19 глава
– Черт, тренировка. Я полетел.
– Стоять, – отец кидает на стол купюры, – поехали, я докину. Катя, давай тоже поехали.
– Да я сама доберусь. Дэн, – перевожу на неё взгляд, и она смущенно улыбается.
И я понимаю, что она частично винит себя в сложившейся ситуации. Поспешно стискиваю её за плечо и выбегаю из помещения.
– Сколько у нас времени? – отец усаживается за руль, а я проверяю часы.
– Минут пять.
Отец хмыкает.
– И как ты забыл про тренировку?
Долетаем до школы, и я уже срываюсь с места, потому что внутри все полыхает от предчувствия хорошенькой взбучки.
– Дэн, завтра едем к маме?
Киваю и уношусь в школу.
Залетаю в раздевалку. Там уже Глеб с Ромычем почти готовы. Пацаны вопросительно выгибают брови, но я отмахиваюсь.
Достаю телефон, чтобы предупредить Юлю, что сегодня не получится приехать, как он предательски тухнет.
– Черт, – застываю с майкой в руках, – пацаны, есть номер Юлии?
Друзья синхронно хлопают глазами и мотают головой.
– Бли-и-и-и-н, – стону и утыкаюсь лбом в дверцу шкафчика.
– У Лизы должен быть, – подает голос Чумак, и я оборачиваюсь к нему.
– Попроси, чтобы она передала, что я сегодня не смогу приехать.
Парни хлопают глазами, а я запрыгиваю в форму.
– Чумак, блин. Пожалуйста.
– Ладно, ладно, – достает телефон из шкафчика и набирает Лизе.
– Так, святая троица, мы долго вас ждать будем? – в раздевалку заходит злой тренер, и я уже чувствую, что мы сегодня опять встрянем.
– Трубку не берет. Видимо, как всегда, телефон в комнате, – извиняющийся тон Чумака заставляет поморщиться.
– Ладно, спасибо.
– Пулей в зал!
Выхожу из раздевалки с мыслью, что надо будет хоть после тренировки набрать и предупредить Юльку.
Отец заезжает за мной, как и обещал. Всю дорогу до выезда из города мы молчим, думая каждый о своем.
Я боюсь того, что будет там, в больнице.
Кручу в руке телефон. Решаюсь на сообщение Юле, вчера я так и не дозвонился до неё. Но она в больнице, и я даже почти не разозлился из-за того, что не удалось вырваться к ней.
«Котик, как ты?»
Хочется врубить секундомер и проследить, через сколько мне придет от неё ответ. Но это похоже на какое-то извращение, поэтому терпеливо отсчитываю про себя секунды.
Ответ прилетает, когда я досчитываю до ста двадцати.
Долго! Ещё немного, и полетело бы следующее сообщение.
«Привет, Данил. У меня все хорошо. Врач сегодня уже осмотрел. Сказал, что выписка по плану в пятницу».
«Извини, что вчера так и не добрался до тебя. Сначала с отцом встречался, потом на тренировке завис. Сегодня исправлюсь».
И снова мысленный отсчет в такт с колотящимся сердцем. А вдруг она злится, и вообще обиделась из-за вчера.
Иначе как ещё объяснить, что она меня сейчас назвала в сообщении полным именем?
Не замечаю, как из меня вырывается досадный рык, и ловлю на себе удивленный взгляд отца.
– Все в порядке?
– В полном.
Уведомление перетягивает на себя мое внимание.
«Ну я даже не сомневалась, что сын губернатора не менее занятой человек, чем сам губернатор».
Из меня вырывается смешок. И я снова ощущаю на себе быстрый взгляд отца.
«До встречи, Котик. Сейчас немного буду занят. Целую свою сладкую девочку».
Сообщение остаётся без ответа.
– Приехали, – отрывает меня отец от гипнотизирования дисплея.
Вскидываю голову и впиваюсь внимательным взглядом в место, где сейчас находится мама.
Красивый кованый забор, густой лес, светлые здания не выше четырех этажей. По территории гуляют пациенты. Но, вопреки ожиданиям, что они все будут чуть ли не в смирительных рубашках, люди в обычной повседневной одежде.
– Не надо так шокировано смотреть на все. Это не психушка, я же сказал.
Я все ещё озираюсь по сторонам, пока мы идем к одному из зданий. Ищу какой-то подвох.
Фиг знает какой. Но вдруг вот сейчас из-за того куста выскочит какой-нибудь ненормальный и начнет орать на всю улицу, что он Наполеон.
Доходим мы до второго этажа без лишних представлений.
– Главное, не бойся маму. Ладно?
Хлопаю глазами.
– С чего бы мне её бояться?
Отец пожимает плечами.
– Ну откуда я знаю, что у тебя там в голове.
На этаже у меня создается впечатление, что это не больница, а гостиница. Уютно, на каждой двери табличка с номером. Электронные считыватели.
– Эм, это точно больница? – скептично гну бровь.
Слышу в ответ тяжелый вздох отца.
– Дэн, я делаю все, что от меня зависит, чтобы мама побыстрее вернулась домой. Это лучшая частная клиника с лучшим персоналом.
– Ладно, ладно, – бормочу под нос.
Отец стучит в дверь, на которой стоит номер двести пять.
– Да, да, входите, – слышу до боли родной голос, и ноги слабеют от облегчения.
Почему-то до последнего не верил, что отец сдержит обещание и устроит встречу с мамой.
Мама сидит на кровати по-турецки и что-то увлеченно рисует на планшете.
Услышав наши шаги, поднимает голову, и стоит признаться хотя бы себе, что она выглядит намного лучше, чем в нашу последнюю встречу.
Появился румянец на щеках, и в глазах блеск.
– Леша, – на лице широченная улыбка.
Мама откидывает планшет и подлетает к папе, чуть ли не по воздуху. Удивленно хлопаю глазами, пока отец прижимает маму к себе.
– Привет, – радостно выдыхает мама и переводит на меня взгляд, словно только что поняла, что отец не один, – Дэн, привет, сынок.
И я вижу ту улыбку, которую не видел вот уже полгода. Искреннюю и такую счастливую.
У меня от этой картины внутренности все переворачиваются, а в месте, где должно быть сердце, как будто вакуум.
Сглатываю комок и выдавливаю улыбку.
Отец внимательно следит за моим поведением, но я не собираюсь сейчас в панике выбегать из комнаты.
– Привет, ма, – напускаю в голос бодрости, хотя по телу гуляет слабость, – как ты?
Мама закусывает губу, и в её глазах подозрительно блестит влага. Бросаю испуганный взгляд на отца, но он ничего не делает, просто ждет.
– Хорошо, – смущенная улыбка, и щеки покрываются румянцем ещё сильнее. – Ты рассказал, да, Леш?
Отец прижимает маму крепче к своему боку и зарывается носом в её волосы.
– Мне пришлось, милая. Иначе он бы меня сдал в полицию за сокрытие матери.
Мама хмыкает и выпутывается из объятий отца.
Подходит ко мне и берет за руки. Не сводит с меня глаз, а я вижу, что на дне их плещется сожаление.
– Ты прости меня. Это я Леше сказала, чтобы он тебя по пустякам не выводил из строя. А потом все как-то вышло из-под контроля.
– По пустякам? Блин, это касается нашей семьи, с фига ли это пустяки? – не замечаю, как эмоции выходят из-под контроля и я повышаю голос.
– Данил, – папа одергивает меня и резко мотает головой.
Выдыхаю, пытаясь взять себя в руки.
– Ты имеешь право злиться, Дань. Мы с папой все ещё не можем привыкнуть к тому, что ты уже совсем взрослый. Ты прости нас за это.
– Оксан, сегодня врач был?
– Да, все идет прекрасно. Такими темпами через недельку я буду дома.
Громкий выдох отца заставляет меня содрогнуться.
Он волнуется за маму. И это не обман зрения!
– А я вот, – мама хватает с кровати планшет и поворачивает к нам экраном, – пытаюсь воплотить мечту детства. Рисую.
На экране какой-то набросок, и он выгляди вполне неплохо.
– У тебя отлично получается, – папа хмыкает, – тебе, может, курсы какие пройти?
Пожимает плечами. Мама крутит в руках планшет и опускает глаза.
– Пока не надо. Я думаю, нравится ли мне это.
– Ну смотри, ты же знаешь, стоит тебе только сказать…
– И у меня будет все, – выдыхает мама за отца.
Видя все это собственными глазами, я чувствую что-то схожее с шоком. Как я мог быть таким слепым и не видеть чувств родителей?
И как теперь побороть желание, вспыхнувшее во мне? Ведь теперь я хочу иметь то же самое.
Через время отец привозит меня в школу.
– Я прощен? – тормозит у ворот и поворачивается ко мне.
Дергаю плечом, выходя на пронзающий ветер.
– Посмотрим.
Кривит губы и усмехается.
Забегаю в комнату и мне впервые намного легче.
Торможу на пороге при виде собирающих шмотки парней.
– Э, у нас переезд?
Глебас швыряет в спортивную сумку форму.
– Веселее, Милохин. Мы едем на игру.
– В смысле?
– В коромысле, Дэн. Не тупи, блин, – Чумак недовольно пыхтит, рыская в шкафу, – к соперникам едем до конца недели.
– А что я последним-то узнаю? – стискиваю челюсть.
– А потому что ты у нас в последние дни как неуловимый Джо, – ржут пацаны.
Глеб швыряет в меня кроссовкой, которую я успеваю отбить перед тем, как она встретится с моим лицом.
– Собирай манатки, брат. Мы укатываем из нашей альма-матер.
Ага, до конца недели. Вот же блин!
Юлия
Сижу на кровати и нетерпеливо постукиваю ногой по полу в ожидании врача. Мне кажется, что эта неделя тянулась вечно. Ещё и Милохин, как на зло, укатил на игру нежданно-негаданно. Приходилось все это время коротать в одиночестве.
Папа из-за работы появлялся редко, в основном утром, а так звонил.
И сейчас меня от свободы отделает каких-то несколько минут.
— Ну что, Юлия, как ты сегодня себя чувствуешь? — мое сосредоточенное постукивание прерывает появление врача.
— Все прекрасно, домой сегодня уже можно? — спрашиваю, а сама боюсь услышать ответ.
Боюсь, что врач не отпустит и мне придется провести тут еще какое-то время.
— Да, сегодня уже будешь свободна, сейчас готовят твою выписку, ну а я пока тебе озвучу рекомендации.
Стараюсь не закатить в нетерпении глаза. За эти дни я рекомендации изучила вдоль и поперек и, кажется, выучила наизусть.
— Не нужно делать такое недовольное личико, — фыркает доктор и усаживается на стул рядом с кроватью. — Итак, любое недомогание, температура, непривычные ощущения в ноге — ты должна сразу звонить мне и сообщать. Швы снимать не будем, шрам останется небольшой, и уверен, он не испортит общего вида. Первый месяц никакого спорта, скачков, прыжков и так далее. Ты можешь постепенно наращивать нагрузку, но при опять же непривычных ощущениях это нужно будет прекратить. Через месяц необходимо будет пройти курс физио и уже смотреть по обстоятельствам.
Внутри вспыхивает надежда, что все ещё можно вернуть. Руки начинает потряхивать при мысли о спорте.
— Доктор, скажите, а спорт?
— О, пока рано что-то говорить. Через месяц посмотрим. Вроде все, повязку носить обязательно, за швом следить тщательно, чтобы не появилось никаких выделений.
Киваю, а сама боюсь пошевелиться. Мне ещё не до конца верится, что все пройдено.
Хотя, скорее, все только началось, но самое сложное и страшное я пережила.
— Ну все, жди бумажки и можешь быть свободна. За тобой кто-то приедет?
— Ага, папа должен вот подъехать. И что, мне можно прям вставать и идти без всяких костылей и трости?
Врач удивленно выгибает бровь и понимающе усмехается.
— Ага, на своих двоих прям.
— Класс, — восторженно выдыхаю и наконец могу расслабить задеревеневшее от напряжения тело.
Врач напоследок окидывает меня взглядом и уходит.
Стоит двери закрыться за врачом, как телефон оповещает о звонке Дани. Не могу сдержать улыбки и уже по привычке проверяю, на месте ли его кольцо.
— Привет, Котик.
— Привет самый занятой парень, — не могу отказать себе в удовольствии его слегка позлить, но его голос прокатывается теплом по телу и сосредотачивается трепетной бабочкой где-то в районе сердца.
Кажется, я влюбилась окончательно и бесповоротно.
Странные реакции организма на один только голос о многом говорят.
— Ты теперь мне всегда этим будешь тыкать? — от низкого смеха спина покрывается мурашками, и сама непроизвольно начинаю улыбаться в ответ.
— Не знаю, смотря, как ты себя вести будешь, — хмыкаю и слышу его ответный смешок.
— Ты когда в школу вернешься?
— Сегодня выписывают.
В трубке повисает тишина, а потом разворачивается какая-то бурная деятельность.
— Даня?
— Черт, через сколько выпишут?
Подпрыгиваю от внезапного грохота. Милохин с кем-то начинает спорить, пока я пытаюсь понять, что там у него происходит вообще.
— Милохин, у тебя все хорошо там? — ответное молчание слегка начинает напрягать.
— А, да, все просто прекрасно. Так через сколько?
Слышу голос Глеба, который кричит, что ничего подобного он делать не собирается и его шкура ему дороже. Милохин снова неразборчиво ему отвечает.
— Я жду выписку, и все, свободна, в принципе, а что такое?
— Понял, ну ладно, до встречи, Юля.
Эта его наигранная бодрость не вселяет в меня спокойствия, но я решаю, что не стоит сейчас лезть к нему с расспросами, приеду и все выпытаю.
— Пока.
Он разрывает вызов, и мне тут же становится грустно.
Хотя непонятно, чего именно я от него ждала? Что он примчится ко мне навстречу на своем черном железном коне? Или что в его голосе будет немного больше радости, чем оказалось по факту?
Телефон снова вибрирует в моей руке. На этот раз папа.
— Дочь, ты там можешь подождать меня немного? — голос отца слегка запыхавшийся и нервный.
Да что у них там сегодня?
То один звонит и чуть ли не дерется, а сейчас ещё и папа.
— Пап, что происходит?
— Да что, опять тут у нас какие-то разборки. На этот раз… а ну прекратили оба, — рявкает папа, — в общем, я немного задержусь, Юль.
— Ну ладно, работай.
Отключаюсь и закусываю губу до боли.
Медсестра приносит документы и говорит, что мне пора освободить палату.
Закидываю рюкзак на плечо и плетусь на выход из больницы.
Логично в этот момент было бы испытать эйфорию и радость, что наконец я избавилась от хромоты и могу теперь спокойно передвигаться на ногах и не бояться, что у меня из рук в очередной раз выбьют костыль или трость, что меня толкнут и я могу повредить ногу снова.
Это все осталось в стенах этой больницы.
Тогда почему же сейчас так неприятно сосет под ложечкой, а в желудке словно вакуум?
Выхожу на крыльцо больницы и собираюсь уже сделать глубокий вдох, как закашливаюсь при виде довольного Милохина, опирающегося на капот своей тачки.
— А? — растерянно хлопаю глазами. — Что ты? Как ты?..
Хватаю воздух ртом и не могу выдавить из себя связный вопрос.
— Ну что, готова ехать?
– Как ты тут оказался так быстро после звонка? – продолжаю не понимающе смотреть на него.
Пожимает плечами и окидывает меня взглядом.
– Ловкость ног и никакого обмана, ну и парочка штрафов, наверное, – морщится, но в следующую секунду на лице появляется коварная усмешка: – Дорогая, ты словно не рада меня видеть.
Цокаю и сбегаю по лестнице. И вот она, потерянная эйфория и радость. Стоило только ощутить, что я не одна.
Даня смотрит на мою оперированную ногу и улыбается ещё шире.
– Видимо, с ногой полный порядок? – шагает навстречу, пока я приближаюсь к нему.
Даня отрывает меня от земли и притискивает к груди. Зарывается в волосы и чуть ли не урчит.
Внутри меня взрывается щенячий восторг, и в эту минуту я готова чуть ли не хвостиком замотать от ощущения его рук.
Я таю в этой теплоте, которая исходит от его высокого тела.
Черт! Я даже не могла предположить, что увижу его и окунусь в такой водоворот чувств.
И лишний раз убеждаюсь, что да, я подсела на Милохина. Остается только надеяться, что это все взаимно.
– Я скучал, Котик, — шепчет на ухо, распространяя по телу мурашки, — думал, не дождусь уже, пока неделя закончится.