Глава13
По общепринятым правилам считается, что после полуночи наступает следующий день. Сейчас, в преддверии нового дня, я смотрю через балконное окно в темную даль и ничего не чувствую, но знаю, что во многих домах под покровом ночи рождается любовь. Она позволяет пережить боль, забыть все обиды, расставить приоритеты и понять, что хочешь в жизни. Это абсолютное счастье, когда в душе спокойно, в мыслях порядок, а в сердце — любовь. Совсем нереалистично и слишком идеально для меня. Не правда ли?
Гаснет свет, и во тьме где-то совсем близко ощущаю шаги любимого. Неожиданно надо мной загорается множество маленьких лампочек, имитируя звездное небо. Я приподнимаю взгляд кверху и пусть даже в отражение ненастоящих звезд посылаю пламенную молитву, потому что сейчас больше всего боюсь потерять то сокровенное, что нечаянно обрела.
Мой трепетный вдох и затаившееся дыхание, его теплые прикосновения, нежные поцелуи напоминают мне, что я еще жива и сильна...
Я вижу золотой столп света, который идет из дальних вершин космоса и опускается ко мне.
«Спасибо!» — шепчу я...
Она
Не знаю, по какой причине, но Александр раз в месяц приглашает меня прогуляться в одном из городских парков. Я не в восторге от этой идеи, потому что по-прежнему не люблю общественные места к тому же боюсь случайной встречи с людьми, которых навсегда вычеркнула из своего сердца.
Александр всегда идет в стороне, будто он телохранитель, а не духовный наставник, хотя это даже к лучшему. Я до сих пор вижу в нем виновника моего расставания с Егором, хоть это и не так. Таисия и Тамара, которые работают в церкви, и говорят, что Александр очень добрый человек, они его ценят и уважают. У него есть свои прихожане, которым он помогает словом, делом, никогда не осудит и не оттолкнет. Конечно, они не понимают моей неприязни к нему, они вообще не понимают смысла моего появления в церковном доме. Я скрываю всю истину за молчанием и работой.
Середина августа, погода необычайно солнечная. Я поднимаю лицо вверх, наслаждаясь ласковыми прикосновениями солнечных лучей, а теплый ветер обдувает меня, делая мою жизнь на миг беззаботной. Но, вспомнив, кто я есть, быстро выхожу из мимолетного забвения. Для меня все стало одинаковое, я не почувствовала терпкого вкуса осени, не ощутила игривого хруста снега под ногами, равнодушно отнеслась к веселой весенней капели и первой зеленой травке, не увидела сочных красок лета. Словом, за прошедший год я потеряла все свои сенсоры, которые вели меня к свету, и погрузилась во тьму и безграничную депрессию.
Чтобы избежать оживленного места, я спустилась по узенькой тропинке, пройдя по зеленому газону, встала рядом с раскидистой ранеткой. Ее извилистые и низко опущенные ветки были усыпаны маленькими, слегка румяными яблочками. А за ее мощным стволом можно легко спрятаться или, в моем случае, понаблюдать за счастьем других людей, которого мне так не хватает.
Я заметила маленького светловолосого мальчика лет пяти, в белой майке с синими полосками и белых со стрелками шортах до колен. Он очень похож на морячка. Смело отойдя от мамы, озираясь по сторонам, он с круглой клумбы сорвал три оранжевых цветка. Щурясь от солнца, он посмотрел в сторону маленькой барышни. Теперь понятно, к чему этот геройский поступок. Я улыбнулась и продолжила наблюдение. Маленькая блондинка с длинными кудрями ниже пояса, в пышном бирюзовом платье и таким же бантом на голове стояла и что-то объясняла маме, которая сидела на скамейке перед ней. Молодая женщина удивленным, умиляющимся взглядом смотрит на свою дочь, поглаживая ее по голове. К этому моменту маленький рыцарь-морячок несмелыми шагами добрался до своей барышни, она обернулась в его сторону, и я увидела сказочно милое личико девочки. Поджав губы, видно от волнения, он с серьезным видом протянул ей цветы. Она улыбнулась, и на пухлых щечках появились ямочки, посмотрев голубыми искринками сначала на маму, потом на него, она робко приняла букет. Кокетливо улыбнувшись, она быстро подошла к нему и поцеловала в щечку. Мамочки детей вежливо переглянулись, одобряя столь чистый и ранний порыв чувств. Мальчик встрепенулся, расправив плечи, почувствовал себя победителем и побежал к маме, рассказывая о своем приключении.
Все мое время проходило в работе, поэтому я очень редко замечала такие мелочи, которые меня искренне могли порадовать. В моей жизни снова много боли, много обездоленных и дошедших до крайности людей. Все как раньше, с единственной разницей, что нет родителей и моего любимого человека.
Светлое воодушевление, подаренное этими милыми детьми, сменилось на легкую грусть. Я отвернулась в сторону, чтобы не омрачать такие искренние чувства своими депрессивными мыслями, и обнаружила, что Александр куда-то пропал. Я настолько привыкла к его присутствию в близком пространстве моей жизни, что почувствовала себя потерянной среди множества деревьев и бесконечных троп. Первым делом я решила пойти к машине, возможно, он уже там, и пошла той дорогой, которой пришла к этому наполненному любовью месту.
«И почему он не в рясе, так его найти куда проще», — возмутилась я про себя. Я высматриваю высокого худого брюнета в серой футболке поло с широкими горизонтальными синими полосками и простых синих джинсах со стилизованными потертостями около карманов. Он одевается совершенно неприметно, но добавляет в стиль аксессуары: часы на толстом кожаном ремне, очки, либо деловой кожаный клатч, что придает его внешности некую изюминку.
Я немного не дошла до остановки, когда меня остановило любопытство, и, отойдя с тропинки к широким кудрявым кустам акации, я стала наблюдать. Александр стоит на парковке перед черным тонированным «БМВ» седан и с кем-то разговаривает через опущенное стекло передней двери. Он широко улыбается, показывая белизну своих ровных зубов и хитро прищуривая глаза, что-то отвечает своему тайному собеседнику или собеседнице. Я никогда еще его не видела таким простым и раскрепощенным. У него прекрасная улыбка, когда-то суровый холодный взгляд сейчас наполнен счастливым блеском и непринужденностью, его движения не скованы, и если бы я не знала, что он священник, то подумала бы, что вижу перед собой заядлого ловеласа. Я продолжаю наблюдать в надежде, что тайный собеседник выйдет из машины.
По тротуару идут две девушки. Одна высокая стройная шатенка, на ней откровенно вызывающий комбинезон с сине-белым орнаментом, похожим на гжель: нижняя часть в виде шорт, которые чуть прикрывают ягодицы, верхняя часть больше похожа на провисшую легкую тряпочку, которая закреплена двумя шнурками на шее и двумя за спиной на лопатках. Вторая девушка, обладательница пышной красной шевелюры, за счет массивных босоножек на каблуке кажется тоже высокой. Оживленно говоря, она подтягивает свое разноцветное облегающее платье без бретелей, которое то и дело норовит открыть ее выдающиеся прелести.
Девушка в комбинезоне, увидев Александра, смело подошла к нему, говоря что-то, достает из маленькой сумочки белую пачку. Вторая девушка осталась ждать подругу на тротуаре. Александр мгновенно меняется в лице, взгляд его становится серьезный, он скрывает улыбку, поджимая губы. Она, не видя его перемен, продолжает что-то говорить. Александр сурово сдвинув брови, достает из кармана черную зажигалку, давая возможность даме прикурить. Нагло пуская дым прямо Александру в лицо, она что-то коротко произносит, явно заигрывая. Он, посмотрев на часы, коротко отвечает, и девушка резко отшатнулась от него. Быстро схватив подругу за локоть, девушка поспешила уйти, та, спотыкаясь на высоких каблуках, о чем-то эмоционально спрашивает свою подругу, но девушка старается поскорее удрать.
«Да, Александр умеет делать сногсшибательные комплименты», — подумала я ухмыляясь.
После ухода назойливых дам Александр вновь стал спокойным, на лице появилась улыбка. Меня разрывает любопытство, но я боюсь подойти к нему, потому что он, как ловкий актер, спрячет свой счастливый взгляд за непробиваемой стеной холода, и я ничего не узнаю.
Поняв свою беспомощность, я отхожу подальше от тропинки и сажусь на густую зеленую траву в тень небольшого дубка. После проявления Александра с другой стороны у меня в голове появились вопросы, и раздумье беспощадно съедает мое время, и поэтому я открываю свою синюю книгу и начинаю читать свои последние записи. «Святые супружеские пары. Все началось с Адама и Евы, они стали прародителями всего человечества. Авраам — ветхозаветный патриарх, родоначальник евреев и жена его Сара не могли иметь детей. Сара была терпелива и кротка и позволила служанке родить от Авраама первенца его. Бог несколько раз являлся в дом Авраама, но однажды он явился в образе трех странников. Авраам принял их по всем правилам гостеприимства, после чего ему сказали, что через год у девяностолетней Сары будет сын Исаак законнорожденный сын Авраама, ему было суждено стать родоначальником большого народа. Авраам и Сара прожили вместе до глубокой старости. Иоаким и Анна, родители пресвятой Богородицы матери Христа, долгое время не имели детей. Их обвиняли, что у них тайные грехи, поэтому они не имеют детей. Но пара молилась, и Анна пообещала, что если у нее будет дитя, то она отдаст его во служение Богу. И ангел сказал ей, что родит она дочь преблагословенную, через нее будет даровано всему миру спасение».
Опираясь на ствол массивного дерева, я закрыла глаза и начала думать: «Наверное, большая честь — знать, что твой ребенок будет спасителем мира и куда большая ответственность. Кто же я в этом мире и есть ли для меня вторая половинка? Как я хочу иметь семью и жить, делая хорошие дела. Помоги мне, Пресвятая Богородица, твое рождение было выплакано и вымолено твоими родителями, может, через череду моего страдания ты позволишь обрести мне любовь».
— Вот ты где прячешься? — прервал мои размышления голос Александра.
От неожиданности я вздрогнула и открыла глаза. Он улыбнулся и спрятал довольный взгляд за темными очками, которые снял с головы.
— Поехали домой, — произнесла я и закрыла книгу.
Он протянул мне руку, чтобы помочь встать, я вежливо отказалась и встала сама. Он поджимает губу, скрыв улыбку, возможно, не удивляясь моим очередным отказом от помощи.
— Устала? — неожиданно спросил он, когда мы подошли к нашей машине.
Не отвечая на вопрос, я невольно посмотрела на то место, где стояла неизвестная машина.
— Тогда я за рулем, — произнес Александр, после моего молчания. Он, посмотрев в эту же сторону, что смотрю я, задумчиво сморщил лоб, делая свои выводы.
Я опомнилась в испуге и спряталась за нашу большую белую машину, боясь, что его разозлит тот факт, что я подсматривала за ним.
— Валентина?.. — растерянно позвал меня Александр.
— Да, я сейчас, — вздохнула я и как ни в чем не бывало села в машину.
Александр, надев маску серьезного человека, терпеливо ждал меня за рулем. С сегодняшнего дня я была уверена, что там, под равнодушной и непробиваемой маской, возможно, живет простой, нормальный человек, у которого, может быть, есть сочувствие и личная жизнь. Смотрю на него, и мою голову разрывают вопросы, ответы на которые я хочу немедленно получить.
— Можно задать вам вопрос? — осмелилась я, зная, что, возможно, сейчас поступаю неправильно и неэтично.
— Конечно, я тебе никогда не отказываю в беседе со мной, — спокойно ответил он.
После того как я увидела его другим, меня еще больше стало раздражать это наигранное спокойствие.
— Это все не то, у меня вопросы личного характера, — продолжаю я говорить, удивляясь своей наглости.
— Ну что ж, спрашивай, это для меня будет что-то новенькое, постараюсь быть честен с тобой, — также спокойно отвечает он.
Он сдерживает улыбку, и очень жаль, что я не вижу его глаз. Смотря с высоты нашего джипа на рядом стоящие машины, которые так же, как и мы, стоят в пробке, я мысленно формулирую свой вопрос. По крайней полосе быстро проехал темно-синий «фольксваген» седан с тату белого барса на переднем левом крыле, и у меня болью защемило в сердце, я абсолютно забыла, о чем хотела спросить. Я провела пальцами по стеклу, как будто трогала его удаляющуюся машину, и разочарованно сжала пальцы в кулак, когда она скрылась за поворотом.
— Валентина, я жду, — вернул меня в реальность Александр. Я обернулась к нему и тут же за ладонью скрыла свои влажные глаза. — Вода в холодильнике, можешь попить, если тебе стало плохо, — заботливо сказал Александр, словно понял, что я видела призрак из прошлого, и ловко длинными пальцами откинул крышку черного бокса между сиденьями.
Я достала прохладную маленькую бутылочку с газированной водой и приложила к виску, чтобы остудить захлестнувшие чувства.
— Лучше?..
— Угу... — шепнула я, собираясь с мыслями, которые на миг растворились в бутылке с ледяной водой. — Я наблюдала за вами, когда мы обедали в кафе и прогуливались вместе, и заметила, что на вас обращают внимание девушки, меня бесстыдно распирает любопытство, — я сделала умышленную паузу, — а у вас были девушки? — наконец спросила я и открыла прохладную воду.
— Конечно, то, что я священник, еще не означает, что я перестал быть мужчиной, — просто ответил он, а меня кольнуло изнутри, вспомнив, как Егор в порыве ревности произнес точно такую же фразу про Александра.
— Я никогда не видела вас с девушкой, — смутилась я.
— А тебе не надо это видеть, я ведь в первую очередь твой наставник. В отличие от тебя, мне не надо сохранять свою девственность, моя работа развивать и поддерживать свою духовность. — От этой фразы я поперхнулась водой, он язвительно ухмыльнулся: — Ты сама хотела этого откровенного разговора, поэтому я с тобой говорю как со взрослой.
— Я думала, что вам запрещено иметь связь до брака, — произнесла я и раздраженно закрутила крышку бутылки с водой и закинула ее обратно в холодильник.
— Все совсем не так... мне сложно пока объяснить, как устроена моя жизнь, поверь, я бы хотел когда-нибудь поведать историю своей жизни, только немного при иных обстоятельствах.
— Вы любили? — вырвался из меня очередной неожиданной вопрос.
— Да, я знаю, что такое любовь, — совершенно спокойно отвечал он, сдерживая улыбку. И мне хочется набраться смелости и снять с него очки, чтобы увидеть, как ответили его глаза.
— А сейчас у вас есть девушка?
— Зачем ты спрашиваешь об этом? — удивился он.
— Чисто по-дружески я бы хотела, чтобы у вас была личная жизнь, может, тогда вы перестанете меня гиперопекать...
— Если я скажу, что у меня есть девушка, поверь, я не перестану тебя гиперопекать, потому что это моя работа. Твоя миссия — спасать людей, а моя — это ты, невзирая на мою личную жизнь, — тактично вывернулся он и выдержал паузу, чтобы убедиться, что мои каверзные вопросы закончились. — Будет справедливо, если ты ответишь на мои вопросы. Как у тебя с личной жизнью дела обстоят?
— Никак, вы же знаете, — со смехом ответила я, удивляясь глупости данного вопроса.
— Конечно, знаю, но я не знаю, что у тебя творится в голове, — напирает он, а я уже жалею, что затеяла весь этот разговор.
— Если вы решили навести порядок в моей голове, где же мне найти место для себя?
— Значит, он еще живет в твоих мыслях, — разочарованно отметил он, как будто должен был сказать про себя, но проговорился вслух.
Мне стало неприятно, что мы говорим о самом больном для меня.
— Давайте сменим тему, — вежливо произнесла я.
— Давай...
— Я хочу свою «мазду» назад, — твердо сказала я и упрямо посмотрела на Александра.
— Валентина, за этот год мы поднимали эту тему миллион раз, и я скажу тебе НЕТ, — возмущается он, повышая голос.
— Почему?
— Она связывает тебя с прошлым, а ты реабилитируешься от пережитых чувств, а эта машина точка прикосновения с твоим прошлым. Впрочем, что я тебе объясняю, я как попугай каждый раз говорю эту фразу, а ты как баран поднимаешь эту тему вновь.
— Вообще-то, это — папин подарок, — сказала я, надув губы. — Мне неудобен ваш «крузер», он белый и все на него постоянно пялятся, к тому же неповоротливый, как большая калоша. Я на «мазде» могу спокойно спрятаться в любом переулке, не привлекая внимания.
— Твоя «мазда» — голубая, не менее приметная, чем «крузер», — усмехнулся Александр, — а ты капризная, любой другой с большим удовольствием хотел бы иметь такую машину, — он замолчал, обдумывая мои доводы. — Кстати, эта машина — наследство моего дедушки, не оскверняй ее, пожалуйста, обидными словами, — вежливо попросил он.
— Ваш дедушка ездил на этой машине? — очень удивилась я, представляя седовласого старца, разъезжающего на большой шикарной белой машине.
— Что ты, глупая, — засмеялся он, — она куплена на часть дедушкиного наследства, поэтому очень мне дорога. Не каждый мужчина позволит ездить на своей любимой машине посторонней девушке, поэтому не пыхти. Я тебе уже давно предлагаю продать «мазду» и купить что-то подходящее.
— Нет и нет. Это папин подарок, — резко перебила я его.
— А еще это память о нем, — подхватил он мою фразу, — твоя твердолобость неисправима, — покачал он головой.
За всеми этими спорами я не заметила, как мы добрались до церкви. Александр остановился у церковных ворот и замер, смотря через лобовое стекло на купола церкви. Потом словно очнулся от забвения и приобрел свой обычный серьезный вид.
— Можно я сегодня одна поеду на работу? — тихо спросила я, надеясь на его понимание и недавнее хорошее расположение духа.
Он снял очки и посмотрел на меня задумчивыми карими глазами.
— Тебе можно доверять?
— Почему вы об этом спрашиваете именно сейчас, я ведь до сих пор с вами, — удивилась я, стараясь сделать вид, что не понимаю о чем он.
— Я знаю гораздо большее, чем ты хочешь скрыть от меня. И не уверен, что, если он встретится на твоем пути, ты откажешься от встречи. Твои чувства еще свежи, как будто ты познакомилась с ним только вчера, — с грустью произнес он и тяжело вздохнул.
Я посмотрела внимательно на него и нехотя улыбнулась.
— Это не так, я во многом остыла к нему, просто воспоминания еще клокочут внутри меня. Я обещаю, что справлюсь со своими чувствами и выкину все воспоминания о нем не только из головы, но из своего сердца, — произнесла я, и мне стало больно от своего вранья, но я сдерживаю искреннюю улыбку.
— Я тебе верю, Валентина! — с облегчением произнес он и улыбнулся. — С меня ужин сегодня вечером.
— Хорошо, — кивнула я.
Мы вышли из машины и он с легкостью передал мне ключи.
— Большая калоша? — усмехнулся он, с любовью глядя на свою машину.
Я ответила смехом и села за руль этой истинно мощной мужской машины и пожалела, что так грубо обозвала ее, ведь мы оба поняли, что я искала оправдания, чтобы вернуть свою машину, в которой мне уютно и комфортно. Посмотрев в зеркало, я увидела, как Александр смотрит мне вслед и мило улыбается легкой красивой улыбкой.
— Что же сегодня произошло? После парка в вас появились перемены, и я боюсь признаться в том, что вы проявляете ко мне нездоровый интерес, — сказала я вслух, и меня передернуло от представленного.
Я надавила на газ, стараясь быстрее уехать от Александра и своих догадок.
Он
Торопясь на встречу с Димоном, я думал о времени, которого у меня было очень мало. Для встречи он выбрал местечко, которое делит свой статус между элитным кафе и дешевым ресторанчиком, и я догадываюсь, что Дима предпочел это заведение из-за большого ассортимента мясных блюд.
Я зашел в кафе и словно очутился на одной из европейских улиц, где в разном порядке стоят круглые столы, застеленные плотной бордовой тканью. Стены украшены рельефным потертым, сколотым молочным кирпичом с бордовыми вставками, имитируя облицовку здания, пол, вымощенный кирпичами, также придает впечатление, что я на улице. Только точечный свет и низко висящие абажуры из бордовой ткани над столами выдают, что я нахожусь в здании, а не на улице.
Дима сидел около большого окна, которое снизу задекорировано все тем же кирпичом, и увлеченно ел бифштекс. Пройдя внутрь, я обратил внимание, как бармен, стоящий за деревянной стойкой, кивнул в мою сторону худенькой девушке в форме официантки. Я прошел к Диме и тихо сел напротив него.
— Димон, привет, — строго произнес я.
Друг, подняв голову, растекся в улыбке и сразу протянул мне руку.
— Егор, привет, ты совсем потерялся, — сказал он с восторгом и отодвинул от себя свое кушанье.
— Да, ты прав, в последнее время я очень люблю это делать, — бодро произнес я, поглядывая на часы. — На ловца и зверь бежит, я хотел с тобой встретиться, да ты своим звонком меня опередил.
Дима вопросительно посмотрел на меня и затих во внимании.
— Здравствуйте, меня зовут Валя, я сегодня обсуживаю ваш столик, — вежливо произнесла худенькая официантка, которая от порога провожала меня взглядом. У меня разом защемило сердце и в глазах стало темно. — Что будете заказывать? — спросила она, покручивая длинными пальцами карандаш, занесенный над блокнотом.
— Черный кофе, — строго произнес я.
— Что-то еще желаете? — переспросила она, мило улыбаясь.
— Нет, просто черный кофе, — рявкнул я. Из-за чрезмерной назойливости меня начинает наполнять злость и я ритмично стучу пальцами о стол, желая чтобы это неожиданное воспоминание убралось подальше.
— Мне ничего, — быстро добавил Димон, сразу поняв происхождение моего гнева, он старался тактично избавиться от присутствия официантки. — Если что, мы вас пригласим, спасибо.
Она кивнула головой и задумчивая пошла к барной стойке.
— Впрочем, давай перейдем сразу к делу, — произнес я, посмотрев на часы. — Ты в курсе, что я теперь работаю с отцом. Он давно хотел прикрыть свой тыл и сменить подрядчика, подозревая, что ему впаривают некачественные строительные материалы. Может, это его предрассудки, а может, дело и правда обстоит так, но, подвинув нужных людей, мы открыли свою фирму по обеспечению наших строительных объектов материально- техническими ресурсами. Первое время от такого количества договоров, актов, смет и прочего делопроизводства у меня голова шла кругом, и мне было совершенно некогда, прости.
— Егор, да я понимаю, — ухмыльнулся Дима, не теряя внимательности.
— Спасибо, друг. Мое время проходило очень быстро. Впрочем, я сейчас могу долго рассказывать, с чем за последнее время мне приходилось работать, но я пришел сюда не для этого. Суть в том, что я сильно нуждаюсь в помощнике. Отец мне предложил пару опытных кандидатур, но меня насторожило слово «опытных». Я хочу, чтобы мой помощник работал и одновременно учился рядом со мной плечом к плечу, я хочу, чтобы рядом со мной был человек, которому я доверяю больше чем себе. Я тебе предлагаю работу, — произнес я, улыбнувшись.
Дима открыл рот от удивления.
— Егор, ты рехнулся. Ты хотя бы экономист, а я учился на филфаке, это две параллельные вещи, — тут же возмутился он.
Для меня это была ожидаемая реакция, и я выдержал паузу, чтобы он пришел в себя.
К нам подошла официантка Валя, скромно поставила кофе передо мной, я внимательно посмотрел на нее, пытаясь на миг увидеть в ее зеленых глазах свой любимый мудрый янтарный взгляд, и резко отвернулся в сторону. Подождав, когда она уйдет я повернулся к Диме, пытаясь сделать вид, что ничего не происходит, но друг с сочувствием смотрит на меня.
— Я понимаю... — продолжаю говорить я. — Но и ты поверь мне, что я имею некоторую базу с института, но на практике работает только голова. У меня огромное количество поставщиков, из которых мне нужно выбрать качественный товар и заключить договора. То, что касается выбора, я могу опереться на опыт отца и провести мониторинг рынка, соотнести цену и качество. С юридической точки на нас работает целый отдел, а вот вести переговоры мне нужен помощник, потому что иногда словом нужно погладить по шерстке, а иногда красиво послать, и именно здесь пригодится твой филфак. Что касается остального, ты по ходу обретешь опыт, освоишь некоторую базу. Старых и опытных учителей практиков на фирме отца предостаточно, и после пойдем на расширение. По нашим с отцом обоюдным замыслам, мы хотели бы в будущем иметь свой подряд с услугами монтажа, а в этом нам может помочь твой брат — Игорь.
— А если я скажу, что я люблю журналистику, — нерешительно сказал Дима, не шевелясь от услышанного.
— Пожалуйста, люби. В свободное от работы время ты можешь быть фрилансером [Фрила́нсер (англ. freelancer) — свободный работник, частный специалист, который может одновременно выполнять заказы для разных клиентов.] и спокойно работать журналистом. Поверь, нам не помешают связи в прессе. Я тебе здесь и сейчас реально предлагаю заработать на жизнь. Обучишься сам, обучишь надежного своего преемника, а на заработанные деньги, пожалуйста, хоть целое издательство покупай. Кстати, издательство — это тоже бизнес и в опытных руках довольно неплохой, — произношу я, снова поглядывая на часы: до встречи с очередным поставщиком у меня остается всего час, и мне не терпится уговорить друга.
— Я в шоке. Я думал, что ты костюм для красоты напялил, а оказывается, за ним скрывается умная и сильная личность, — съязвил он.
— Димон, не льсти мне, я знаю, что ты с Викой выходишь на новый уровень отношений, пусть мое предложение будет одним из подарков на вашу свадьбу. На это место целая очередь, а мне нужен ты, — настаиваю я.
— Вот именно, очередь спецов, а вдруг я налажаю, и мы прогорим, — наконец-то он выдал истину его переживаний.
— Гореть так вместе, у меня за спиной база и опыт фирмы моего отца, и сейчас мы организуем отличный симбиоз семьи Кораблиных. Мы с первого класса вместе, в горе и в радости ты мне подставлял свое плечо. Мне сейчас хреново, как никогда и я хочу, чтобы близкий человек, чтобы мой друг был рядом, — с горечью произнес я, и моя боль, которую я стараюсь похоронить в себе, силится выйти наружу.
— Ты про нее? — осторожно спросил он.
— Да... Димон. За нескончаемой работой и этим дорогим костюмом мне все еще очень плохо, — от прилива жалости к себе, перемешанной с хронической болью, я делаю паузу. — Я ей дал слово, что найду в себе силы простить своего отца, и я сделал это. Сейчас я каждый час стараюсь думать о работе, чтобы забыться, и не могу, — закрыв глаза, я увидел ее образ.
— Егор, год прошел, тебе надо жить дальше... — тихо сказал Дима, стараясь меня утешить.
— Пф... — выдавил я с иронией. — Я не хочу жить...
— Егор, ты... ты чего? — заикаясь, в испуге воскликнул Дима.
— Все в порядке, я не к тому, что я пойду вешаться или бросаться с крыш, я к тому, что моя жизнь мало похожа на жизнь без нее, это так, всего лишь существование... — Я посмотрел в сторону, на миг представляя ее улыбку и ямочки на щеках. — Пусть будет так, пока ее не найду.
— А-а-а, — с облегчением сказал он, но недоверие в нем осталось. — Ты думаешь, что-то изменится, когда ее найдешь?
— Как прежде не будет, возможно, мне этого и не надо, — с тоской вздохнул я. — Я лично, глядя в ее глаза, хочу услышать, почему она ушла. Как трус, отделалась всего лишь письмом, так не поступают любящие люди.
— Ты до сих пор следишь за ее домом?
— Да, получаю круглосуточный отчет. Знаешь, у нее довольно странные родители, они абсолютно верны друг другу, каждый занимается своей работой. Со стороны посмотреть — идеальная семья, но они вообще не парятся, где и с кем их дочь, и меня это просто убивает. Их ребенка нет уже год, ни писем, ни звонков, ни каких-либо тайных посещений.
— Кораблин, ты больной! Ты в реальном времени следишь за целой семьей, причем Климов — известный юрист. Ты с ума сошел?
— Да... что касается ее — я болен. Я до сих пор объезжаю церкви в надежде найти ее или этого долбаного Александра. За этот год ее машина нигде не фигурировала, как будто она исчезла. Валя, как призрак, появилась в моей жизни и так же ушла, — с сожалением сказал я и глянул на часы.
— А я и не подозревал что ты однолюб, почему-то всю жизнь думал, что не повезет твоей жене...
— А я и сам не подозревал. Знаешь, когда я работал над колонкой, очень много читал про грехи, карму, что небо слышит нас и отражает наши желания, и все наши плохие поступки возвращаются нам бумерангом, впрочем, как и хорошие. И я узнал на себе, как больно терять человека, которого любишь. Я знаю, что меня любило много девчонок, а я играл с их чувствами, как кошка с мышкой, и смеялся. Теперь мне не смешно. — Я резко ударил себя кулаком в грудь: — Сейчас у меня вся душа болит, потому что мне, кроме нее, никого не надо.
Я замолчал и почувствовал на себе любопытные взгляды. Дима молчал, преданно слушая мою жалобу.
— Сейчас я обрел новый статус, меня окружают элитные, шикарные девушки, но мне нужна ее простая скромная красота и большое доброе сердце.
— Просто у этих элитных нет дара, — добавил он.
— Я полюбил ее не из-за дара. — Я задумался, пытаясь понять, что первое меня в ней привлекло. — Я не знаю за что...
— Это и есть любовь, у нее нет оправдания, — печально произнес Дима. — Дай сутки на размышление, завтра я все тебе скажу. Петрович знает, что у него директор строительной фирмы работает в рядовых журналистах? — ухмыльнулся он.
— Более того, он знает, что я хочу переманить к себе одного из лучших его сотрудников, — добавил я смеясь. — Сегодня к нему домой завезу свою последнюю статью про чудотворную икону и ухожу. Я развил свою колонку, на мое место ставят Машку. Честно, мне будет не хватать всей этой мистики и бесконечных жалоб на сверхъестественные силы.
— Я помню, как ты орал на всю редакцию... — улыбаясь произнес Дима, впадая в ностальгию. — Много изменилось с тех пор. Я рад, что ты так круто поднялся.
— Не говори так... Я тебя зову, чтобы мы вместе поднялись на новый уровень, возможно, тогда моя пародия на жизнь станет чуть ярче.
— Тогда пообещай мне, что ты попытаешься завести хотя бы легких роман, клин клином вышибают. Я за тебя реально боюсь.
— Ладно, я постараюсь, — уныло соглашаюсь я.
— Тогда завтра я прощаюсь со своей редакцией, и мы переходим на новый уровень, — серьезно сказал Дима, тыча в меня указательным пальцем.
— И надо на прощание погудеть в нашем баре рядом с редакцией, — весело подхватил я, вспоминая, как хорошо мы там проводили время.
— Хорошо, брат, — сказал Дима.
Я посмотрел на часы, время катастрофически поджимало, а моя новая работа не терпит опозданий.
— Спасибо, друг. Сейчас мне уже пора, завтра созвонимся, — бодро произнес я, довольный Диминым решением, отодвинул холодный кофе от себя и встал из-за стола. Посмотрев в сторону официантки Вали, я положил зеленую купюру на стол. — Это на чай вон той хорошенькой девушке, — сказал я Диме, показав на девушку. Дима улыбаясь, одобрительно покачал головой.
Встреча с одним из представителей моих, возможно, будущих поставщиков прошла в обычном режиме. Каждый менеджер, в том числе и эта милая девушка, уверяет, что их продукт самый качественный. Но, как зачастую бывает, не каждый менеджер видел свой товар в лицо и тем более проверял качество. Я пообещал рассмотреть ее предложение, но положительного ответа пока не дал. Девушка растерялась, как видно, она думала, что заключит договор с моей фирмой, а я поставил ее в зону ожидания.
Ближе к концу переговоров позвонил отец и попросил заехать в ресторан одного знаменитого отеля на важную встречу. Мне очень хотелось поехать домой, открыть ноутбук и пробежаться по сайтам некоторый фирм и почитать кое-какие правовые документы, чтобы не выглядеть профаном, но отказать своему отцу и партнеру по бизнесу я не мог.
Я пришел в один из богатейших ресторанов города. Соответственно, это было большое светлое помещение с высоким потолком, свет преломляется от хрусталя и наполняет помещение сиянием, стены расписаны репродукцией картин пейзажами цветущих итальянских двориков, яркой набережной трассой и осенней аллей. Я мало что понимал в живописи, но восхитился яркостью красок. Узкие вытянутые окна наполовину закрыты белой драпированной тканью, и, судя по сверканию, инкрустированы яркими кристаллами. Между выставленных для фуршета столов собралось большое общество красиво одетых людей, они разбились на небольшие группы, ведя различные беседы. Некоторые покидали общество одной группы и с любопытством присоединялись к другой. Я мысленно поругал своего отца, что он не предупредил меня, для такой вечеринки я бы оделся иначе. Ко мне подошла девушка в вечернем, но при этом официально-строгом платье с золотой табличкой администратора на груди и вежливо улыбнулась.
— Извините, но ресторан закрыт для гостей... — начала она.
— Кораблин Егор Владимирович, меня ожидают, — серьезно произнес я.
— Прошу пройти, — ласково сказала она, указывая открытой ладонью на зал.
Меня удивляла вся это излишняя официальность, куда проще было быть журналистом, ходить в футболке и джинсах и искренне улыбаться людям. Первым делом я начал искать своего отца, и мой взгляд пересекся с взглядом очень красивой длинноволосой брюнетки в длинном красном коктейльном платье в пол, сияющем не хуже штор на окнах. Она зацепилась за меня взглядом и больше не выпускала из виду. Под ее длинными ресницами играет роковой огонь и пылает неутолимая страсть. Сделав небольшой глоток шампанского, она прикусила ярко-алую пухлую нижнюю губу, облизав ее. Лукаво улыбнувшись, она повернулась в другую сторону, вероятно, показывая свою неприступность и демонстрируя оголенную спину, но при этом легкими движениями руки провела по длинной шее вверх, как бы поправляя прическу. Мне стало смешно от таких явных жестов соблазнения. Я посмотрел прямо и увидел отца в сером строгом костюме. Он вел беседу со своим заместителем, я пошел к нему, и в то же время это роковая красотка меня опередила. Я прошел мимо, кивнув отцу головой, показывая, что я прибыл на мероприятие и подошел к одному из столиков. Взяв в руки бокал с шампанским, я сделал небольшой глоток кислой пощипывающей жидкости и сморщился, ловя себя на мысли, что не отказался бы от прохладной бутылочки пива.
— Владимир Сергеевич, я рада видеть вас в добром здравии. Познакомите меня с вашим новым молодым партнером? — мягко произнесла брюнетка моему отцу, и я почувствовал на себе ее лукавый взгляд.
— Вероника, я тоже рад вам, но не могу познакомить вас с ним, потому что догадываюсь о целях вашего знакомства, а Егор Владимирович без пяти минут как женат на очень чудесной девушке, — вежливо ответил ей отец.
— Может, он сам решит, что он хочет в жизни, — фыркнула девушка, недовольная таким поворотом.
— Я вас предупредил, чтобы его отказ не был для вас неожиданностью, — со всей серьезностью заявил он.
Мне было приятно от того, что он так яростно защищает Валю, будто его спасение родило между ними родственную связь.
— Здравствуй, сын, — подходя ко мне, произнес отец и подал мне руку.
Я охотно ответил на его рукопожатие.
— Привет. К чему ты меня позвал? Мог бы предупредить, что здесь светская вечеринка, — ухмыльнулся я и проводил взглядом Веронику, которая грациозно прошла в другой конец зала и продолжала пожирать меня взглядом.
— Тебе пора показываться на людях, вести переговоры, светские беседы, заводить друзей...
— Вернее всего, знакомых, приобретенные здесь отношения вряд ли можно назвать дружескими, скорее льстиво-корыстными, — добавил я и отставил кислый напиток подальше.
— И все же часто полезными, — уточнил он. — Тебе надо приходить на такие вечера вместе с Валей, весть о том, что Кораблин- младший в бизнесе, очень быстро разнеслась, и хищницы вышли на охоту.
— Я слышал, ты спас меня от одной, — съязвил я, показывая на Веронику.
— О-о, это вряд ли, она видит в тебе выгодный союз как со стороны брака, так и со стороны бизнеса, — сурово произнес он, от этой мысли я поморщился. — Я бы хотел видеть с тобой только Валю.
— Папа она еще в Америке.
— Но София, ее мать, давно вернулась и практикует в России. Может, ты чего-то не договариваешь? И мама задает много вопросов о ней, о вас. Ты держишь нас в непонятном неведении, — ворчит отец себе под нос.
— Отец, все очень просто. У нее выгодное предложение поучиться у лучших американских специалистов и не только. Она очень часто выезжает в Европу. Поверь, я очень люблю ее и сильно скучаю, но каждый из нас решил уделить время карьере. Представь, что это для нас обоих испытание...
— Хорошо, хорошо. Мне эта девушка понравилась с первого взгляда, жаль, что у нас не было возможности пообщаться с ней подольше. Кстати, мы послезавтра едем смотреть новый объект, вот к чему это вечеринка, как ты ее называешь. Мы заключили выгодный для многих сторон договор. Поэтому вливайся в коллектив, — весело произнес отец, похлопывая по плечу.
— Угу, — тихо сказал я.
Сегодня было очень много воспоминаний о ней, как будто еще вчера держал ее в своих объятиях, а сегодня она ушла от меня. Мне стало душно, я рывком ослабил галстук, но жар боли начинает сжигать меня изнутри.
— Мне надо выйти, — произнес я и быстро вышел из ресторана в огромный темный холл.
Подойдя к окну, я прислонился лбом к стеклу и начал смотреть на вечерний закат и появления первых неоновых огней. За высокими домами, я не вижу неба, но знаю, что показалась Венера — покровительница влюбленных. Возможно, Валя тоже смотрит на нее. Только смотря вдаль сказочных звезд наши взгляды соприкасаются, но не дают ответов.
Я вздохнул, погружаясь в воспоминания. После ее ухода я две недели жил как в пьяном бреду. Ища ее, я за рулем проводил больше времени, чем дома, а дома находился только за запертой дверью. Вторые две недели я буквально прожил в пьяном коматозе и, ссылаясь на болезнь, передавал рабочие статьи через Димона. Первым начал бить тревогу Димон, когда меня гаишники остановили, упитого в хлам, я устроил разборки, а потом просто побоище. Эти минуты я помню только по рассказам друзей. Спасибо Коляну, он меня выручил, но сказал, что в последний раз.
Я из маленького пластикового бокса взял одну таблетку и положил под язык, продолжая вспоминать. После этой драки я неделю жил у Димона. Мне было невыносимо больно, что я рассказал своему другу всю правду о ней, и впервые за последние дни мне стало лучше. К удивлению, Дима поверил в то, что Валя владеет необычным даром и про мои сны. Но каждый раз при воспоминании о ней у меня случались приступы, я не мог дышать, словно болевой комок встал у меня в груди. Я проверил свое здоровье, физически я совершенно здоров, но пережитая боль заставляет мозг подавать сигнал «не дышать», лишая одного из главных компонентов для жизни — кислорода. Врачи посоветовали обратиться к психологу, потому что вся моя проблема крылась в мозгах. Я знал только одного психолога, с которым я мог искренне обсудить проблему, это — София и первое, что я получил от нее, это огромную порцию жалости, которая была мне противна. Я не смог промолвить и слова, смотрел в белый потолок и вспоминал тот первый визит в этот кабинет. Тогда я также страстно желал найти свою любовь. После нескольких молчаливых визитов она прописала таблетки, название которых не знаю, впрочем, это было не важно. Так меня поставили в строй, и я начал относительно вменяемо соображать. Приступы под воздействием таблеток прошли. Родители думали, что я уезжал в Америку вместе с Валей. Эту гениальную легенду сочинил Димон.
Я начал работать и понял, что новая информация помогает мне забыть о том, что я остался один. Тогда я стал очень много работать, и над отцовым предложением, и в редакции, стараясь не обращать внимания на кровоточащую рану своей души. На заработанные деньги я нанял людей, которые следили за ее домом, институтом, подругой Риткой... Я, как маленький мальчишка, верил, что мечты сбываются, если хорошо себя вести. Все, что я делаю, чем живу, все это для нее...
По холлу раздался глухой стук каблуков. Мне не надо было оборачиваться, чтобы узнать, кто идет — та хищница, которая искренне считает, что я легкая добыча.
— Знаменитый Егор Владимирович, я тебя приветствую, — произнесла она, как пантера крадясь ко мне. — Я — Вероника, если ты меня не помнишь.
Я молчал и смотрел в окно. Таблетка слабо начала действовать, наполняя рот легким пощипыванием и холодком, жар спал, но дышать еще было больно. Девушка сочла мое молчание за вызов.
— Я вижу, что ты не помнишь. Когда наши отцы вели переговоры на нашей даче, он прихватывал тебя с собой. Очень удивительно, что ты раньше не вышел из тени своего отца, в детстве ты везде таскался с ним, как преданный щенок, — глупо усмехнулась она.
Я отошел от окна и равнодушно посмотрел на нее.
— Ты права, я тебя не помню. Я вообще не запоминаю имена девушек, с которыми лишь однажды провел время...
— Ай, а ты колючий, — она снова страстно прикусывает губу и пытливо смотрит на меня, пытаясь изучить.
— Навела справки? — усмехнулся я.
— Что-то ты не похож на счастливого жениха, — заявила она и подошла ко мне на критически близкую дистанцию.
«Вот она, легкая, доступная, не похожа на Валю, готовая где угодно и когда угодно. Клин клином...» — подумал я, любуясь ее притягательной красотой.
— И ты решила мне помочь? — спросил я, наклоняясь к ней ближе и проводя ладонью по бархатистой щеке. Она игриво улыбается и соблазнительно кусает губы, думая, что я попался в ее сети.
— Нельзя бросать в беде друга детства...
— Скажи, что для тебя счастье? — задал я вопрос и взял ее за подбородок, чтобы посмотреть в ее льстивые глаза. За роковой соблазнительностью скрывались пустота и страх.
— Успех, — произнесла она с восторгом на выдохе.
— А для меня счастье — это любовь. Ты обворожительная, как богиня, — произнес я, освобождая ее подбородок и проводя кончиком указательного пальца по ее оголенной изящной спине, она прикрыла глаза длинными ресницами, показывая, что ей приятно, — сказочно сексуальная и желанная, и пару лет назад я не раздумываясь разделил бы с тобой несколько ночей. — Я провел по ее вытянутой шее, по рукам, и осторожно взял ее за запястье. — Но я научился ценить не оболочку, а душу, а ты свою отдала в залог успеха и денег.
Она открыла глаза и настороженно посмотрела на меня.
— Ты очень странный и не похож на того, какого мне описывали. Так даже лучше, это очень волнует, — произнесла она, показав свой лукавый оскал.
В этот момент я понял, что она не сможет удовлетворить мои желания, потому что это девушка действительно пустая оболочка корыстных похотливых желаний, а я слишком трезв, чтобы клюнуть на нее.
— Если бы ты показала мне, что я симпатичен тебе, у тебя был бы шанс. Но ты с порога этого ресторана показала свою доступность, корысть и лицемерие, и тебе интересно, что я вступил в бизнес своего отца. И я не удивлюсь, что ты пошла ко мне по велению твоего отца, потому что наши родители далеко не партнеры и давно ведут холодную войну, — с каждым словом я повышаю голос и со злостью сжимаю ее запястье.
— Егор, перестань... мне больно, — тихо шепчет она, от боли переминаясь с ноги на ногу.
— Я безумно люблю свою невесту, но я не обязан свою любовь выставлять напоказ, особенно таким, как ты. Передай это тем, кто дал подробную справку обо мне...
— Кораблин, мне больно! — закричала она, и я, опомнившись, резко отпускаю ее, стараясь подавить свой гнев.
Она, потирая запястье, с яростью смотрит на меня, тяжело дыша:
— Ты обкурился? Что с тобой?
— Прости, я просто сильно разозлился. Я думаю, мы все выяснили, — произнес я с сочувствием, понимая, что мое безумие выходит за всякие рамки.
— Если тебе станет скучно, как многим, таким как ты, которые кичатся своей любовью, ты всегда можешь найти меня через отца, — гордо произнесла она и пошла в зал.
Я весь вечер наблюдал, как она открыто флиртует со взрослым мужчиной в дорогом костюме, запутывая его в свои сети, а он с удовольствием кладет ладонь на ее тонкую талию и с жадностью рассматривает ее прелести. Она еще изредка посматривала на меня, то ли показывая свое превосходство, то ли до сих пор пытается осмыслить мой поступок, только в ее взгляде больше нет прежнего огня.
Отец знакомил меня со многими людьми, и мне было приятно, что меня сравнивают с ним. Если исключить одно негативное пятно в нашей жизни, я всегда хотел походить на своего смелого и справедливого папку. Я был горд за многие проекты отца, и мне не хотелось его подводить, поэтому всю нужную информацию я впитывал как губка. Осознавая, что весь этот фуршет как шахматное поле, прежде чем что-то сказать, нужно крепко подумать, просчитывая ходы и вымеряя последствия. Чувствуя азарт, я хотел вникнуть в эту игру, чтобы вывернуть дело в свою пользу.
Опять машина... дорога успокаивающе действует на меня, звучит медленная музыка, и парень поет о потере любви. Я делаю громче из солидарностью боли своей трагедии и подпеваю ему. Раньше я не придавал значению словам в песнях, а оказывается, много поэтов выплескивают гамму чувств на мелодию, заставляя душу трепетать. Я нашел треки, разделяющие мою боль, может, это глупо или сентиментально, но мне гораздо легче знать, что я не один.
Подъезжая к дому, я уже не хотел ни о чем думать. После принятия таблетки и большой порции информации мне стало заметно лучше. Захожу в тоскливую квартиру, включая подсветку, я с грустью смотрю вдаль коридора.
— Моя девочка, ты где? Извини, что так поздно, — ласково произнес я, снимая туфли.
Из-за угла показалась мохнатая мордочка, увидев меня, кошка лениво выгнулась в спине, вытягивая лапы вперед, и медленно пошла ко мне.
— Смотри, что я тебе принес, — достал я золотистую пачку кошачьего корма из портфеля.
Она ловко ускорила шаг и подбежала ко мне, ласково путаясь в моих ногах.
— Хоть ты меня ждешь, — вздохнул я и взял этот пушистый серый комок с черными полосками, похожими на тигриный окрас, — все вы, бабы, корыстные.
Держа в руках мою пушистую подругу, я прошел в кухню и сразу почувствовал, что под моей ногой хрустнуло что-то небольшое и твердое. Включив свет, я увидел по всему кафелю разбросанные печенья и опрокинутую вазу посередине кухни.
— Веста, ты скрашиваешь мои вечера своими капризами, — вздохнув, произнес я и аккуратно опустил кошку на пол.
Осторожно, не наступая на печенье, я прокрался к миске Весты и положил корм. Пока она лакомилась кусочками мяска в ароматном соусе, я делал уборку на кухне, в очередной раз зарекаясь оставлять что-либо на столе.
Налив сладкого чаю, я пошел в гостиную и, устроившись уютно на большом кожаном диване, включил телевизор, чтобы посмотреть новости. Я рефлекторно анализировал услышанную информацию и в то же время, глядя на дверь в спальню, мне стало жутко тоскливо от своего одиночества.
Неожиданно ко мне на грудь запрыгнула Веста. Она, облизнувшись, пару раз протерла свой нос лапой и, подойдя ко мне, начала тереться влажным носиком о мое лицо.
— Все, Веста, хватит. Я понял, что тебе было вкусно, — произнес я, пытаясь уложить кошку.
Она, недолго сопротивляясь, свернулась калачиком у меня на груди. Под сладкое вибрирующее мурлыканье я тоже уснул.