Новая семья
Конечно! Вот отредактированная версия, где я сохранил сюжет и характеры, но придал тексту большую художественность, глубину и соответствие задуманным образам.
(От лица Крошки)
Я запрокинула голову, уставившись на высокий забор. На самом его краю, освещенные лунным светом, сидели два котенка. Один — ярко-рыжий, с изумрудными глазами и нарядным голубым ошейником. Другой — черно-белый, словно смоль и снег, с внимательными желтыми глазами. В этот момент я снова услышала в ухе знакомый шепот Бича. Я ответила ему почти беззвучно:
— Пока, Бич.
Переведя взгляд на рыжего, я смущенно замялась, подбирая слова.
— Э-ээ… Ну… Я решила прогуляться и заблудилась. А потом уснула, и… вот уже ночь, — выпалила я, понимая, насколько это нелепо звучит. Я покосилась в сторону Бича, но тут же отвела взгляд, чтобы котята ничего не заподозрили.
— О-о-о, — протянул рыжик, с любопытством склонив голову набок. Улыбка озарила его мордочку. — А тебя как зовут? Меня — Рыжик. А это… — он мотнул головой в сторону подошедшего товарища, — Чумазик.
Двуцветный котенок в простом зеленом ошейнике молча кивнул в мою сторону. Я растерянно переводила взгляд с одного на другого, как вдруг снова услышала подсказку друга:
«Представься. Скажи, что двуногие тебя бросили, и тебе некуда идти. Я потом все объясню».
Своего плана у меня и вправду не было, и я боялась снова попасть в неловкое положение.
— Хорошо, — прошептала я в пустоту, будто отвечая своим мыслям, и повернулась к котятам. Голос дрожал, но я заставила себя говорить:
— Меня зовут Крошка. Двуногие… они меня выгнали. Я пошла в лес, но там мне не выжить. Мне негде жить. Можно… можно мне остаться с вами?
Я невольно прижала уши, чувствуя себя маленькой и жалкой. Но тут во мне вспыхнула искра гнева. Ну и что, что я мала ростом! Я не беззащитна!
— Я еще и драться умею! Могу и себя постоять, и вас защитить! — выпалила я, выпрямив спину.
— Давай проверим, — внезапно сказал Чумазик, в его желтых глазах мелькнул азарт. Не дав мне опомниться, он, собравшись в пружину, ринулся в атаку.
И снова в сознании прозвучал спокойный, уверенный голос наставника, невидимо стоявшего у меня за спиной:
«Покажи, чему я тебя учил. Не бойся».
Я инстинктивно встала в низкую стойку, вонзила когти в землю.
«Не слишком ли это?» — зашептал внутри слабый голосок совести. Я мысленно тряхнула головой. Нет! Нужно показать все, на что я способна! Я вспомнила движение — резкий взмах лапой с растопыренными когтями, рассекающий воздух. Цель — голова противника. В последний миг я вспомнила наказ Бича и втянула когти, превратив удар в толчок подушечкой. Но промахнулась!
Чумазик воспользовался оплошностью, повалил меня на землю и принялся тыкать лапой в нос. Боль и унижение всколыхнули во мне ярость. Я забила задними лапами по его мягкому животу, и он отпрыгнул, дав мне подняться. Морда горела от царапин, в углу рта чувствовался солоноватый привкус крови. Но я — боец. Боец должен терпеть. Тяжело дыша, я села и начала вылизывать рану, как в это же время делал и мой противник. Тогда в голове возник новый образ, новый совет от Бича:
«Если представится шанс — вцепись в шею и встряхни. Но помни: только имитируй укус. Не глуши силу, а то убьешь».
— Нет, я не смогу! — панически прошипела я, глядя в землю. — Я не рассчитаю!
Но Чумазик уже отступил, и напряжение схватки растворилось в ночном воздухе. Бой был окончен. Я подошла к котятам, стараясь выпрямиться и придать себе вид победительницы.
— Ну что? Поняли, что со мной шутки плохи? Хотите, покажу еще один прием? — Я принялась с жаром описывать маневр, которому меня научили. Котята слушали, раскрыв рты. Желая закрепить успех, я огляделась и заметила в кустах знакомый силуэт. — Смотрите, вон тот кролик! Попробуйте подкрасться к нему, как я сказала!
И тут меня охватил холодный ужас. Я-то сама никогда не охотилась! А если они попросят меня показать?
Но котята, увлеченные новой игрой, уже принялись неуклюже шмыгать в сторону кустов. Кролик, однако, даже не шелохнулся.
(От лица Бича)
Я наблюдал за схваткой, и в моей призрачной груди разливалось странное тепло — нечто вроде гордости. Способная ученица. Быстро схватывает, не робеет в драке. Хотя ее гордыня… Эта самоуверенная вспышка после первой же небольшой удачи. Как будто в зеркале гляжу на себя прошлого. Именно эта черта и сгубила меня когда-то. Я опустил незримую голову. Тот бой, тот рыжий бродяга… Я поверил в его слабость, поверил в свою несокрушимость — и поплатился за это жизнью.
Но эта малышка… В ней есть и голод, и ярость, и желание отомстить всем, кто ее предал. Идеальная глина для лепки. Из нее я выкую настоящую предводительницу. Ту, что заставит трепетать и лесных дикарей, и городских сытюг. Она объединит под своими знаменами всех отверженных, всех, кому не нашлось места у двуногих. И тогда… тогда Кровавое племя восстанет не просто как шайка бандитов, а как сила, которой правят железная воля и уважение. Бродяги пойдут за той, кто даст им не просто кусок, а новую жизнь.
Я отогнал мрачные тени воспоминаний, строя планы. Тело мне пока не нужно. Ее лапки станут моим оружием, ее воля — моей волей. Я научу ее всему, что знаю сам. Каждой подлости, каждому благородному приему — всему, что нужно для власти.
Очнувшись от раздумий, я обнаружил, что поляна опустела. Оглядевшись, я без труда уловил их следы и вскоре нашел их — на теплом, безопасном подоконнике человеческого гнезда. Рыжик и моя Крошка спали, свернувшись клубками, ее черная шерстка с белой лапкой контрастировала с его огненным боком. Картина эта почему-то вызвала во мне не раздражение, а острую, ревнивую настороженность. Эти слабые узы, эта простота… Они могут стать помехой.
Мягко, как тень, я проник в ее сон, снова выдергивая сознание из объятий забытья. Мой незримый нос коснулся ее мыслей.
(906 слов)