11 глава
Даня начинает напирать, и я упираюсь ему в грудь.
С неохотой отрывается от меня.
Лицо вспыхивает под его взглядом. Он хмыкает, осматривая меня.
– Ты чего покраснела, как будто первый раз в губы пацана целуешь?
Эта фраза выливается на голову как ведро воды со льдом. Отталкиваю его и давлю в себе желание врезать ему по лицу.
– Знаешь, если ты привык общаться с девчонками, которые вешаются на тебя и раздают поцелуи направо-налево, то не нужно всех под одно равнять.
– Чего?
Непонимающе хмурится и пытается перехватить меня.
Ныряю под его руку.
– Я долг отдала. Мы квиты.
– Котик – орет вслед, пока я пытаюсь ускорить шаг, насколько это возможно, – ты что имела в виду? А ну, стой!
А я глотаю разочарование. Это же надо было так испоганить все?
Лиза
Сверлю взглядом спину Чумака и пытаюсь обуздать всю ту злость на него. Додумался же, блин, из-за какой-то брошенной фразы устроить клоунаду на площадке.
Не выдерживаю, эмоции внутри бурлят и грозятся взорвать меня.
– Чумак! – кричу на весь коридор и сама пугаюсь своего взбешённого голоса.
Рома застывает. Глеб удивлённо оборачивается ко мне и хмыкает. Чумак что-то тихо ему говорит, и Глеб, пожав плечами, продолжает идти.
Скорее всего, я их перехватила по пути в раздевалку.
Рома отделяется от толпы и направляется ко мне, я все так же стою в полупустом коридоре и молча жду, когда он сократит расстояние между нами. У самой внутри все цепенеет. Я понятия не имею, с чего я начну разговор.
– Чем обязан? – заламывает бровь, а у меня перед глазами вспыхивает картина наезда Чумака на парня из команды соперников.
А главное, за что? Из-за чего он решил устроить такую подставу?
Злость нападает на меня с новой силой. Набираю побольше воздуха и осматриваюсь по сторонам. Кроме нас – никого, и это словно подталкивает меня.
– Скажи мне, ты дурак или тебя Маркелов укусил и заразил своим тугоумием?
Рома продолжает молчать, только кривая усмешка вспыхивает. А меня от этого выражения на его лице начинает потряхивать.
– Не понимаю, о чем ты, Лизок?
– Ты что там на площадке за представление международного уровня устроил? Надоело бегать? Ножки устали и ты решил таким образом отдохнуть?
Рома сжимает челюсти, и я вижу, что наконец заставляю его проявить эмоции.
– Ты какого фига полез к этому пацану? Все из-за того, что он подошёл ко мне во время перерыва? – я очень стараюсь не сорваться на крик, но от одной мысли, что из-за наших взаимоотношений Чумак так подставил всю команду, меня бросает в холодный пот. А если бы Даня не смог забить? Они бы просто вылетели из отборочного как пробки из бутылки.
– Лизок, не нужно думать, что все вертится вокруг тебя, – голос Ромы в состоянии заморозить.
Сражаюсь с желанием обхватить себя за плечи. А еще почему-то внутри расцветает порыв все же его укусить. Потому что он никогда не вел себя так высокомерно по отношению ко мне, и он прекрасно знает, что все эти мажористые занозы меня дико бесят и я могу не задумываясь им вмазать. И сейчас я вижу перед собой того самого мажористого мальчика.
И мне это очень не нравится.
– Ну то есть все, что произошло на игре, не по моей вине? – складываю руки на груди и вопросительно выгибаю бровь.
Уговариваю себя держать все эмоции под контролем. Этому выхухолю не обязательно знать, что такое поведение меня жутко раздражает.
Рома громко фыркает и зеркалит мою позу. Смотрю, как руки бугрятся мышцами от напряжения. Карие глаза прищуриваются и пронзают меня пренебрежением.
– Можешь быть уверена, ты здесь ни при чем.
Вдыхаю потяжелевший вокруг нас воздух.
– Отлично, тогда моя совесть чиста. А то я уж подумала, что из-за меня команда лишилась такого игрока и чуть не продула.
Разворачиваюсь на пятках и уже собираюсь сбежать в комнату. Успеваю сделать только шаг, как меня дёргают назад и вжимают в стену.
– Куда ты собралась? – его голос пронизан скрытой угрозой, от которой по телу пробегает дрожь.
– В комнату. Я все узнала, что меня интересовало, и могу спокойно спать.
– Лизок, – голос Ромы звучит с надрывом, – Лиза, Лиза.
Постепенно голос сходит на нет и превращается в шелест, но я все рано слышу своё имя.
Он стискивает кулак и грохает о стену недалеко от моей головы. Вздрагиваю и перевожу взгляд на его руку, которая уперлась справа от лица.
– Мне надоело быть твоей собачонкой и носиться за тобой.
– Что? – пораженно выдыхаю и возвращаю взгляд на его лицо.
Стоит, хмурится, тело словно в камень заточено. Взгляд в никуда.
– А как это называется? Я как проклятый таскаюсь за тобой по пятам в поисках хоть капельки внимания с твоей стороны. А ты!
И меня начинает бесить, что сейчас он меня обвиняет в чем-то, чего я не совершала. Я его не привязывала к себе и никаких надежд не давала. Да, в один момент я поверила, что у нас может все сложиться, а потом он притащил какую-то девчонку в ту комнатку.
– А что я, Чумак? – повышаю голос, но на этот раз мне становится наплевать, даже если меня кто-то услышит из заблудившихся учеников.
Пришла пора расставить все по своим местам.
– А ты мороз включаешь. Все меня френдзоной маринуешь.
Он тоже уже не сдерживается и орет. Нависает надо мной, словно пытаясь ростом своим задавить. Только вот мне на его рост как-то ровно, потому что саму задевает вот такая его реакция.
– А ты подумай, Ромочка, почему? Может, потому, что ты на моих глазах с другими заигрываешь?
– Чего? – его лицо так натурально вытягивается, что я начинаю думать, что во всей этой ситуации идиотка я. – Когда? Я постоянно рядом с тобой.
Упираюсь ладошками в его грудь. Чувствую, как под ними его сердце ходуном ходит, и до меня начинает доходить, что ему не все равно. Хоть он и пытался поначалу показать своё равнодушие.
– Да ладно. А тогда, когда ты под лестницу припер какую-то швабру? Ты, видимо, ей с русским языком решил помочь?
Рома хлопает глазами.
– Ты дурная, Лиз? Я тебе тысячу раз пытался объяснить, что все это был фарс. Чтобы ты наконец-то поняла, что я могу и психануть.
Эти слова пронизывают неожиданной обидой каждую клеточку тела.
– И что тогда? – понижаю голос и смотрю мимо Ромы.
– И меня может не стать рядом, – он тоже моментально сдувается. Только его пульс колотится под моими ладонями.
Одёргиваю руки от его груди, словно могу обжечься.
– Значит, Ром, я тебе не так уж и нравлюсь, – пожимаю плечами и собираюсь уйти.
Но меня сильнее прижимают к стене, и карие глаза впиваются в мое лицо.
– А теперь послушай меня, Лиза, – пальцами подцепляет подбородок и заставляет меня посмотреть ему в лицо, – представь, что мы перестали общаться и я оставил тебя в покое, как ты этого и просила.
Чумак
Черт, как, стоя рядом с ней, держать себя в руках, когда эти самые руки чешутся прижать ее к себе и больше не отпускать?
Да, тот пацан меня вывел из себя, и я даже рискнул подставить парней на игре, но зато я высказал ему все, что я думаю по поводу его подката к моей девочке.
Просто Лиза пока еще не приняла тот факт, что она моя и уже давно. Я, блин, ее застолбил и порву любого, кто рискнёт к ней приблизиться. Пацаны из школы знают, что к ней соваться бесполезно, а вот этот залётный рискнул.
Смотрю в ее синие глаза и пытаюсь сдержать себя. Хотя до трясучки хочется зацеловать ее губки. Проорать ей в лицо, что она от меня никуда не денется и просто мы теряем время.
Я же вижу, что я ей не безразличен.
По взглядам в мою сторону. По вот таким вспышкам гнева.
Я реально какое-то время был уверен, что переболею. Переключусь на кого-нибудь и вычеркну Лизу из своих мыслей.
Ага, сейчас! Пятьсот раз и еще миллион раз сверху.
Смотреть на других не могу. Противно!
– Так что, Лиз? Представила? – хмурит бровки, а я решаюсь на следующий шажок.
Поднимаю руку, разглаживаю пальцем складочку между бровей. Лиза дёргается, и ее щеки мило краснеют.
А меня потряхивает от страха, что она сможет представить и скажет, что легко обойдётся без моего общества. Че мне тогда делать-то, блин?
Фиг знает, куда я тогда себя дену. Но и насильно мил я становиться не хочу.
Пришло время все прояснить, и если сейчас она скажет, что все – баста, Чумак, придётся свалить, как бы сейчас от одной только мысли об этом в груди ни жгло.
– Неужели те переписки ночами напролёт для тебя ничего не значат, Лиз? Неужели я для тебя ни фига не значу и был просто мимокрокодилом? Скажи как есть, а я уж как-нибудь смирюсь и, так уж и быть, буду закрывать уши и глаза, когда к тебе будут всякие подходить и звать на свиданки.
– Ты же сказал, что ты к нему прицепился не из-за меня, – возмущённо округляет глазки.
Хмыкаю.
– Я соврал. Я сказал ему, чтобы он даже не дышал в твою сторону.
Лиза пораженно выдыхает и толкает меня в грудь. Решаюсь отступить, но все равно слежу за каждым ее движением. Сбежать я ей не дам. Мы еще не все выяснили.
– Зачем, Ром?
Лиза обхватывает себя за плечи и становится еще меньше в размерах. В груди неприятно колет, приходится даже потереть в том месте, чтобы унять неприятное ощущение.
– Затем, что… да не об этом сейчас, Лиз. Ты не ответила.
Лиза делает глубокий вдох и поднимает глаза к потолку.
– Почему с тобой так сложно, Ром? – ее голос ломается, как и у меня внутри что-то.
Снова подхожу к ней вплотную, чтобы она на меня смотрела.
– Со мной легко, Лиз, если ты позволишь нам просто попробовать.
Она как-то нервно усмехается.
– Попробовать? А потом? Если ничего не получится?
– Получится, – и я со своей стороны сделаю для этого все, что нужно, – я уверен в себе. Я, блин, все сделаю, чтобы получилось.
Лиза делает глубокий вдох и замолкает.
А я жду. Хотя сейчас в голове зреет план: закинуть её на плечо и утащить куда-нибудь, где нам никто не помешает договорить и где я окончательно добью её защиту.
– Я, вообще, шла сюда тебя покусать, – надувает губки, а мне хочется заржать во всю глотку.
Подставляю ей руку и киваю.
– Вперед, я не против, – пронзает меня возмущенным взглядом.
На подсознанке ощущаю, что её оборона слабеет, осталось немного, и я дожму эту неприступную крепость.
– Вот ты даже тут все в цирк превращаешь, – топает ножкой и складывает руки на груди.
– Я просто пытаюсь разрядить обстановку и жду, пока ты признаешься себе…
– В чем? – хмурится.
– В том, что тебе не плевать на меня, как бы ты тут сейчас ни пыталась это показать. Не зря же ты пришла мне высказать за игру. Именно мне.
Лиза дует щеки, пока внутри меня пляшет мелкий Чумак румбу от предвкушения скорой победы.
Мы явно сдвинулись с мертвой точки, а это уже огромная победа для меня.
– Потому что ты повел себя как неразумный орангутанг, – распрямляет руки и сжимает кулачки.
– Орангутанг? – не выдерживаю и начинаю ржать.
– Ой, да пошел ты, Чумак, – взвизгивает моя девочка и набирает скорость, чтобы проскочить мимо меня.
– Стоять, – перехватываю за талию, – последний довод!
– Чего? Какой ещё…
Прижимаюсь к таким желанным губам. Лиза застывает, явно в шоке от моей наглости.
Надеюсь, что она мне сейчас не врежет куда не надо.
Но она обмякает, а я с огромным кайфом прижимаю её к себе.
– Чумак, блин, я тебя ненавижу, – отрывается от меня и утыкается лбом в мою грудь.
И меня отпускает. Не убила… и не оттолкнула.
– Не-а, ты меня любишь, – скалюсь как дебил.
– Ага, держи карман шире, – фыркает Лиза и обхватывает меня за талию.
Наконец-то… наконец-то, блин!
Данил
Опять между нами с Юлей выросла стена. Я уже пять тысяч раз проклял свой язык, только до меня, как до жирафа, блин. Доходит долго.
Это я уже потом, лежа в своей комнате, допер, почему у Юли была такая бурная реакция на, казалось бы, простое замечание.
По ходу, я попал точно в точку, когда ляпнул ту фразу, не подумав. А она слишком остро это восприняла, и теперь стреляет в меня такими взглядами, что подходить не очень хочется.
Взгляд так и кричит: «Не подходи – убьет».
Трясу головой, чтобы все мысли о новенькой вылетели из головы. Не хочет она со мной общаться, да и по фигу.
Что-то меня уже подзадолбало постоянно виноватым себя чувствовать.
Не сказал, не так посмотрел… и все – опять в немилости. Детский садик «Ромашка», блин.
Кручу в руке телефон и неотрывно смотрю на баланс этих гребаных баллов. Как будто от моего гипноза он удвоится, а то и утроится.
Так много надо сделать, что их на все не хватит. Захожу в своего рода прайс и погружаюсь в изучение.
Блин! Глаза прям разбежались, что бы выбрать на все!
За этим нелепым занятием меня застает звонок отца.
Поначалу не хочется отвечать, но он же задолбит, пока не сниму трубку.
Король соизволил пообщаться с отпрыском, значит, отпрыск должен забить на все дела и ответить незамедлительно.
– Да, пап.
– Привет, Данил. Ты это, на выходных этих домой не приезжай.
Этот его приказ моментально вызывает вспышку недоумения, смешанного со злостью.
– Это ещё почему?
Ещё не хватает, чтобы он запрещал мне приезжать в собственный дом и быть с мамой.
– Так нас не будет, – беззаботно заявляет папочка, словно не замечая моего недовольного голоса.
– А где вы будете?
– Так мы с мамой едем отдыхать.
Я напрягаюсь. Мне не нравится, как бодро звучит голос отца. И уж тем более настораживает то, что они с мамой куда-то собираются ехать.
В последнее время отношения родителей очень сильно изменились. После того, как отец пришел в большую политику, он словно стал другим человеком.
Равнодушным и злым. Или просто политика вскрыла то, что он прятал все эти годы.
Мама его боится, и каждый раз, когда я оказываюсь дома, ощущение такое, словно я на поле битвы, где мама продумывает стратегии, как бы избежать общества отца.
А тут вдруг они решили куда-то поехать вместе?
Как-то верится с трудом.
– И куда вы собрались? – стараюсь, чтобы и мой голос звучал ровно и спокойно, хотя внутри уже разгоняется пульс.
Все слишком гладко, чтобы быть правдой.
– Снял домик в тихом месте. Маме нужен отдых, она в последнее время очень быстро устает.
– М-м-м, и как ей поможет домик в тихом месте? – меня уже начинает потряхивать от чувства лицемерия со стороны отца.
И мне становится не по себе от мысли, что с мамой что-то не так.
– Ну, знаешь ли, тишина, машин нет, суеты нет. Мне кажется, это должно пойти на пользу.
– Понятно. Тогда, конечно, отдыхайте. Тем более мы с парнями собирались в боулинг выехать, день рождения мой отметить.
– Это правильно, – приободряется отец, чем ещё больше меня напрягает, – молодые пацаны, надо и развлекаться.
– Ага, все, ладно, пошел на учебу.
Отрубаюсь и набираю маму.
– Привет, сынок, – голос мамы звучит так, словно она только проснулась, хотя время уже обеденное.
Не замечал раньше, чтобы она так долго спала.
– Я тебя разбудил?
– Да, что-то голова болит уже несколько дней, решила прилечь и отрубилась, – тихий смех мамы слегка ослабляет канаты напряжения, которые натянулись после разговора с отцом.
– Помогло?
– Что? Ты про что?
– Ну поспала, и головная боль прошла? – прохожу в дальний угол коридора и опираюсь бедром на подоконник.
Смотрю на проходящих мимо одноклассников. Пытаюсь взглядом отыскать знакомую фигуру, но новенькой не наблюдается.
– Какая головная боль? – вопрос мамы резко возвращает меня к разговору.