Глава 18. Кирилл.
В голове гудит рой мыслей, но одна, самая назойливая, въелась под кожу намертво, пустив там ядовитые корни. Эльвира. Моя персональная, потрясающе красивая заноза. Как можно было так катастрофически прикипеть к человеку, с которым ты знаком меньше гребаного месяца? Медицине этот феномен неизвестен. Но факт остается фактом: меня тянет к ней с такой первобытной, гравитационной силой, что с каждым днем держать лицо строгого босса становится физически больно.
Когда пару минут назад я увидел её у зеркала, у меня буквально сперло дыхание. Эта её улыбка... Мягкая, теплая, искренняя - та самая, которую она тщательно прячет за броней из брендовых пиджаков и должностных инструкций. Это зрелище заворожило меня до дрожи, и в ту же секунду - взбесило до зубовного скрежета. Потому что эта улыбка предназначалась её мыслям о крестнице, а не мне. Черт бы всё это побрал.
Я ненавижу признавать чужую правоту, но Дамир и моя язвительная матушка попали в десятку. Эта ледяная королева маркетинга пробила мою защиту навылет. И эти чувства, которые хищно выползают наружу, стоит ей только появиться в радиусе десяти метров, откровенно душат. Я слишком хорошо помню, какой горячей, плавящейся и податливой она может быть, когда выгибается подо мной на смятых простынях. Как судорожно цепляется за мои плечи. Я хочу повторения. Будто укололся чем-то запрещенным, и теперь меня ломает. Я категорически, просто жизненно нуждаюсь в новой дозе Назаровой.
Когда мои пальцы скользили по её щеке, воздух в комнате можно было поджигать спичкой. Все нервы натянулись до предела. Я видел её расширенные зрачки, чувствовал сбившееся дыхание и знал: если бы не этот чертов, несвоевременный звонок Яси, моя девочка бы сдалась. Да, именно так. «Моя». Я распробовал это слово на вкус, покатал на языке, и оно подошло идеально. Присвоил. И не собираюсь отказываться от своих прав.
Эльвира неловко переминается с ноги на ногу, включает режим «партизан в тылу врага» и аккуратно обходит меня по дуге, словно боясь обжечься. Шелестит на кухню, оставляя за собой шлейф цитрусового парфюма. Я, как последний маньяк, автоматически делаю глубокий вдох, втягивая этот запах в легкие. Блять. Чистый кайф.
Ухмыляюсь собственному безумию и иду за беглянкой. Она стоит у кухонного острова, вцепившись напряженными пальцами в стакан с ледяной водой. Да, Эльвира Владимировна, в нашей ситуации остудить пыл - не самая плохая идея. Мы не разговариваем. Тишина висит над нами тяжелой, бетонной плитой.
Вдруг Назарова вздрагивает от вибрации телефона.
- Да, слушаю, - быстро отвечает она, поднося мобильный к уху.
Я вижу, как она настороженно косится на меня. А я улыбаюсь. Внаглую. Медленно, по-хозяйски провожу потемневшим взглядом по её фигуре, затянутой в джинсы, и с удовольствием отмечаю про себя, что без них она мне нравится гораздо больше.
- Хорошо, уже выхожу. Что?.. Ну нет, Ясь... - она замирает.
Мне не слышно, что щебечет в трубке наша корпоративная сваха, но когда я ловлю паникующий взгляд Эли, из моей груди вырывается тихий, хриплый смешок. Похоже, инициативная Есения только что подложила подруге очередную свинью.
- Эм... - она мнется, её глаза лихорадочно бегают по кухонным фасадам, избегая моего лица. Ничего, милая, я заставлю тебя смотреть только на меня. - В общем... Яся предлагает тебе присоединиться к нам.
- Какой неожиданный поворот. И какое заманчивое предложение, - я растягиваю губы в хищной усмешке. - Передай этой святой женщине, что я с огромным удовольствием его принимаю.
Назарова судорожно выдыхает, обреченно прикрывает глаза и до крови закусывает нижнюю губу. Прежде чем уйти надевать худи, я бросаю на эту растерзанную сомнениями девушку еще один долгий взгляд.
Через пять минут мы стоим в прихожей. Эля с грацией спецназовца на задании впрыгивает в кроссовки, накидывает куртку и уже тянется к ручке двери, мечтая поскорее сбежать на нейтральную территорию.
- Эль, - я перехватываю её запястье, заставляя остановиться. - Может, мы уже поговорим как взрослые, адекватные люди?
Пристально смотрю в её глаза. Она теряется, замирает пойманным зверьком. Господи, ну что за милашка. Будь моя воля, я бы закрыл квартиру на все замки, отшвырнул эти кроссовки в угол и провел с ней в постели остаток выходных.
- Я... - она нервно поджимает губы, пытаясь выстроить барьер. - Извини, Кирилл. Я правда пока не готова. Я меньше месяца назад рассталась с Лешей... Мне нужно полностью прийти в норму.
Имя её бывшего срабатывает как спусковой крючок. Моя челюсть рефлекторно сжимается до боли в суставах, а внутри вскипает глухая, черная ярость. Блять. Да я бы этого урода голыми руками по асфальту размазал. Жаль, что в прошлый раз, когда приходил в ее квартиру, не успел сломать ему нос окончательно. Какой же надо быть сказочной, беспросветной мразью, чтобы изменять девушке, которая ради тебя из кожи вон лезла? Тварь.
Делаю глубокий, контролирующий вдох и коротко киваю, давая понять, что прямо сейчас давить не буду. Но моё терпение - ресурс ограниченный. Эля дергает ручку, распахивая дверь, а я накидываю ветровку и властно шагаю следом, нагоняя её уже на лестничной клетке.
- Не заставляй меня ждать слишком долго, Эля. В последнее время я не отличаюсь добродетельным терпением...
Подхожу к ней вплотную, прижимая к стене, и обжигаю жарким шепотом чувствительную кожу за ушком. Она крупно вздрагивает, её лицо мгновенно заливает яркий, маковый румянец. Смотрит на меня из-под полуопущенных век, длинные ресницы мелко-мелко трепещут. Очаровательно. Корчит из себя непробиваемую стену, а тело-то реагирует. Тело хочет страсти, огня и моих рук.
Легко, почти невесомо провожу ладонью по её волосам, властно фиксирую ладонь на затылке и, наклонившись, крепко, собственнически впиваюсь губами в её висок. Оставляю там долгий, горячий поцелуй и самодовольно ухмыляюсь, чувствуя, как она вся сначала каменеет, а затем полыхает от смущения.
- Кирилл, прекрати немедленно! - взвинчивается моя разъяренная тигрица. Она упирается ладонями мне в грудь, отталкивает - не слишком сильно, но непреклонно - и пулей летит вниз по лестнице, сверкая кроссовками.
Я, тихо посмеиваясь, спускаюсь за ней на залитую полуденным солнцем улицу.
У подъезда уже припаркован роскошный черный Maybach. Стекло передней двери плавно отъезжает вниз, и оттуда выглядывает до безобразия довольная физиономия Есении. Вся семейка в сборе.
Эльвира, не глядя на меня, ныряет на заднее сиденье с левой стороны. Мне не остается ничего другого, как с деланной невозмутимостью обойти машину и загрузиться справа.
И тут я замираю, едва не прищемив себе пальцы дверцей.
Прямо посередине огромного кожаного дивана, между мной и Элей, восседает та самая виновница торжества. Главная женщина в жизни Яси. Маленькая, невероятно хорошенькая, с пухлыми, розовыми щечками и копной светлых кудряшек, стянутых в два безупречных хвостика. Алисия.
Она сидит в своем автокресле, одетая в какое-то немыслимо-блестящее платье для выступления, и таращится на меня огромными, пронзительно-умными серыми глазами. В них пляшет чистейшее, нефильтрованное детское любопытство.
- Здлавствуйте. А вы кто? Вы мамин новый начальник? Котолый стлогий? - звонко, ничуть не тушуясь, выдает она, сжимая в ручках плюшевого медведя.
Я даже рот приоткрываю от неожиданности. За рулем раздается бархатный смешок Луи, а Яся на переднем сиденье начинает подозрительно кашлять, явно пытаясь сдержать хохот. Потрясающе. Генофонд Винсентов работает безупречно: эта кроха уже оперирует фактами с грацией бульдозера.
- Здравствуй, Алисия. Да, я тот самый строгий начальник, - отвечаю я совершенно серьезно, закрывая дверь. - Меня зовут Кирилл Витальевич. И я имею огромную честь быть сегодня вашим личным зрителем.
Девочка пару секунд сверлит меня оценивающим взглядом, видимо, взвешивая уровень моей «строгости», а затем вдруг расплывается в широченной, беззубой с одной стороны улыбке.
- Ладно. Тогда мы едем, - милостиво разрешает она и неожиданно тянет ко мне свою крохотную, пухлую ладошку, вцепляясь прямо в мой рукав.
Я сам от себя не ожидаю, как мои губы трогает совершенно искренняя, не корпоративная, а настоящая, теплая улыбка. Та самая, которая только что была у Эльвиры перед зеркалом. Которая свела меня с ума своей беззащитностью. Осторожно, боясь сломать, накрываю своей огромной ладонью маленькие пальчики.
Боковым зрением я улавливаю движение и поворачиваю голову.
Эля смотрит на меня. И смотрит она не как обычно. В её взгляде нет ни ледяной профессиональной брони, ни испуганной лани, ни раздраженной фурии. В её расширенном, потемневшем взгляде плещется нечто совершенно новое, хрупкое и щемяще нежное. Что-то такое, от чего у меня внутри всё содрогается и заливается резким, почти болезненным теплом. Она закусывает губу, словно пытаясь запретить себе смотреть на меня так.
Пока Луи плавно выруливает со двора, а Алисия без умолку тараторит о том, как она будет танцевать «танец снежинок», я продолжаю кожей ощущать, как Эля ловит на себе каждое мое движение, каждую реакцию на ребенка. И это внимание, такое интимное, такое обезоруживающее... это чертовски приятно. Это сносит мне крышу чище любого алкоголя.
Я уже готов плюнуть на всё, наклониться через детское кресло и сказать Эле что-нибудь прямое и окончательное, как вдруг случайно бросаю взгляд в зеркало заднего вида.
Из-под солнцезащитного козырька на меня смотрит Яся. Она не язвит. Не отпускает свои фирменные саркастичные шпильки. Она просто пристально, сканирующе наблюдает за нашей немой сценой, словно режиссер, оценивающий идеальный дубль. В её умных глазах отчетливо читается: «Ага. Попался, птичка». Она делает какие-то свои, только ей известные пометки в голове, подтверждающие её теорию. И, черт возьми, молчит. От этого становится еще страшнее.
Я мысленно пожимаю плечами, принимая правила игры, и отворачиваюсь к окну, наблюдая за проносящимися мимо историческими домами Питера.
Но моя рука так и остается лежать на сиденье, потому что крохотная ладошка Алисии наотрез отказывается меня отпускать, уютно устроившись в моих пальцах.
Я смотрю на этот смешной контраст размеров наших рук. И на какую-то короткую, сумасшедшую долю секунды в моей прожженной цинизмом холостяцкой голове вспыхивает оглушительная мысль:
«А ведь было бы чертовски неплохо... иметь вот такого своего пупса. Бегающего по моей квартире».
И желательно - с глазами цвета ведьминского зелья, как у кое-кого, кто сейчас сидит слева от меня и отчаянно делает вид, что рассматривает пробки.
***
- Бесподобно, Алисия! Абсолютный триумф, - я опускаюсь на корточки перед этой маленькой принцессой, шурша оберткой внушительного букета, за которым успел отчаянно сбегать через две улицы, пока она переодевалась после выступления.
- Какие класивые цветофки! - девочка восторженно всплескивает пухлыми ручками.
Мои губы сами собой разъезжаются в абсолютно неконтролируемой, глупой улыбке. И тут же между лопаток начинает знакомо печь. Я даже не оборачиваюсь, но кожей чувствую тяжелый, изучающий взгляд Назаровой, который буквально прожигает на мне дыру последние полчаса.
- Теперь весь этот сад твой, - ласково треплю малышку по белобрысой макушке и легонько щелкаю по курносому носу.
Алисия заливается звонким, как серебряный колокольчик, смехом, а потом неожиданно подается вперед и всем своим маленьким тельцем врезается в меня, обхватывая за шею крохотными ручками. От этого доверчивого, крепкого объятия внутри меня что-то окончательно плавится.
- Босс, да вам пора прекращать тренироваться на чужих и обзаводиться собственным генофондом, - раздается сверху бархатный, пропитанный ядом голос Есении. Я поднимаю голову и вижу её фирменную акулью ухмылку, хотя глаза при этом светятся искренней материнской гордостью.
- Обязательно. Как только, так сразу... - философски киваю я, поднимаясь, и всё-таки стреляю глазами в сторону Эли.
Моя железная леди тут же виртуозно делает вид, что текстура пластиковых сидений на трибунах - это самое интересное, что она видела в своей жизни.
- М-м-м, ну да, ну да. Судя по натянутым нервам в радиусе километра, ждать осталось недолго, - Яся выразительно щурится, переводя взгляд с меня на Элю, которая продолжает героически игнорировать реальность и краснеть кончиками ушей.
- Какая же ты стерва, Винсент, - беззлобно фыркаю я.
- Я не стерва, я катализатор неизбежного, - она невинно пожимает плечами. - Вы сами меня вынуждаете своей тугодумностью.
- Так, дамы и господа, сворачиваем дебаты, - как спасательный круг, появляется Луи, пряча телефон во внутренний карман пиджака. - Столик забронирован, аниматоры на низком старте. Пора выдвигаться и праздновать победу нашей Лисы.
Мы синхронно выдыхаем. Мой желудок согласно урчит: после утренних эмоциональных американских горок в квартире до еды дело так и не дошло, и сейчас я бы с удовольствием съел слона.
Эльвира открывает было рот, чтобы выдать какую-нибудь благовидную отговорку и технично слиться, но Яся работает на опережение. Она одним профессиональным движением подхватывает дочь на левое бедро, а правой рукой мертвой хваткой вцепляется в локоть Назаровой, буквально буксируя её к выходу из спорткомплекса.
Мы с Луи обмениваемся многозначительными мужскими взглядами и покорно плетемся следом. Пока идем до машины, мы успеваем обменяться парой фраз и решаем, что нам категорически необходимо собраться в баре. Без женщин. Потому что мне сейчас жизненно необходим совет мужика, который умудрился не только выжить рядом с этой дьявольской семейкой, но и вполне счастливо на ней жениться.
Загрузившись в Maybach, мы добираемся до детского кафе, которое изнутри напоминает эпицентр ядерного взрыва на конфетной фабрике.
Там нас уже поджидает Руслан. Владелец цветочной империи с лучезарной улыбкой кинозвезды падает на колени, раскинув руки в стороны, и ловит летящую к нему Алисию. Вишневский тискает её, звонко целуя в обе щёки, Лиса визжит от восторга, и, глядя на этот балаган, я снова чувствую, как в груди разливается идиотское, абсолютно не корпоративное тепло.
Я даже не замечаю момента, когда Эля оказывается совсем рядом со мной. Мы стоим плечом к плечу в этом хаосе. Она смотрит на племянницу, и на её губах играет та самая улыбка - мягкая, беззащитная, стирающая всю её колючую броню в пыль. От этого зрелища в моей голове отключаются последние предохранители.
Действуя на голых рефлексах, я чуть смещаю руку и осторожно, чтобы не спугнуть, накрываю своей ладонью её тонкие пальцы. Её рука кажется такой маленькой, обжигающе теплой и... такой правильной в моей.
Эля резко дергается и вскидывает на меня округлившиеся, паникующие глаза.
- Ты вообще кукухой поехал? Что ты творишь? - яростным шепотом шипит она, озираясь по сторонам.
- Просто стой смирно и молчи... - губы сами растягиваются в дурацкой улыбке.
Она набирает в грудь воздуха для возмущения, но... замолкает. Выдыхает. И к моему абсолютному, прошибающему до мурашек шоку, не выдергивает руку. Вместо этого её пальцы чуть дрожат, а затем медленно, неуверенно переплетаются с моими.
Занавес. В моей голове начинают играть духовые оркестры. Господи, мне тридцать с лишним лет, я управляю огромной компанией, но сейчас я чувствую себя сопливым школьником на заднем ряду кинотеатра.
Мы стоим вдвоем, намертво сцепив пальцы, посреди шумного кафе. Луи и Яся ушли воевать с официантами за молочные коктейли, Руслан подкидывает верещащую Лису под потолок. Но для меня всё это сжимается до размеров крошечного, искрящегося вакуума, в котором есть только я и частое дыхание Назаровой.
В какой-то момент наши с Алисией взгляды пересекаются. Малышка зависает на руках у Руслана. Её хитрющие глазки безошибочно сканируют наши сцепленные в замок руки. Вот же ж мелкий Шерлок Холмс.
Лисёнок спрыгивает на пол и целеустремленным метеором несется к нам.
- Дядя Килилл... - она дергает меня за край худи.
Я послушно приседаю. Она заговорщицки прикрывает рот ладошкой, прижимается к моему уху и жарко шепчет мне фразу, от которой у меня брови лезут на лоб, а по позвоночнику пробегает смешливая дрожь. Я откидываю голову и искренне, во весь голос хохочу.
- Думаешь, твоя тактика мне поможет, мелочь? - спрашиваю я сквозь смех у этого кудрявого Купидона.
- Конешно! - она деловито упирает руки в бока, всем своим видом копируя мать. - Пловелено!
Я серьезно ей киваю, и она со спокойной совестью уносится к аниматорам, крича, что теперь моя очередь ловить её в лабиринте.
Эльвира наблюдает за этим обменом любезностями с полнейшим недоумением. Я медленно выпрямляюсь, поворачиваюсь к ней и хитро, по-хищному улыбаюсь. Она мгновенно считывает опасность: глаза вспыхивают тревогой, она пытается выдернуть свою руку из моей, но я перехватываю её ладонь жестче. Резким, уверенным рывком дергаю её на себя.
Скрывая нас от случайных взглядов своей широкой спиной, я вторгаюсь в её личное пространство. Правая рука зарывается в её волосы на затылке, лишая путей к отступлению. Я не даю ей ни секунды на протест. Наклоняюсь и быстро, почти невесомо, но жадно накрываю её приоткрытые от возмущения губы своими.
Она дергается, шумно втягивая воздух, и это дает мне возможность смять её губы чуть жестче, углубляя поцелуй. Всего на мгновение, но этого хватает, чтобы мой мозг взорвался от вкуса её мятной жвачки и знакомого, дурманящего аромата. Я мечтал сделать это с той самой секунды, как увидел её утром в моей футболке.
Отрываюсь от неё так же резко, как и начал, оставляя Элю стоять с расширенными, ошалелыми глазами и тяжело вздымающейся грудью.
- Думай хорошенько, зараза. Долго я ждать не буду, - лукаво подмигиваю ей.
Разворачиваюсь на каблуках и, оставив строгую начальницу первого отдела маркетинга в состоянии полного системного сбоя, направляюсь к детскому лабиринту, где меня уже нетерпеливо подпрыгивая ждет мой мелкий кудрявый наставник.
Я не жалею ни о секунде этого спонтанного безумия. Потому что сейчас, шагая по мягкому ковру под визг детей и поп-музыку, я чувствую, как мои легкие наконец-то наполняются кислородом. Этот короткий, обжигающий поцелуй был нужен мне как воздух. И, судя по тому, как Эля всё еще стояла, прижав пальцы к своим губам и сверля мою спину ошарашенным взглядом, - ей он был нужен не меньше.
Игра началась, Назарова. И я планирую выиграть вчистую.