24 глава
— Тук-тук, — дверь приоткрывается, и в зазор протискивается мамина макушка, — к тебе можно?
Прячу телефон под подушку.
— Проходи. Я думал, ты спать пошла.
Сажусь и ерошу волосы. Мама плюхается рядом со мной и берет меня за руку, распространяя по телу тепло.
— Хотела ещё раз с тобой поговорить и попросить прощения, — опускает голову.
Не даю ей погрузиться в невеселые мысли и приподнимаю за подбородок.
— Ма, мы с папой все обсудили. Мне жаль, что вам пришлось пройти через это все и что я не мог ничем помочь и поддержать вас.
Мама закусывает губу, и её глаза подергивает дымкой.
— Значит, так было нужно, — улыбается краешком губ, — главное, что у меня есть вы с папой. И я ради вас готова на все.
— Как и мы ради тебя.
— Мне стыдно, что ты про папу такое думал: что он тиран и что меня обижает.
— Мам, — стискиваю её руку, — давай просто оставим это в прошлом.
Она гладит меня по щеке, и на её лицо возвращается улыбка.
— Ты у меня такой хороший. Что у тебя случилось?
Дергаюсь от этого вопроса.
— С чего ты взяла, что у меня что-то случилось?
Мама как-то снисходительно улыбается.
— Ну я же вижу, что с телефона взгляда не сводишь, и задумчивый слишком.
— Ответ жду от одного человека.
— От девушки?
Молчу, плотнее сжимая губы. Я не знаю, стоит ли говорить маме про Юлю сейчас. А вдруг…
— Расскажешь, кто она?
И я в очередной раз сдаюсь. Просто не могу держать в себе это.
— Мы учимся в одном классе, она пришла к нам недавно.
— Влюбился? — мама искренне улыбается, и я ощущаю её невидимую поддержку.
— Она просто как родная сразу стала. Но я, кажется, все только порчу.
— Что произошло?
Тру лицо ладонями и глушу в них шумный выдох.
— Да пришел к нам в класс друг её, ну и понесло меня. Сейчас, вдали, понимаю, что был неправ. Что просто туплю, но это не из-за недоверия к ней, а потому что я сам не имею понятия, как вести себя правильно.
— Узнаю нрав Милохиных. Собственники до мозга костей, — смеется мама. — Ты научишься со временем. Я надеюсь, что это не мимолетная девочка, иначе, сынок, лучше не нужно.
— Мам, она не мимолетная, я бы тебе про неё не говорил тогда.
Мама коротко кивает и снова стискивает мою руку.
— В общем, просто будь рядом и не пытайся запереть её в золотую клетку, так ты быстрее её потеряешь.
— Легко сказать, — грустный смешок прерывает молчание.
— У тебя обязательно получится. Я даже не сомневаюсь в тебе, ты у меня классный.
Смеюсь и стискиваю маму в объятиях.
— Ты же знаешь, что я тебя люблю, Даня, — шепчет она мне, поглаживая волосы.
А я готов глаза прикрыть и заурчать как кот.
— Знаю, мам, и это взаимно. Я рад, что у вас с папой все хорошо. Правда, — сглатывая ком в горле, выдавливаю из себя признание.
— Да, Леша молодец. Не опустил руки. Ты не злись…
— Ма, закроем тему, ладно?
Мама отстраняется и вытирает подозрительную влагу под глазами.
— Не плачь только.
— Это я на радостях, — смеется и встает, — ладно, не буду тебе мешать. Отдыхай.
Подходит к двери и замирает, обхватывая ручку.
— А как родную-то зовут?
Грудь стискивает от такой характеристики, но она, как ничто другое, подходит к тем чувствам, что я испытываю к этой девчонке.
Никогда не думал, что можно испытывать больше, чем любовь.
Усмехаюсь.
— Юлия.
— Красивое имя. У вас все получится, — с этими словами она тихо выходит и закрывает за собой дверь. А я снова падаю на кровать.
— Я очень надеюсь, что я не напортачу, — шепчу в темноту и прикрываю глаза.
Юлия
Утро не приносит облегчения. Все ещё чувствую себя как выжатый лимон. Вчера трусливо сбежала, стоило увидеть, как отец выходит вместе с отцом Данилы из крыла администрации.
Желания попадаться им на глаза не было совершенно. И я даже не убедилась, что Антон с Даней не сцепились. Хотя, уверена, что на глазах у директора они не посмели бы устроить скандал.
Но все же, успев изучить буйный нрав обоих, я не удивлюсь ничему.
— Юль, ты все ещё дуешься на меня? — опирается на мою кровать Лиза и смотрит несчастными глазами.
Хмыкаю и прячусь под одеялом, чтобы она не видела красных от недосыпа глаз.
— Все хорошо, Лиз. Ничего смертельного не произошло из-за того, что ты пересела к Чумаку.
Лиза облегченно выдыхает и пытается сдернуть с меня одеяло. Но я только крепче стискиваю пальцы.
— Мы так на уроки опоздаем, лежебока. Никто их не отменял. До каникул ещё далеко, так что давай. А жаль.
Я с ней полностью согласна. Никто меня от учебы не освобождал, но стоит мне подумать о том, что увижу Милохина, как во рту разливается привкус горечи.
Вести себя так, словно ничего особенного не случилось? Но это значит, что мне придется лицемерить и изворачиваться, а я этого делать не умею.
Все же отрываюсь от подушки и с неохотой сажусь на кровати. Лиза уже готова, и мне остается последовать её примеру.
Плетусь в душ, чтобы окончательно смыть с себя остатки усталости после бессонной ночи.
Натягиваю форму, придирчиво рассматриваю отражение в зеркале. Быстро замазываю тоналкой круги под глазами и выхожу.
Лизка подозрительно косится на меня, но ничего не спрашивает, за что я ей благодарна.
Третья кровать пустует, и я только удивленно приподнимаю брови. Смотрю на Лизу, она без слов понимает вопрос и пожимает плечами.
Уже вторую ночь Ника где-то пропадает и на уроках не появляется. Я даже начинаю волноваться за неё. Какая-то она в последнее время закрытая.
Трясу головой. Это не моё дело, мне бы со своими проблемами разобраться, чтобы в чужие лезть.
Заходим в неожиданно тихий класс. Привыкли уже к тому, что Глеб с Чумаком чуть ли не на весь этаж гудят, а тут подозрительная тишина. Да и парней нет на месте.
И Антона не видно. Непонятно как-то.
Грудь пронзает укол сожаления, когда и Дани не нахожу на старом месте.
Практически сразу за нами заходит учитель.
— Усаживаемся, начинаем занятие.
— Так у нас ещё не все в сборе, — поднимает руку Лиза.
Учитель окидывает взглядом класс.
— Если вы про наших баскетболистов, то они на тренировке. Так что начнем, чтобы не терять зря время.
Без парней уроки сливаются воедино и проходят на удивление скучно и блекло.
— Интересно, в честь чего их аж с уроков сняли, чтобы тренировать? — наклоняется Лиза к уху на одном из уроков.
— Может, очередная внезапная игра, про которую забыли? — равнодушно пожимаю плечами, выводя в тетради узоры.
— Урок окончен, всем хороших выходных.
Учитель покидает класс, а я почему-то решаю не торопиться.
— Ты идешь? — Лиза тормозит в дверях и оглядывается, не обнаружив меня рядом с собой.
— Да я сейчас в библиотеку зайду. Хочу на выходные книги поискать. Ты иди.
— Точно?
Киваю. Лиза на этих выходных собралась домой, так что мне как раз нечем будет заняться.
На мгновение возникает вопрос, чем будет занят Милохин, но я тут же прогоняю эту мысль. Мне неинтересно.
Я даже не знаю, где мой телефон. После скандала выключила его и не включала до сих пор.
Да, мне больно от мысли, что я своими поступками могу все поломать, но ещё больнее от мысли, что он не доверяет и хочет лишить меня общения с человеком, с которым я практически выросла.
На подсознательном уровне я понимаю, что это неправильно и так быть не должно. Лучше сейчас пережить, чем через время, когда он станет слишком близким.
«А он ещё типа не стал?» — надсмехается надо мной внутренний голос.
— О, Юлик, — в класс заглядывает папа, — что с телефоном? Никак не мог до тебя дозвониться.
— Привет, па, — решаю, что скрываться уже нет никакого смысла, — да я в комнате его забыла, сел, наверное.
— Какие планы на выходные?
— Эм, как всегда, почитаю книги. Собиралась как раз через библиотеку пройти, а что?
Папа проходит и садится на переднюю парту.
— А у меня другое предложение.
Складываю руки на парте и подаюсь вперед. Любопытство побеждает все другие чувства.
— И какое же? — выдавливаю улыбку.
— Как насчет того, чтоб скататься к бабуле в деревню?
Внутри взрывается радость, и я подскакиваю с места.
— Серьезно? Сегодня?
— Ну да, иди собирайся, и выезжаем. Или у тебя по плану твой Милохин? Так у них все выходные будут расписаны, — папа прищуривается, а я тут же тухну.
— Пап, ну вот зачем?
Поднимает руки и дарит мне извиняющуюся улыбку.
— Прости, мне сложно к такому привыкнуть.
А во мне снова крепнут сомнения: а нужно ли будет привыкать или все? Конец?
Встряхиваю волосами, чтобы ненужные сейчас страхи отступили.
— Ладно, жду тебя на парковке. Поторопись, если хочешь побыть на природе подольше.
В комнате скидываю нужные вещи в рюкзак и пытаюсь пересилить желание остаться и поговорить с Даней, но я понимаю, что мне нужно подумать. Видимо, между нами все происходит слишком стремительно, и вот, расплата.
Выходные порознь — отличная возможность разобраться в себе и в своих чувствах к нему.
Потираю кольцо на большом пальце, и сердце пронзает боль.
Если бы у Милохина было желание поговорить со мной, то он нашел бы возможность. Ему плевать на всякие запреты и преграды, я уже видела, как он может переть напролом.
Поэтому…
— Эй, — Лизка щелкает у меня перед носом пальцами, заставляя меня подскочить, — все-таки решила куда-то съездить?
— Ага, папа предложил скататься к бабуле. Она у нас в деревне в пятидесяти километрах отсюда. Давно уж не были у неё, а тут переехали и такая возможность навестить.
Лизка надувает губы и складывает руки на груди.
— Кстати, да, я все ещё злюсь на тебя из-за того, что ты решила утаить от меня малюсенькую деталь своей жизни, — показывает пальцами насколько малюсенькую, и я не удерживаюсь от смешка, — что ты, блин, дочка директора.
— Ну извини, — развожу руками и сама перехожу в наступление, — а это что-то меняет между нами?
Лизка хлопает голубыми глазами и смотрит на меня как на сумасшедшую.
— Да с чего бы? Ну просто, знаешь, — она делает рукой круговые движения, — мало ли что я могла на эмоциях про него сказать тебе.
Прикрываю рот ладошкой и смеюсь.
— Ну и что? Ты же не со зла, и я это понимаю прекрасно.
Лиза плюхается на мою кровать и подпирает рукой подбородок.
— Вообще не со зла, помни об этом и ничего не передавай папе. Он классный мужик.
Качаю головой.
— Прекрати, я и слова не собиралась говорить. Я разделяю школу и личную жизнь.
Лиза смотрит на время и испуганно подскакивает.
— Блин, мне уже пора, все, до понедельника. Хорошо провести время, Юлька.
Обнимает меня и чмокает в щеку. Как ураган вылетает из комнаты.
— И тебе, — в пустоту бормочу я, подхватывая свой рюкзак.
С каждым шагом по направлению к машине растет ощущение, что последняя ниточка, натянутая между мной и Даней,— рвется.
Прикусываю губу и усаживаюсь к отцу в машину с надеждой, что в понедельник все изменится.
— Готова?
Киваю, закидывая рюкзак на заднее сидение.
— Как твой переезд?
Папа выруливает с территории школы, а я бросаю тоскливый взгляд на здание.
— Да отлично все, по мелочи осталось закупить, и на неделе придешь в гости, — довольно улыбается.
Заставляю себя порадоваться за папу, потому что проблема с жильем и правда стояла перед нами остро.
А тут такое решение.
— Большая квартира? — продолжаю допытывать, чтобы забить мысли и не думать о том, что будет дальше.
— Средняя. Две комнаты, кухня, уборная. Что ещё нужно?
Хмыкаю. Папа у меня практичный. Но скупым его тоже не назовешь, постоянно меня балует.
Наш разговор прерывает его телефон.
— Извини.
Пожимаю плечами и отворачиваюсь к окну.
— Да, добрый день, Лен, — мои глаза лезут на лоб, резко поворачиваю голову и вопросительно выгибаю бровь, — освободилась? Отлично. Как ты?
Папа бросает на меня быстрый взгляд. Я замечаю, как у него краснеет лицо.
Серьезно?
Протираю глаза. Обалдеть! Папа покраснел.
— На этих выходных никак, я с дочерью уехал за город. На неделе обязательно. Созвонимся, хорошего тебе дня.
Папа прерывает звонок и с преувеличенной внимательностью всматривается в дорогу.
Складываю руки на груди и жду хоть каких-то слов. Но папа словно не замечает моего интереса.
Не выдерживаю и сама начинаю:
— Ну и что это за Лена?
— Коллега, — папа нервно дергает плечом и потирает висок.
— Коллега? — прищуриваюсь, перегибаясь через подлокотник.
Сверлю папин профиль. Он начинает ерзать на сидении, но все ещё не смотрит на меня.
Но я могу быть терпеливой, и он это прекрасно знает.
— Ты собралась в моей щеке просверлить дырку?
— Не-а, я собралась просверлить твой висок и забраться в мысли.
Папа хмыкает.
— Па-а-а-а-а-а?
— М-м-м-м-м? — в тон мне тянет он.
— Колись.
Папа делает резкий выдох.
— Вот же упертая, — недовольно бормочет. — Лена — это хорошая девушка.
— Ага, и кто она тебе?
— Коллега, я уже сказал.
Продолжаю гляделки. Папа сжимает губы в тонкую полоску. Закатывает глаза и опускает плечи.
— Ну да, я начал общаться с интересной девушкой. Не все же тебе по свиданкам бегать.
Радостно взвизгиваю. Папа дергается и смотрит на меня с недоверием.
— Давно?
— Да нет, пару недель.
— И ты молчал? — подпрыгиваю на кресле от нетерпения. — Я хочу знать все!
Радость за папу вытесняет щемящую тоску из груди.
— Да нечего пока, Юлик. Пару раз кофе попили — и вот, созваниваемся.
— Пап, ты не пьешь кофе с девушками ради прикола. Она тебе нравится.
— Без комментариев. Вообще-то, это я отец, а допрос мне устраиваешь, как будто бы я твой ребенок, — фыркает папа, сведя брови.
— Да ладно, пап, я просто рада за тебя, — широко улыбаюсь, поймав его удивленный взгляд.
— Серьезно?
— Абсолютно, — продолжаю лыбиться и делаю это искренне. — Она хорошая?
— Думаю, да.
— Это главное, пап. Пора жить дальше, и ты заслуживаешь счастья.
Упираюсь лбом в папино плечо и глубоко вдыхаю родной запах.
Впитываю его уверенность. Незаметно смахивая слезу.
— Ты у меня самая лучшая, ты же знаешь это? — чмокает в макушку.
— Ага, не забывай это, пожалуйста, когда в следующий раз решишь учить меня уму-разуму.
Хитро улыбаюсь.
— Милохин — это вообще исключение, — рушит момент папа, а я сдуваюсь.
Отворачиваюсь к окну, проводя подушечкой по прохладному кольцу.
Прикрываю глаза, моля о силах.
Данил
К окончанию выходных болит каждая мышца, и я практически в бессознательном состоянии доползаю до кровати. Зато почти не думал о Юле, не было сил.
Тренер, чтоб его, решил, что нам в срочном порядке надо сыграться с новеньким и в понедельник уже выходить на площадку.
Потому что один из игроков внезапно променял нас на Национальную лигу юниоров. А мы теперь разгребаемся.
— Не знаю, смогу ли я завтра вообще выйти на площадку, — стону я, протирая лицо ладонями.
У пацанов состояние не лучше. Чумак даже по привычке Лизу не пошел встречать, сразу в комнату.
— Мне кажется, Чумаку осталось недолго жить, — ржет Глеб, — не встретил свою даму сердца. Ай-ай-ай.
Вот кому ничто не может испортить настроения. Морозов, блин.
— Захлопнись, клоун, — рычит Рома и, не прицеливаясь, швыряет подушкой.
Глеб перехватывает её и устраивает под головой.