наши жизни
У Чонгука было плохое предчувствие.
Он поддался на уговоры Чимина и отправил его на захват замка Дарнли, важного отправного пункта для заговорщиков.
Но всё шло не по плану, это король также понял сразу.
Беспокойство не оставляло даже тогда, когда к нему прибыл гонец и с радостью сообщил, что замок пал, королевский флаг теперь украшает стены Дарнли.
Все тупили взгляды, опускали головы.
Случилось что-то плохое, и Чонгук, к его несчастью, понимал, что.
Разумеется, они знали, что короля и его рыцаря связывают прочные отношения. Возможно, природу этих отношений разгадать никому было не под силам, но сообщить мрачному государю, что с его любимцем случилось горе, никто не отважился.
А потом Чонгук получил письмо.
— Сдать Дарнли, освободить пролив Серая Виселица, отпустить пленных лордов... — монотонно зачитывал вслух требования выкупа Чонгук. Дворяне и генералы хранили молчание. Они неотрывно следили за государем, который молча сложил бумагу пополам. Чонгук смерил взглядом присутствующих, ощутил царящую гнетущую атмосферу и не выдержал усмешки. Он понимал, чем грозит выполнение поставленных условий: потеря стратегически важных объектов, времени, ресурсов, бессмысленная смерть людей, погибших при захвате пролива и замка. Мог ли он так рисковать? Да ни за что.
Чонгук подошёл к свече. И недрогнувшей рукой поднес письмо к пламени.
— Я не позволю шантажировать меня. — Чонгук неотрывно следил за тем, как чернильные буквы подсвечиваются, а потом превращаются в пепел. Как на зло, «только тогда вы получите его живым» сгорело самым последним. Он обвел взглядом собравшихся и увидел на их лицах смесь восхищения и страха. Они уважали его за смелость и самоотверженность, но и боялись, понимая, что король без толики сомнения пожертвовал близким человеком, бросит ли он их также, если они попадут в беду? — Всех плененных лордов казнить.
— Казнить, ваше высочество? — с сомнением спросил сир Гловер.
— Наш государь именно так и сказал. — вмешался Кассиан, не сводя глаз с Чонгука. Наверное, он единственный видел бурю, которая разгоралась внутри короля. — Война не терпит слабостей.
— Пусть они утонут в собственной крови, — тихо произнес Чонгук, смотря на пепел.
***
Чимин был умелым рыцарем. В конце концов, одним из немногих, кто добился этого титула своими силами, а унаследовал от предков.
Именно поэтому, как только клетку открыли, чтобы поднести к его рту кофш с грязной водой, он вцепился руками в непутёвого стражника, толкнул его и успел, слава богам, вытащить меч из чужих ножен.
Дальше дело зависело только от скорости и способностей пленника. С этим у Чимина никогда не возникало проблем. В конце концов, он дрался и в куда худшем состоянии.
Путь предстоял неблизкий.
Отряд Чимина неделю добираля до Дарнли, к тому же он понятия не имел, как далеко его увезли. Неизвестно, в каком направлении ему нужно двигаться, чтобы добраться до основной армии. Чимин надеялся, что набредет на какую-нибудь деревушку, где ему подскажут, где он всё-таки оказался.
До деревни Чимин добрался только через четыре дня. К этому времени он был обессилен, обезвожен и измождён лихорадкой. Раны воспалились, Чимин как мог перевязал сломанную кисть, но переживал, что она срастётся неправильно. На всем пути встретился только один ручеек, но и он не смог утолить жажды беглеца. Ноги стёрты в кровь, хорошие сапоги и одежду забрали ещё в лагере. Грязную кожу искусали насекомые. Благо животные на него не нападали, не такой смерти хотел рыцарь. Когда ноги подкашивались от усталости, мысли помутнели от боли, а надежды и мечты больше не двигали его вперёд, он увидел небольшое селение.
Дверь покосившейся избушки открылась и в проёме появилась пожилая женщина, Чимин не выдержал облегчения и упал в её объятья.
— Всё хорошо, внучек. Я позабочусь о тебе. — с акцентом шептала ему старушка, пока Чимин, крепко сжав ее в объятьях, откуда у него столько сил, рыдал, как маленький мальчик, уткнувшись в представленное плечо.
Он плакал о своей тяжёлой жизни, о несправедливости, о своих ошибках и потерпевших крах мечтах, о своей глупости и чувствах. Он изливал со слезами всю горечь последних лет и злость, что никогда его не оставляла. Злость на погибшего короля, на короля настоящего, на весь этот мир.
Если Чонгук не сдержится и выполнит условия Витинари, будет ли это значить, что Чимин станет погибелью не только для своего рода, но и для целого королевства? Чимин не выдержит такой участи.
Боги, спасите его.
***
Чимин не один взывал к богам.
Чонгук стоял на коленях перед костром и, сложив руки в молитве, вспоминал имена древних богов, льстил им, угрожал, извинялся, всё, лишь бы они помогли Чимину остаться в живых.
Вот только Чонгук в богов никогда не верил.
А потому они не отвечали на его просьбы.