25 глава
— Боже, Чумак, ты моя фея-крестная сегодня.
— Чего? — Рома приподнимает голову от кровати.
— Я шел в комнату и мечтал о том, что кто-то подгонит мне вторую подушечку. Спасибо, фея.
Не выдерживаю и начинаю ржать.
— Идиоты, — живот простреливает от боли, и я затыкаюсь, отдуваясь.
Мышцы сковывает спазм, вырывая из меня стон.
— Меня рубит, — веки наливаются свинцом, и получается моргать через раз.
Завтра я увижу Юлю, если выживу.
Ох уж это если…
Нас с парнями будит грохот в дверь и ор тренера.
— Так, соньки, подъем! На тренировку.
— Опять? — стону, зарываясь под одеяло. — Можно мне вот прям тут сейчас остаться навсегда?
Глеб и Ромыч бодренько вскакивают и натягивают форму.
— Бесите, — провожаю их взглядом.
С меня сдергивают одеяло.
— Давай, блин, — Чумак тянет меня за ногу, пока я цепляюсь за простыню.
— Отстань от меня! — ору, отбиваясь от его конечностей. — Оставь меня умирать тут.
— Ага, разбежался, как мы без атакующего? — Глеб стоит надо мной, сложив руки на груди. — Зря ты, что ли, с Антошей отрабатывал подачи?
— Бесите, — психую, встаю с кровати, пытаясь испепелить друзей взглядом.
Они только хохочут, хватая бутылки с водой и выходя из комнаты.
— А где Милохин? — слышу громкий голос тренера.
— А он носик пудрит, — орет Морозов.
— Ах ты ж падла! — ору в ответ, на лету надевая форму.
— О, ожил. Да я исцеляю, — гогочет Глеб, удирая от меня.
Сшибаю по пути углы и шикаю от боли.
— Идиота кусок!
— Милохин, что за выражения? — выговаривает мне тренер.
Коридор наполняется нашим ором.
Из соседней комнаты выходит такой же взъерошенный и сонный Антон. Проносимся мимо него, чуть ли не цепляя за собой.
В последний момент отскакивает к стене.
— Давай, давай, двигай ножками на тренировку, — кричит ему Чумак.
— Бегу и спотыкаюсь, — язвит новенький.
— Спотыкаться не надо, травма может случиться, — отвечаю и ощущаю прилив сил.
Так всегда бывает перед игрой.
Мы покатываемся со смеху, вываливаемся в коридор.
Глазами ищу знакомую фигуру, но в коридоре пока пусто. Все ученики спят, а нам вот уже впахивать на благо школы.
Сегодня полуфинал. А потом пару месяцев просто игры, можно будет передохнуть перед финалом.
— Так, — хлопает тренер, привлекая наше внимание, — игра через два часа. Играем со школой тысяча восемнадцать из Воронежа.
Антон напрягается, сжимая челюсть. Меняется в лице, а я внимательно слежу за его реакцией.
— Что такое, новенький? Испугался? — не теряю возможности поддеть его.
Он переводит взгляд на меня и прищуривается.
— Насколько я помню, это твоя бывшая команда, Рязнов? — оглушает нас тренер вопросом.
Все взгляды сосредотачиваются на новеньком.
— И что? — вскидывает бровь.
— Не налажай, блин. И не поддайся, — скалюсь.
Он делает шаг ко мне, и наши взгляды схлестываются.
— Я играю ради победы, а не ради поддавков каких-то. В первую очередь я работаю на благо команды, в которой играю на данный момент. Это всем понятно? — обводит взглядом пацанов.
— Ну посмотрим, — бормочу я.
На моем телефоне моргает подсветка. Дергаюсь к скамейке в надежде, что это Юлька, и кривлюсь при виде номера отца.
«Мы с мамой сегодня приедем на игру. Нас твой будущий тесть позвал. Удачи, сынок!»
Юлия
Внутренности сжимает от волнения, пока приближаюсь к залу, в котором сегодня будет игра.
При мысли, что я сегодня увижу Милохина сердце замирает. В животе оживают бабочки, а щеки вспыхивают жаром.
Я так и не решилась включить телефон, боясь не выдержать и начать звонить Милохину. А мне страшно. Я не готова делать этот шажок к нему.
Занимаем с Лизкой уже привычные места, и в голове вспыхивает воспоминание прошлой игры. Как я проиграла ему свой первый поцелуй.
Взгляд тут же находит знакомую спину с до боли родной уже фамилией. Моргаю, когда замечаю рядом спину друга. Они что-то обсуждают с Милохиным.
Ого, успех, что они до сих пор не поубивали друг друга.
Данил вздрагивает и оборачивается, моментально найдя меня взглядом.
Голубые глаза сужаются, и его кадык дергается. Антон его пихает, получив в ответ яростный взгляд.
Милохин потирает запястье, на котором все ещё моя красная нитка, и от этого хочется улыбнуться.
— Ого, сегодня прям людно, — Лизка обводит взглядом переполненные скамейки.
А я не могу отвести глаза от губернатора, который сидит рядом с папой.
Ух ты!
Обмахиваюсь рукой. Внезапно становится как-то жарковато.
— Ты чего? — толкает меня в бок Лизка и следит за моим взглядом. — А, папочек вместе увидела.
И ржет, коза такая.
Рядом с отцом Милохина сидит миниатюрная женщина и смотрит на Даню. С такой гордостью, что у меня замирает сердце. Сразу понимаю, что это его мама.
На меня так мама не смотрела.
Встречаюсь со взглядом отца Милохина и тяжело сглатываю. Он словно знает, кто я такая. Но это же невозможно?
Меня слегка встряхивает. Приходится вцепиться в Лизку, которая ойкает от моего крепкого захвата.
— Эй, да выдохни ты, — шипит она мне на ухо. — Ромкины вон тоже тут, — кивает на ещё одну пару рядом с семьей губернатора. — Я ж не трясусь.
— Итак, дорогие гости и ученики школы, — на середину площадки выходит судья, — у нас для вас есть новость. С этого сезона мы решили ввести кое-какое новшество.
Все ученики начинают возбужденно перешептываться, пытаясь угадать, что же там такое.
— Чтобы не томить вас, — смеется судья, — это что-то вроде топа игроков. Каждый сезон комиссия будет выбирать Топ игроков со всех школ. И начали мы уже с этого сезона втайне от вас. Эксперимент удался, я считаю. А для тех, кто не попал, это будет хорошим стимулом подтянуть игру.
Все топают и громко кричат в знак одобрения.
Сверху спускается экран и включается заставка.
Мы с Лизкой как по команде вцепляемся друг в друга и замираем.
Парни тоже сосредотачивают внимание на экране.
— Звание «Лучший центровой» по праву получает Роман Чумак, — Лизка взвизгивает, и я вместе с ней.
— Обалдеть! — пораженно выдыхает она.
Чумак выглядит удивленным, но на его лице расползается широченная улыбка. Глеб хлопает его по плечу и что-то кричит.
— Звание «Лучший разыгрывающий защитник» получает Рязанов Антон, — на экране появляется короткое видео с игрой Антона, и теперь радостно хлопаю уже я.
Парни из нашей команды все одновременно смотрят на Антона, но его никто не торопится поздравлять, и это немного смазывает момент.
Но думаю, это оттого, что он новый игрок.
— Звание «Лучший атакующий защитник» присвоено Милохину Данилу, — на экране снова короткое видео, как Милохин закидывает в корзину мяч и исполняет что-то вроде победного танца.
На эмоциях подскакиваю с места и прикрываю ладонями рот, чтобы не заорать от радости. Не могу перестать радостно улыбаться.
Мама Дани тоже начинает громко хлопать, и вижу на её лице улыбку.
Милохин врезается в меня взглядом, словно проверяя мою реакцию.
На видео ещё что-то показывают, но я пропускаю все мимо себя.
— А теперь хотелось бы выделить девчонок, которые поддерживали наших игроков и дарили им заряд бодрости на всю игру. Группа поддержки.
Взгляд дергается на экран, внутренности покрываются холодом.
— Хочется отметить талантливую девушку, с которой произошло неприятное событие, и она, к сожалению, надеемся, что временно, выбыла из спорта, но успела покорить зрителей. Гаврилина Юлия.
Внутри все опускается, когда вижу нарезку со своими выступлениями, которая заканчивается моим роковым падением.
Меня словно толкают в грудь. Глаза наполняются слезами, будто приходится все заново переживать.
Не разбирая дороги, срываюсь с места.
Данил
— Гаврилина Юлия, — имя моей девочки оглушает, и я как зачарованный смотрю на то, как она танцевала.
И, клянусь, ничего круче я не видел. На экране быстро сменяются кадры.
Глеб толкает меня в бок, кивая на экран.
— Слушай, это же та девчонка с соревнований, которую ты искал. Неужели это наша новенькая? Вот это совпадение!
И я узнаю ту самую девчонку. В броском макияже и знакомом костюме.
И это не обман зрения, абсолютно точно.
А потом её роняют. И мне не кажется — её реально роняют специально. Она летит на пол, пока моё сердце разрывается от боли за неё на части.
К пацану, который её уронил, подлетает Антон и запись обрывается.
Дергаю головой, находя место, где была Юля. Она вскакивает с и протискивается к выходу. Выбегает из зала.
Не задумываясь, срываюсь с места и вылетаю за ней.
Тренер орет вслед, что у меня пять минут. Но мне по боку. Я нужен своей девочке, и я готов забить на игру. Пусть даже от неё сейчас зависит судьба команды.
И я теперь понимаю даже Чумака, который заработал удаление из-за Лизки. Я б сделал то же самое.
Догоняю Юлю и, налетая, притискиваю к груди. Её тихие рыдания рвут на части.
Зарываюсь в её волосы и дышу ею, надышаться не могу.
— Девочка моя, не плачь. Только не плачь.
Её тело дрожит, а мне выть хочется оттого, что не знаю, как ей помочь.
— Котик, — прижимаю крепче.
Она всхлипывает и разворачивается в моих руках. Глаза блестят от слез.
— Зачем они это показали? — и столько боли в голосе.
Я впервые не знаю, как себя вести, и просто обнимаю. В груди пусто и больно за неё. За её прерванную карьеру.
— Я не знаю, родная, — шепчу, укачивая её в своих руках.
Она постепенно успокаивается и теперь только изредка шмыгает.
Беру в ладони влажное от слез лицо и упираю свой лоб о её.
— Юль, прости меня, я, — сглатываю ком в глотке, всматриваясь в глаза, — я сдохну без тебя. Да общайся с кем пожелаешь, только не уходи.
Она молчит. И меня это пугает до одури. Кажется, что время замирает, пока она смотрит в мое лицо.
— Мне, кроме тебя, никто не нужен, пойми ты это, — голос превращается в шепот, — да я на тебя давно уже запал.
Она непонимающе хмурится.
— Там момент мелькнул, я видел тебя на соревнованиях, просто не узнал без макияжа, но меня тогда уже потянуло к тебе. Ты больше, чем просто девушка. Я не знаю, что ещё сказать, чтобы ты простила меня.
— Ты на игру опоздаешь, — слышу её сдавленный голос и выдыхаю.
— Без тебя не пойду, — мотаю головой.
— Это глупо, — поджимает упругие губки.
— Я без тебя играть не буду. Хочу, чтобы ты была в зале, — понимаю, что я как эгоист, но реально не смогу играть, зная, что её нет.
— Я зарёванная, — неуверенно упирается.
— Ты самая красивая и самая родная.
— Милохин, игра, — высовывается Глеб и шикает на меня, — быстрее давай.
Стою, не двигаясь, и жду решения самого дорого для меня человека.
— Ты с ума сошел. Иди на игру.
— Только с тобой, и всегда только с тобой, — прикасаюсь к её теплым губам, и разум улетает от счастья.
Она не отталкивает, даже прижимается крепче, отвечая на поцелуй.
— Пожалуйста, будь сегодня в зале.
Она морщится.
— Пойдем уже, — закатывает глаза, а я хватаю её за руку и тащу на буксире, пока не передумала.
— Я ужасно выгляжу, — бубнит Юля.
— Ты отлично выглядишь, родная.
Залетаем в зал. Торможу на входе и оборачиваюсь к ней. Она хлопает глазами и обводит зал взглядом. Наклоняюсь и притягиваю её к себе, пока она возмущенно пищит.
— На удачу, — быстро чмокаю её, — и за победу.
Усмехаюсь, пока лицо Юли краснеет под всеобщий взрыв и крики.
— Я тебя убью, Милохин, — стонет она, прикрывая руками лицо.
Юлия
Лицо не перестает полыхать, пока я пробираюсь на свое место. Мне кажется, что все смотрят только на меня, и это не добавляет уверенности.
Плюхаюсь на стул рядом с ехидно улыбающейся Лизкой.
— Заткнись, ничего не говори, — тыкаю в неё пальцем.
Она захлопывает рот ладонью, но глаза хитро блестят.
Делаю глубокий вдох. Мне не было так стыдно… никогда.
Натыкаюсь на папин взгляд и вспыхиваю ещё сильнее. Боже, как я могла забыть, что тут все.
Резко перевожу взгляд и наталкиваюсь на маму Дани.
— Боже, можно мне провалиться под землю? Сейчас! — шепчу я.
Но мама Дани только тепло улыбается и поднимает палец вверх.
— Выдыхай и просто сосредоточься на игре, — советует Лиза, и я стараюсь прислушаться к её совету.
— Вот блин, — замечаю наконец, с кем играет наша команда.
— А? — Лиза вопросительно выгибает бровь.
— Бывшая наша с Антоном школа.
Лиза хмурится.
— Надеюсь, наш новенький не станет подставлять нашу команду.
Дергаюсь.
— Он не станет. Это не в характере Антона.
— Посмотрим, — бормочет Лиза, хватая меня за руку.
Антон не подводит. И наша школа одерживает победу. Ну ещё бы, с сильнейшими игроками.
Победный гол не оставляет равнодушным никого. Мы с Лизкой подскакиваем с мест, и начинаем скакать от радости. Я даже умудряюсь забыть про смущение.
Парни тоже скачут на площадке после финального свистка.
Милохин обменивается с Антоном рукопожатием, и меня это радует.
Даня, по крайней мере, не готов пока приколошматить моего друга. А там со временем, может, и привыкнут друг к другу.
Все успокаиваются и стройным потоком покидают зал. Ждем с Лизой, пока народу станет поменьше, потому что наши места в центре.
Папа с семьей Дани все ещё в зале. И я даже, кажется, ощущаю взгляд моего папы на своей спине.
А я надеюсь на то, что мне удастся сбежать. И я почти воплощаю свой план в жизнь, но на запястье смыкается крепкая рука, и меня выдёргивают из толпы с моим писком.
Я врезаюсь в знакомую грудь, и из меня вышибает весь воздух.
— А ты далеко, Юля?
— Да, хотела найти укромное местечко и умереть от стыда.
— Подожди пока, сейчас со своими познакомлю, потом можно будет.
— Что? — пищу, упираясь пятками в блестящее покрытие досок.
Но это не спасает. Балетки скользят по полу, неминуемо приближая меня к стоящим родителям.
— Не боись, — Даня ободряюще улыбается и притягивает меня к боку.
Не доходя до родителей, замирает и приближается ко мне. Моей щеки касается его теплое дыхание, заставляя коленки подогнуться.
— Потом это будет официально, но я не хочу тебя прятать от родителей. Ты мне слишком дорога, и я хочу, чтобы ты поняла, насколько я серьезен.
Он не улыбается. И, блин, да, он серьезен. Я читаю это в его глазах.
И сдаюсь.
— Ты же все равно это сделаешь, да?
Хитро улыбается и кивает.
Ладно, это нужно просто пережить. Сглатываю, чтобы хоть немного смочит горло.
Встречаюсь взглядом с мамой Данилы и несмело улыбаюсь. Понятия не имею, как они воспримут мое появление.
— Мам, пап, Дмитрий Валерьевич, — Данил привлекает к себе внимание взрослых.
Папа поворачивается, окидывая нас цепким взглядом. Мои щеки снова загораются от такого внимания.
— Это моя Юлия. Юлия, это Алексей Павлович и Оксана Богдановна.
— Очень приятно, — не знаю, куда деть взгляд.
— Так вот кто похитил сердце моего сына, — низкий голос губернатора заставляет меня напрячься.
— Леш, — одергивает его мама Данилы, и он хмыкает.
— Что, Леш? А то я не прав.
— Дмитрий Валерьевич, — Даня замолкает, подбирая слова, но у него явно случается какой-то ступор.
— Да ладно уж, Милохин, выдыхай. Но если что-то не то сделаешь — пеняй на себя. Я не посмотрю на то, чей ты сын.
— Я, если что, закрою глаза и уши, когда решишь его за что-нибудь притянуть, — смеется отец Дани.