21 глава
— Предпочитаешь умереть на дороге? — зажмуриваюсь и вцепляюсь в ручку, когда Даня набирает скорость и входит в поворот.
— Даже не знаю, что будет лучше.
— Дурак совсем.
В ответ летит только смешок.
В этот раз мы умудряемся не опоздать и не попасться на глаза папочки.
Но я рано радуюсь, потому что папа решает, что стоит все же провести со мной беседу по поводу моего побега от него.
Почти сразу, как только оказываюсь в комнате, мне звонит папа и просит прийти к нему.
Морально собираюсь с силами и сбегаю на первый этаж. Стучусь в папину комнату, и мне даже не приходится ждать. Дверь распахивается моментально.
Папа осматривает меня с ног до головы, как будто ищет какие-то повреждения или признаки, что у меня что-то не в порядке.
— Па, хватит меня сканировать. Все в норме.
Папа отступает, пропуская меня в просторную комнату.
Она отличается от ученической. Больше по размеру, с одной большой кроватью и письменным столом. Две двери, одна ведет в ванную, вторая — в гардероб.
Усаживаюсь в кресло и поджимаю ноги под себя. Все ещё пытаюсь привыкнуть к мысли, что мне больше ничего не мешает двигать ногой. Только шов пока доставляет немного неудобств. Но это такая мелочь по сравнению с тем, что мне уже пришлось перетерпеть.
— Как погуляла? — папа садится на кровать и прищуривается, все ещё внимательно следя за мной.
От такого пристального взгляда становится дурновато, но я продолжаю расслабленно сидеть в кресле. Это же папа, и мне незачем его бояться.
— Хорошо, спасибо. Кино смотрели на парковке торгового центра.
— Что за кино?
Выгибаю бровь.
— Пап, ну ты же меня позвал явно не для того, чтобы обсудить кино.
— Почему же ты так думаешь? — папа пытается правдоподобно удивиться. — Я что, не могу узнать у дочери, как она провела вечер со своим парнем?
И вот тут папа не выдерживает. В голос проникает раздражение.
Складываю руки на груди и наклоняю голову.
— Па, что не так?
Папа округляет глаза и вскакивает с места.
— Что не так? — задумчиво потирает подбородок. — С чего бы начать? Пожалуй, с того, что он сын губернатора.
— И что? — не понимаю, при чем тут должность отца Данилы.
— А то, Юля, ты только представь… – он хмурится, замолкает, будто слова подобрать никак не получается.
Проходит мимо меня несколько раз и замирает напротив, так же сложив руки на груди.
— Мы из разных миров, дочь.
Эта фраза ударяет словно пощечина.
— Ничего подобного, — мотаю головой.
Папа глубоко вдыхает и с шумом выпускает воздух. Запускает пальцы в волосы.
— Юлик, я не хочу, чтобы тебя использовали.
Тут уже не выдерживаю я и вскакиваю со своего места. Приближаюсь к папе и задираю голову, чтобы ясно видеть его лицо.
— Кто бы меня использовал?
— Да этот твой Милохин. Ты же не можешь знать, что у него там в голове.
— А ты как будто бы знаешь, — повышаю голос и обхватываю себя за плечи. — Пап, он не такой плохой, как ты себе его там в воображении нарисовал.
— Юлия, — снова тяжелый вздох, — я видел, как он себя вел до твоего появления. Поверь, ему очень далеко до ангела.
— А мне и не нужен ангел. С чего я вообще взяла, что ты смирился? — бормочу, пока в груди образовывается пустота.
Я не знаю, что я буду делать, если сейчас придется ссориться с отцом из-за наших с Даней отношений.
— Ну можно же было найти кого-то поспокойнее?
— Пап, – прикрываю руками лицо и рычу, — у каждого может быть тяжелый период, ты так не думаешь? И ставить крест на человеке только из-за того, что он какое-то время был не ангелом, ну это непрофессионально.
— Я разговаривал с вашим психологом по поводу вас всех. Милохин самый нестабильный.
Открываю рот. Не верю своим ушам.
— А разве это не должно остаться между психологом и учеником? Нет? — меня потряхивает от ситуации в целом и от всего происходящего сумасшествия.
— Да, подробностей бесед не было, но мне нужно было изучить общую картину по вашему поведению и состоянию. Да и я должен знать, если вам что-то угрожает.
— И кому же угрожает Данил?
— На данный момент тебе.
Отступаю на шаг и глупо хлопаю глазами. Мотаю головой.
— Перестань, пап! Он не монстр, он мне небезразличен. Сейчас у него в семье и правда все наладилось, и он стал намного спокойнее. Просто дай ему шанс это показать.
Перед глазами начинает все мутнеть, и я понимаю, что это от слез.
Сглатываю большой ком в горле. Проталкиваю его в желудок, чтобы продолжить этот нелегкий разговор.
— Я же не прошу тебя сразу принимать его с распростертыми объятиями, но, блин, пап! Он надежный, — выдыхаю последний свой довод.
Папа недовольно морщится.
— И в чем же его надежность?
— Тебе мало того, что он готов защитить меня и бросить все дела, чтобы приехать и встретить меня после больницы?
Лицо папы темнеет, и до меня доходит, что зря я это припомнила.
— Вот, кстати, есть у меня подозрения, что днем все это провернул именно Милохин.
— Вот видишь, он не испугался твоего гнева, — торжественно вскрикиваю и с трудом сдерживаю улыбку, когда на лице папы отражается шок.
— О да, — ворчит папа, — тут определённо есть чем гордиться.
— Пап, я не хочу с тобой ссориться по этому поводу. Просто дай ему шанс.
Складываю руки на груди и изображаю из себя саму невинность.
Папа замолкает. Смотрит на меня задумчиво, потирая шею. Мне же ничего не остается, как только стоять вот так напротив и ждать его вердикта.
Глубокий вздох отца и сокрушенное покачивание головой пробуждают надежду.
— Хорошо, посмотрим, как он будет себя вести с тобой.
Улыбаюсь и могу выдохнуть.
— Все будет хорошо, — уверенно заявляю.
— Вот нет бы найти простого парня, так нет же, замахнулись на чету Милохиных.
— Он простой парень, да и папа у него не с пеленок губернатор.
— Зато мы с его отцом пересекаемся по вопросам школы, да и как родитель он может прийти. Вот как мне теперь себя вести?
— Как обычно, пап. Что ты впадаешь в панику?
Папа снова качает головой и падает на кровать.
— Поседеешь с тобой раньше времени.
Подхожу и глажу его по волосам, в которых нет и намека на седину.
— Да ну, мне кажется, я раньше тебя поседею, — усмехаюсь.
— Ну конечно, скажешь тоже. Кстати, у меня есть хорошая новость.
Возвращаюсь в кресло, слегка успокоившись, и подпираю голову.
— Какая?
— Меня сегодня обрадовали. Выделили служебную квартиру. Так что на неделе перееду.
— Правда? — радостно хлопаю в ладоши. — Это же хорошо?
— Думаю, хорошо, потому что тут находиться круглые сутки, будучи директором, — такое себе удовольствие.
— А квартира далеко?
Папа качает головой.
— Минут пять пешком. И тебе будет, где выходные проводить, а то тоже торчишь тут.
— Справишься без меня в будни? Это же придется готовить.
Папа усмехается.
— Да уж справлюсь.
— А почему дали только сейчас квартиру?
— Срок испытательный успешно прошел, — в голосе отца звучит гордость, и я моментально ею заряжаюсь.
— Круто! Я очень рада за тебя. Ну а тебе тут самому нравится? — с опаской уточняю.
Может, ситуация с Милохиным как-то поменяла папино отношение к этой школе.
— Вполне, несмотря на то, что с вами очень непросто. Все такие своевольные, куда деваться. И чуть что — начинают связями тыкать.
— Ещё один плюсик в копилку Дани, — брякаю и прикусываю язык.
— Какой это? — ехидно спрашивает папа.
— Он ни разу не ткнул никому тем, кто у него отец. А мог бы, согласись? Да я бы и не знала, если бы не рассказала одноклассница.
— О, да ему нужно памятник поставить.
— Да, пап, — хватаю с кресла подушку и кидаю в папу.
Папа хохочет и легко уворачивается от летящего снаряда.
— Хватит паясничать, я же серьезно, — надуваюсь.
Папа подходит и ерошит мне волосы. Одергиваю голову и показываю язык.
— Да понял я, понял, что ты серьезна как никогда.
Садится на корточки, и наши глаза оказываются на одном уровне. В папиных плещется беспокойство.
— Но я все же прошу тебя, будь осторожна. Не бросайся в омут с головой.
— Не буду, — шепчу непослушными губами.
А в голове стучит, что я уже туда бросилась, и пути обратно пока не вижу. Да и не думаю, что он мне понадобится. Путь этот.
Возвращаюсь в комнату и падаю на кровать. Лиза мирно посапывает в своей постели, и я с удивлением замечаю, что уже начало десятого. Скоро будет обход перед отбоем.
Но спать совсем не хочется. Меня переполняют новые эмоции, и в мысли прокрадывается Данил.
Нахожу глазами его букет, и губы сами по себе растягиваются в счастливую улыбку.
Пришлось потрудиться, чтобы протащить цветы мимо охраны. Пока Милохин отвлекал охранника какими-то глупыми вопросами, я бочком проходила мимо, прикрывая собой букет.
Ничего бы не было, конечно. Цветы не относятся к чему-то запрещенному. Но хотелось, чтобы меньше народа видело, как мы тайком пробираемся в школу, так ещё и с цветами наперевес.
Меньше знают, крепче спят.
Затыкаю уши наушниками, включаю любимую группу, под которую когда-то мы ставили танец с группой поддержки.
Грудь стискивает от тоски по тренировкам, но все же появляется надежда, что рано или поздно я смогу возвратиться к танцам. Мне бы этого очень хотелось.
Открываю сообщения и нахожу номер Милохина.
«Меня папа вызывал на разговор», — отправляю и прикрываю глаза.
Не проходит и минуты, как телефон в руке начинает жужжать.
Смотрю на фотку Милохина на весь экран и снова ощущаю радость. Что он выбрал меня.
Это я его сфотографировала, пока он следил за дорогой, и теперь не могу налюбоваться его растрепанной шевелюрой и искривленными в усмешке губами.
— Да, — накрываюсь одеялом, чтобы не разбудить Лизу.
— Что папа хотел? — беспокойный голос Данилы заставляет стать серьезной.
Вздыхаю и уже жалею, что написала Милохину об этом. Но хотелось, чтобы он знал.
— Ничего серьезного. Опять поговорили про то, что я уже в состоянии сама выбирать, с кем мне можно общаться.
— Мне уже паковать вещи?
Цыкаю.
— С какой стати?
— Ну мало ли, — тихий смех отдается эхом в груди, — может, меня отчислили уже, а я тут валяюсь на кроватке и ни о чем не подозреваю.
— Чушь не говори, — морщусь от одной только мысли, что папа может такое выкинуть.
И тут же одергиваю себя. Не может и не сделает.
— Так о чем речь шла?
— Я пообещала, что ты будешь вести себя как паинька и больше никакой агрессии.
Он молчит. Слышу только его дыхание.
Жду.
— Не могу тебе этого пообещать, — эта фраза вышибает из легких воздух.
— Почему? — облизываю пересохшие губы и прикрываю глаза.
— Потому что если что-то будет угрожать тебе, то я забью на свое же обещание быть паинькой. Поэтому, извини, но я не могу тебе это гарантировать.
— А что мне может угрожать. Милохин? — закусываю палец, чтобы перестать лыбиться как влюбленная дурочка.
— Ты уже забыла свой приход? Да и Маркелов никуда не делся и не исправился, поверь мне.
— Дань.
— Юля, я все сказал. Если это будет касаться тебя, пусть я лучше вылечу из школы, но тебя никто больше не тронет.
— Хорошо, но в остальное время-то ты сможешь с собой справиться.
Снова глубокий вдох.
— Я очень постараюсь ради тебя.
— Спасибо, — шепчу.
Внутри поселяется острая нехватка Милохина, и я стискиваю зубы, чтобы не ляпнуть лишнего.
Что-то вроде того, чтоб он снова заявился в девчачье крыло.
— Ты что-то подозрительно замолчала, Котик?
— Спасибо тебе.
— За что? — слышу улыбку, и перед глазами ярко возникает образ улыбающегося Милохина.
Сердце сладко сжимается.
— За то что…
А что сказать? Я бы с радостью поблагодарила, что он вообще обратил на меня внимание, но думаю, что это будет глупостью.
— За свидание. Оно было супер.
— Это тебе спасибо.
— Аналогичный вопрос. За что?
— За то что дала мне шанс. Дала нам шанс, — быстро поправляется.
Зарываюсь в подушку. Хочется закричать от радости, которая грозит разорвать меня сейчас на мелкие части.
— Так, мальчики, спать, — слышится крик нашей старосты.
— Все, спокойной ночи, Котик. Целую тебя в твои сладкие губы.
Неразборчиво бурчу ответ и отключаюсь.
А у самой в голове пузырьки, как в газировке.
Неужели можно так быстро влюбиться в того, о ком и не мечтала никогда? Стоит посмотреть на себя в зеркало, и сразу будет написан ответ на моей мордахе.
— Ты там не задохнешься, подруга? — под мое укрытие проникает сонный голос Лизки, и я выныриваю из-под одеяла.
— Я думала, ты спишь давно.
Лиза кривит губы и переводит взгляд на стоящий на полу букет.
— Да твои вздохи всех поднимут, — кивает на букет, — неужели Даник?
Краснею и радуюсь, что в комнате отключен свет.
— Красавчик, — хмыкает, — и вы вместе? Ну, скажи, что вы вместе.
Фыркаю.
– Помнится, кто-то предупреждал, что такие, как Милохин, не по мою душу.
Лиза громко цокает и приподнимается на локтях. Я скорее ощущаю её осуждающий взгляд.
Хоть в комнату и проникает немного света из окна, но черты лица подруги я не могу разобрать. Но могу себе представить её укоризненный взгляд.
– Видишь ли, Юлька, я не видела Милохина с кем-то дольше, чем пару дней. И то, – она трясет волосами, – он держался от всех на расстоянии и никого не подпускал.
Это признание окрыляет. Значит, Даня не распылялся.
– Это на него вешались, как на вешалку, а он всех красиво посылал бабочек пасти.
Усмехаюсь, но подруга продолжает:
– А вот с твоим появлением я увидела Милохина с другой стороны. И я видела его взгляды на тебя. Поэтому беру свои слова обратно. Вы, ребятки, созданы друг для друга.
– Спасибо за благословение, – хохочу я.
– Ну правда. Он реально на глазах прям менялся, когда ты в радиусе его видимости появлялась. И я рада за вас.
– Спасибо.
– И рада, что тебя выписали. А то с Никой в одной комнате капец как скучно.
И в это время в комнату чуть ли не ползком проникает Ника, оглядываясь в коридор. А я только вопросительно выгибаю брови и уже собираюсь постараться уснуть.
– Ух ты, – но Лизка не выдерживает и кричит на всю комнату, – а откуда это мы такие красивые?
Ника подпрыгивает и шикает на Лизу:
– Ты можешь так не орать? – в голосе Ники слышна паника, но Лиза и не собирается замолкать.
– Отбой через две минуты, а тебя где-то носит. Не боишься, что засекут, а?
– Все сказала? – шипит Ника и скидывает кофту.
– Блин, ну на свиданки же ты не бегаешь, – задумчиво бормочет Лиза, а я еле сдерживаюсь, чтобы не засмеяться.
Потому что даже в темноте видно, как злится Ника.
– Ну я же не ты, чтобы по ночам на свиданки сматываться к Чумаку, – язвит Ника. – Или ты думаешь, что только ты видишь все вокруг?
Лиза вскакивает, но я успеваю её перехватить. Ника запрыгивает на кровать с ногами и хватает подушку.
– Лиз, ну ты что? Давайте ещё драку тут устроим, – пытаюсь успокоить подругу.
– Ну а что она?
И я понимаю, что сейчас Лиза неправа. Она сама полезла к Нике. Непонятно, с чего вдруг? Все время мы старались держаться на расстоянии друг от друга, а тут Лизу словно рвануло.
– Лиз, что случилось?
– А то, что эта белобрысая мымра к Роме что-то последнее время часто подходит.
Истерический смешок Ники перетягивает на себя моё внимание.
– Ты упала, что ли, откуда-то? Мне твой Чумак помогает по математике! Нужен он мне сто лет. Я же не самоубийца.