ответы
Тем временем война началась.
Чонгук собирал небольшие отряды людей и отправлял их в разные концы герцогств, чтобы отвлечь внимание противника. Множественные, пусть и не существенные, атаки должны были вывести и Дарриона, и Саймона из себя. А Чонгук продолжал вести основное войско в Саккарем.
Всё происходило в молчаливом ожидании. Солдаты провожали отряды нападения взглядами со сгорбленными спинами, молясь, чтобы завтра не отправили их. Дворяне петушились, ругаясь друг с другом, пытались выбить себе вылазку во вражеские земли, но в тайне радовались, когда выбор короля падал не на них.
Чонгуку было плевать. Он, разумеется, знал про настроения, царящие в войске, но его всё устраивало, пока люди подчинялись приказам. А не сделать это было очень сложно. Какими-то хитрыми путями у короля получалось подчинить чужой разум, накачать его теми мыслями и целями, которые были необходимы короне, и искоренять ненужные, опасные идеи.
Чонгук сразу пресекал сомнения в праведности войны. Как он и говорил, шпионы его были повсюду. Чимин стал пристально за всеми наблюдать, пытаясь вычислить лазутчиков, и под его подозрение пало слишком много людей. Возможно, Чонгук завербовал почти каждого аристократа и велел ему вести игру против других. Оказывал им особое расположение, тешил их самолюбие и доверял государственные тайны. А может, у Чимина разыгралась паранойя. В конце концов, никто не сможет залезть в нему в голову и узнать про мысли, съедающие по ночам.
Стоя за спиной Чонгука, смотря, как он отбрасывает длинную тень в солнечное утро, Чимин гадал, что скажут о нём потомки. Назовут ли его великим королём или же хитрецом, который обманом взошёл на престол. Всё, безусловно, решит исход войны. Напишут ли о них в учебниках, упомянут ли хоть раз Чимина Де Ла Варра, сына работорговца, изгнанного из высшего света, забытого всеми богами оруженосца, желавшего вернуть отнятое, шпиона, который так и не смог определить в какую сторону двигаться, рыцаря, служащего своему врагу. Впрочем, собственная будущая история его не волновала. Важно было только то, что произойдёт сейчас. А вот о будущем короля порассуждать довольно занятно.
— Ты отправляешь их на убой как пушечное мясо. — Осмелился как-то сказать Чонгуку рыцарь. Рука мужчины, выводившая буквы на бумаге, дрогнула. По письму расплылась небольшая клякса.
— Как мило с твоей стороны озвучить это. — Чонгук вновь склонился над бумагами. Чимин пожал плечами в возникшей тишине. Он ожидал более бурной реакции.
— Многие в лагере так говорят. Я не первый, кто произнес это вслух.
— Правда? Просто поразительно.
— Сегодня ты более язвителен, чем обычно. Что-то случилось?
— Тебе правда всё перечислить или сам догадаешься?
— Вы же знаете, я не очень умён.
— Общение с Кассианом плохо на тебя влияет. — За последние недели Кассиан во многом стал правой рукой короля. Молодой, передовых взглядов, вхож во многие круги общения, он оказался чрезвычайно полезен в обсуждениях стратегии, тактики, интригах. Чимин, получивший белый плащ, а потому считавшийся личным рыцарем короля, также присутствовал на собраниях. Поначалу в шутку Чонгук называл их своим малым советом, но постепенно это укрепилось, и теперь все знали, кто вхож в малый совет. Лорд Кассиан в кругах знати стал только больше уважаем, а Чимин, и доселе никем нелюбимый, ещё больше отделился от людей. Впрочем, его это не волновало.
— Общение с Кассианом на всех плохо влияет. От его скользких взглядов и улыбок хочется несколько раз помыться.
— Не будь уж настолько груб с нашим другом. — губ Чонгука коснулась слабая улыбка.
— Однако мы ушли от темы.
— Чимин, не строй из себя альтруиста. Просто скажи, что тебя не устраивает.
— Я не понимаю, почему ты ещё ни разу не отправил меня и моих людей на задание.
— А взятие Ланкрского замка ты не считаешь достойным для себя подвигом?
— Нет, потому что его совершил не я, а вся наша армия. Ни один замок в мире не выстоит против двадцатитысячного войска.
— И то, что ты собственноручно казнил лорда Ланкрского, разумеется, в расчет не идёт?
— Ни в коем случае.
— Ты хочешь стать, как ранее выразился, пушечным мясом? Такой участи ты желаешь для своих людей?
— Я не желаю прятаться за чужими спинами, вот что. — Удивительно, но ему практически не пришлось врать, говоря такие громкие слова. Чимин сложил руки на груди.
— В трусости никто не смеет тебя упрекнуть, это истинная правда. Но стоит ли так рисковать тобой? — Чонгук рассуждал вслух. — Должен признаться, я привык к твоему присутствию. К твоему хмурому лицу, оскорбительным фразочкам. Похож на дикого зверя на цепи. Ответь мне на один вопрос, и в зависимости от ответа я исполню твоё желание: что есть твоя цепь? Я или данные тобой обещания?
Чимин сохранил неподвижность и стойко встретил требовательный взгляд короля.
Рыцарь безмолвно говорил: «Еще чуть-чуть, и мне придётся соглать»
Чонгук ему отвечал: «Я знаю.»
— Я не считаю себя прикованным. Я здесь по собственной воле.
По выражению Чонгука было ясно: ответ ему не понравился.