немного романтичное, но без лишней вычурности. Я выбрала одежду, в которой чувствовала себя собой — с любимыми тёмными тонами, в которых мне всегда было спокойнее. Чёрный я любила с детства: не за мрачность, а за глубину. Мне казалось, что у него есть свой характер.
После этого я собрала всё для пикника: плед, посуду, еду, напитки, салфетки, книги на всякий случай и пару мелочей, которые всегда оказываются нужны в последний момент. Всё это я поставила у выхода, чтобы потом не бегать по дому в спешке.
Когда часы показали десять, я решила, что пора будить всех.
Первой, конечно, была Лили.
Я тихо приоткрыла дверь её комнаты и заглянула внутрь. Она спала, завернувшись в одеяло почти полностью, и выглядела настолько мирно, что на секунду мне даже стало жалко её будить.
— Лили, — позвала я мягко. — Проснись.
Она что-то невнятно пробормотала и только плотнее уткнулась в подушку.
— Ещё пару минут...
Я подошла ближе и осторожно потянула её за руку.
Это оказалось ошибкой.
Лили с тихим возмущённым звуком чуть не съехала с кровати, резко открыла глаза и уставилась на меня.
— Ау! Ты совсем?
Я не выдержала и улыбнулась.
— Иди умывайся и приводи себя в порядок. Мы сегодня идём на пикник.
Она мгновенно оживилась, хотя лицо у неё всё ещё было сонное.
— Ура. Обожаю наши летние пикники. — Потом, чуть уже тише, добавила: — Если бы ещё без Джеймса.
Я прислонилась к дверному косяку.
— Зато, может быть, за каникулы ты ему разонравишься.
Лили села на кровати и посмотрела на меня с выражением глубочайшего сомнения.
— Эмилия, ты говоришь это так, будто сама в это веришь.
— Я хотя бы пытаюсь быть оптимисткой.
— Вот именно. Пытаешься.
Я засмеялась, а она наконец поднялась и ушла в ванную.
Следующей остановкой была комната мальчиков.
Я приоткрыла дверь и заглянула внутрь. В комнате царил типичный утренний беспорядок: кто-то спал поперёк кровати, кто-то утонул в одеяле, у кого-то подушка почти свалилась на пол. Вид был настолько мирный, что совершенно не сочетался с тем хаосом, который эти трое создавали в бодрствующем состоянии.
Первым я подошла к Римусу.
— Просыпайся, — сказала я, слегка тронув его за плечо.
Он что-то тихо пробормотал, но я знала, что с ним это обычно не работает, поэтому пришлось действовать решительнее. В следующую секунду он уже наполовину съехал с кровати.
— Ладно, ладно, — пробормотал он, окончательно просыпаясь. — Встаю.
Он сел, провёл рукой по волосам и посмотрел на меня с таким видом, будто утро лично нанесло ему оскорбление.
— Доброе утро, — сказала я невинно.
— У тебя очень странные представления о доброте, — отозвался он, но всё-таки встал и пошёл в душ.
Следующим был Питер.
Я подошла к его кровати и осторожно потрясла его за плечо.
— Питер, просыпайся.
Он открыл глаза почти сразу, моргнул несколько раз и сонно посмотрел на меня.
— Доброе утро, Эмилия.
— Доброе. Иди умывайся. Я завтрак приготовила. Надеюсь, ты ешь оладьи.
Он тут же заметно оживился.
— Конечно ем. Спасибо большое.
Он улыбнулся так искренне и по-доброму, что я невольно улыбнулась в ответ. В Питере действительно было что-то мягкое, почти беззащитное. Иногда мне казалось, что его очень легко переубедить, очень легко сломать или повести за собой. И от этого хотелось быть с ним чуть бережнее.
— Тогда спускайся, пока Джеймс еще спит и всё не съел, — сказала я.
— Это действительно серьёзная угроза, — заметил он и поднялся.
Теперь Джеймс.
Я встала у его кровати и попыталась сначала по-хорошему:
— Поттер, проснись.
Никакой реакции.
— Джеймс.
Тишина.
Я вздохнула.
— Ладно. Вариант номер два.
И, чуть наклонившись, произнесла самым спокойным голосом:
— Там Лили с каким-то парнем.
Эффект был мгновенный.
Джеймс буквально рухнул с кровати и тут же, ещё не до конца проснувшись, начал вертеть головой.
— Где?!
Я уже не могла сдерживать смех.
— На кухне. С Римусом и Питером. Ест оладьи. Иди завтракать.
Он замер, понял, что его обманули, и с укором посмотрел на меня.
— Это было нечестно.
— Зато эффективно.
Он, не теряя чувства достоинства, надулся и отвернулся.
— Ну ладно, не дуйся, — сказала я мягче. — Я только для тебя приготовила кексы. С клубникой, малиной и кремом. Они в холодильнике.
На этом месте обида исчезла с его лица так быстро, будто её никогда и не было.
— Только для меня?
— Ну... в основном.
— А если они без меня их съедят? — Он мгновенно вскочил на ноги. — Извини, я пошёл спасать свою собственность.
Он быстро обнял меня на ходу и почти выбежал из комнаты.
— Поттер! — возмутилась я уже ему вслед. — Иди сначала умойся!
— Это можно сделать после спасения кексов!
Я только покачала головой.
Оставался Сириус.
Он спал так спокойно, будто утро его не касалось вообще. Тёмные волосы растрепались, одна рука была закинута за голову, а выражение лица оставалось слишком безмятежным для человека, который вчера полночи смеялся, спорил и гулял по ночному городу.
Я подошла ближе.
— Мистер Блэк, пора вставать, — сказала я ему почти в самое ухо.
Никакой реакции.
— Вот как, — пробормотала я. — Хорошо.
Дубль второй.
Я забралась на край кровати и начала слегка подпрыгивать.
— Проснись. Пора вставать.
Он перевернулся на другой бок, даже не открывая глаз.
— Перестань прыгать и ляг полежать.
Я невольно улыбнулась.
— Очень заманчиво, но нет.
— Тогда это жестокость.
— Это утро.
Он пробормотал что-то ещё более невнятное и явно не собирался просыпаться.
— Ну что ж, — сказала я тихо. — Ты сам виноват.
И в следующую секунду я просто упала на кровать рядом с ним, почти поверх одеяла.
Сириус всё-таки открыл глаза.
— Ау. Это уже почти нападение.
— Я тебя будила по-хорошему, — напомнила я, садясь рядом. — Ты не просыпался.
Он сел, провёл рукой по лицу, потом посмотрел на меня ещё слегка сонным, но уже вполне осмысленным взглядом.
— Ладно. На первый раз прощаю.
— Как великодушно.
— Не каждый день тебе приходится начинать утро рядом с таким красавцем, как я.
Я посмотрела на него с подчеркнутым сомнением.
— Какие плохие мысли у вас в голове, мистер Блэк.
— Какие есть.
Он всё-таки встал, поправляя волосы.
— Пошли вниз, пока Поттер не съел всё, что ему не принадлежит.
— Боюсь, мы уже опоздали.
И действительно, когда мы спустились, все уже сидели на кухне.
Причём Джеймс как раз в этот момент вырывал кекс у Питера.
— Это мой кекс! — заявил он с таким возмущением, будто речь шла о семейной реликвии.
— Тебе жалко кекса для друга? — Питер пытался хоть как-то вернуть себе добычу.
— Да! Ты всё съешь!
— Не волнуйся, — сказал Джеймс кексу, удерживая его на безопасном расстоянии. — Ты снова со мной. Я тебя в обиду не дам.
Я остановилась в дверях и посмотрела на это с видом человека, который уже даже не удивляется.
Сириус сел на своё место, а я взяла кувшин со смузи и начала разливать его по стаканам.
— А почему у Сириуса больше? — тут же возмутился Джеймс.
Я молча долила ему.
— Так, — Питер прищурился, глядя в свой стакан, как на личного врага. — А почему у Джеймса теперь больше всех?
Я долила Питеру.
— Теперь у меня меньше всех, — спокойно заметил Сириус.
— И у меня, — сказал Римус, глядя на происходящее с философским смирением.
Я поставила кувшин на стол.
— Всё. Дальше наливайте себе сами.
После этого я наконец села рядом с Римусом.
За завтраком я в основном разговаривала с ним и Лили. С ними обоими было удивительно спокойно: Лили всё ещё была слегка сонной, но уже оживлённой мыслью о пикнике, а Римус, как обычно, умудрялся одновременно завтракать, комментировать чужие глупости и сохранять вид человека, который не имеет к этому хаосу никакого отношения.
С другой стороны стола Сириус, Джеймс и Питер продолжали спорить из-за кексов и смузи.
— Ты взял самый большой, — обвинял Джеймс Сириуса.
— Нет, Поттер, — лениво ответил тот. — Я просто умею выбирать.
— Это был мой.
— Ты уже говорил это про три кекса, — заметил Питер.
— Потому что вы оба живёте, чтобы меня разорить.
— Это очень сильное заявление для человека, который уже успел украсть чужую выпечку, — вставила Лили.
Джеймс посмотрел на неё так, будто готов был простить ей вообще всё на свете.
Сириус же в этот момент перевёл взгляд на меня.
— Между прочим, — сказал он, — завтрак тоже был прекрасный.
Я чуть подняла глаза от тарелки.
— Спасибо.
— Особенно оладьи.
— Это сейчас попытка получить добавку? — спросил Римус.
— Нет, — ответил Сириус. — Это искренняя благодарность. Хотя от добавки я бы тоже не отказался.
Я молча встала, взяла тарелку с оставшимися оладьями и поставила ближе к нему.
— Вот. Пока Поттер не заметил.
— Слишком поздно, — сказал Джеймс.
Но Сириус уже успел взять одну и, не скрывая довольства, посмотрел на меня.
— Видишь, — заметил он. — А ты ещё сомневалась, что я умею быть убедительным.
— Я всё ещё сомневаюсь, — ответила я, но без особой строгости.
Он усмехнулся и больше ничего не сказал. Но почему-то от этого короткого обмена у меня осталось странное тёплое ощущение.
После завтрака Римус, как и всегда, пошёл мыть посуду. Это у нас было почти негласное правило: если готовила я, убирал чаще всего он. Иногда наоборот. И в этом было что-то очень привычное, семейное, спокойное.
Я тем временем встала у двери, проверяя, всё ли собрано для пикника.
— Так, все собирайтесь, — сказала я. — Мы идём на пикник.
— Как официально, — заметил Сириус.
— Потому что иначе вы будете собираться до вечера.
— Поттер точно будет, — подтвердил Римус из кухни.
— Это ложь, — донеслось оттуда же через секунду. — Я уже почти готов.
— Ты ещё босиком, — сказал Питер.
— Это детали.
В итоге на то, чтобы собрать всех, ушел почли час. И это ещё было очень неплохо, учитывая состав нашей компании.
Когда мы наконец вышли, утро уже полностью перешло в тёплый, светлый день. Мы выбрали поляну у самого леса — одну из моих любимых. Там и правда было очень красиво: высокая трава мягко колыхалась от ветра, деревья по краю леса давали прохладную тень, а солнце ложилось на всё вокруг так ровно и спокойно, что даже разговоры сами собой становились тише.
Я остановилась первой и огляделась.
— Здесь.
— Одобряю, — сказал Сириус, вставая рядом со мной. — Очень хороший выбор.
— Я старалась.
— Это заметно.
Мы начали раскладывать вещи. Римус взялся помогать первым, Питер сразу потянулся к корзине с едой, Джеймс принялся комментировать абсолютно всё подряд, а Лили, вздохнув, всё же села на плед рядом со мной.
Сириус наклонился, помогая мне расправить край пледа, который всё время пытался сложиться обратно.
— У тебя талант, — сказал он вполголоса.
— К чему именно?
— К тому, чтобы любое место выглядело так, будто здесь сразу хочется остаться.
Я чуть повернула к нему голову.
— Это очень красивый комплимент.
— Я старался.
Я отвела взгляд к корзине, пряча лёгкую улыбку.
Через несколько минут все более-менее устроились. Джеймс уже рассказывал какую-то историю Питеру, Лили комментировала её с тем сухим видом, который у неё появлялся, когда она хотела казаться недовольной, а на деле слушала с интересом. Римус устроился с книгой, как будто без книги он в принципе не умел отдыхать.
Я же сидела на краю пледа, вытаскивая еду из корзины, когда Сириус сел рядом.
— Тебе помочь? — спросил он.
— Если хочешь, можешь разложить чашки и салфетки.
— Мне доверили ответственную часть.
— Не обольщайся.
— Уже поздно.
Он взял чашки, разложил их довольно аккуратно и, закончив, посмотрел на содержимое корзины.
— Ты, кажется, воспринимаешь пикник как искусство.
— А разве это не так?
Он на секунду задумался.
— С тобой ,пожалуй да.
Я ничего не ответила сразу. Только подала ему тарелку.
— Тогда держи. Искусство в виде сэндвичей.
Он принял её с серьёзным видом.
— Это, возможно, лучший жанр искусства.
Потом, пока остальные отвлеклись на очередной спор Джеймса с Лили, он спросил уже тише:
— Ты всегда такая?
— Какая?
— Спокойная. Но при этом всё равно будто везде оставляешь след.
Я чуть нахмурилась, не сразу поняв, что он имеет в виду.
— Не знаю.
— Зато я уже начинаю понимать, — сказал он. — Вчера вечером ты устроила дома праздник из ничего. Сегодня притащила нас в место, куда действительно хочется приходить. И при этом делаешь вид, будто это обычное дело.
Я опустила глаза на свои руки.
— Мне просто нравится, когда людям хорошо рядом.
— Это редкость, Эмилия.
Я не стала спорить.
Вместо этого протянула ему кружку.
— Тогда вот. Держи чай, пока он не остыл.
— Спасибо.
Он взял кружку, и наши пальцы на секунду коснулись друг друга. Совсем легко, почти случайно. Но почему-то я всё равно заметила.
Чуть позже, когда Джеймс с Питером ушли спорить о чём-то у деревьев, а Лили с Римусом отвлеклись на книгу, Сириус снова оказался рядом со мной — так естественно, будто это само собой разумелось.
— Покажешь потом, что ты рисуешь? — спросил он.
Я посмотрела на него чуть удивлённо.
— С чего ты взял, что я захочу показывать?
— Потому что обычно люди, которые правда любят что-то делать, сначала отказываются, а потом всё равно показывают.
— Очень самоуверенно.
— Очень наблюдательно.
Я тихо улыбнулась.
— Может быть. Когда-нибудь.
— Буду считать, что это почти согласие.
— Не спеши делать выводы.
— С тобой невозможно не спешить.
Я отвернулась к лесу, чтобы он не увидел, как я невольно улыбаюсь.
Пикник тем временем становился всё уютнее. Джеймс уже пытался убедить всех играть во что-то подвижное. Питер соглашался, если это не требовало слишком много бегать. Лили делала вид, что не хочет участвовать, хотя было видно, что ещё немного — и она всё-таки сдастся. Римус, как всегда, пытался сохранить остатки достоинства всей компании, но без особого успеха.
А Сириус сидел рядом, пил чай, время от времени комментировал происходящее и делал это так, что мне становилось смешно даже тогда, когда я очень старалась держать серьёзное лицо.
И в какой-то момент я поймала себя на мысли, что жду его реплик. Что замечаю, когда он смотрит. Что рядом с ним день ощущается чуть ярче, чем должен.
И это было одновременно приятно и немного опасно.