3 глава
– Данил и Глеб, подождите, пожалуйста, в приемной, – указывает рукой на выход.
Но я с места не сдвинусь, пока не увижу Юлю и не услышу, что она скажет.
Не успеваю слова вставить, раздается стук в дверь. Ого, она под дверью стояла, что ли?
– Да, входите, – на пороге возникает новенькая и испуганным взглядом обводит нашу компанию.
– Мне стало известно, что с вами приключилась весьма неприятная ситуация. – Мне кажется или голос директора теплеет немного? – Можете мне рассказать, что именно произошло?
Юлия бросает быстрый взгляд на оскалившегося Маркелова, а мне опять хочется ему втащить.
Стискиваю кулаки и сверлю её взглядом.
– Н-ничего такого, – заикается новенькая, а я глупо хлопаю глазами.
– То есть Данил и Глеб просто все придумали?
– Что именно? – глаза девчонки расширяются, и она мимолетно смотрит в мою сторону.
– Что вас запихнули в кабинет к Екатерине Павловне, а Глеб вас защитил.
Юлия дергано заправляет волосы за ухо и делает глубокий вдох. Директор обхватывает переносицу и выдыхает.
– Парни, можете вернуться в комнату. Вячеслав, обратитесь в медпункт, чтобы вас осмотрели. Екатерина Павловна и Юлия, останьтесь.
– Даже не накажете сразу? – скалится Глеб.
Закатываю глаза. Вот же идиот, ну кто ж так на рожон лезет?
– Придурок, – толкаю его в бок и ржу.
– Позже я вас вызову и обсудим ваше поведение.
– Эй, а Даня-то каким боком? – возмущается Глеб, а я мысленно прошу его просто сейчас заткнуться.
– У меня есть язык, придурок, – шиплю на него в надежде, что он все же замолкнет.
– Ну раз вы такие дружные и желаете при всех обсудить меру наказания за драку, то я готов. Вы, несомненно, молодцы, что заступились за девочку, но превращать коридор школы в ринг – не самый лучший выход. Поможете вечером в спортзале. Маты потаскаете. Можете быть свободны.
– А мы что, уборщики, что ли?
Бешусь. Нефиг. Родители не для того меня сюда засунули, чтобы я таскал маты.
– Неделю, – твердо добавляет директор. – Ещё возражения?
– Да с х…
– Дэн, заткнись, – шипит теперь уже Глеб и тащит меня на выход.
Выходим.
– Ты идиот или косишь красиво? – толкаю Глеба в грудь и завожусь с пол-оборота. – На фига ты спросил про наказание?
Выдержка уже в кабинете у дира трещала по швам, а сейчас вообще нет сдерживающих факторов.
– Кажется, легко отделались, что ты орешь-то? Хотя нет, если б ты вовремя заткнулся, то отделались бы одним вечером. Но тебе же, видимо, по кайфу дома торчать после залетов. Решил и дальше его бесить.
Друг тоже выходит из себя.
Кошусь на табличку директорского кабинета. У прошлого была привычка: чуть что – ссылать домой на арест. Типа.
Чего ждать от этого, пока неизвестно.
Внутри все выжигает от бессильной ярости. Была б моя воля, стер бы Маркелова с лица земли, особенно за то, что Юлю тронул.
Но этот слизняк уже ускользнул.
Юлия
Остаемся в папином кабинете втроем, и мне не по себе. Мало мне проблем после появления в этой школе, так ещё сейчас приходится участвовать в таких разборках.
Этот день меня уже порядком вымотал, но и папа от меня просто так не отстанет, пока не выяснит все до последней секунды.
– Екатерина Павловна, как получилось так, что вы проигнорировали то, что ученики насильно впихнули в ваш кабинет мою…
Громко кашляю, и папа стреляет в меня взглядом.
– Ученицу. Нашу ученицу, – быстро исправляется, но вижу, как недовольно кривит губы.
– Дмитрий Валерьевич, я прошу прощения, я не разобралась до конца в ситуации и отвлеклась на разборки парней.
– Юлия, расскажите, пожалуйста, что произошло между вами и Вячеславом?
– Он меня толкнул, не исключено, что это случилось не специально, и я просто не удержалась на костылях и упала. Получилось так, что упала прямо в кабинет, где сидели Екатерина Павловна и Данил.
– Екатерина Павловна оказала вам помощь?
– Нет, я попросила Юлию выйти, – девушке сложно дается признание, но уже то, что она не прячется за моей спиной, говорит о многом.
– А почему вы не узнали у ученицы, все ли с ней хорошо?
– Дмитрий Валерьевич, в коридоре поднялся шум, и я растерялась. Не знала, на что сначала нужно отреагировать, – защищается психолог.
– В первую очередь вы здесь, Екатерина Павловна, чтобы помогать ученикам, а не игнорировать их проблемы.
– Да, я понимаю и осознаю свою ошибку.
Чувствую себя лишней, но меня не выгоняют.
– Это не ошибка, это халатность, – отец одергивает галстук и снова одаривает меня вопросительным взглядом.
– С вами сейчас все хорошо? Как ваша нога?
– Все хорошо, спасибо. Ничего страшного не случилось, Данил мне помог.
– Хорошо. Екатерина Павловна, на первый раз выношу вам устное предупреждение и списываю все на вашу неопытность. Если подобное повторится, я забуду про рекомендации ректора вашего бывшего университета и уволю. Это понятно?
– Конечно, извините, Юлия, что не оказала вам помощь, когда вы в ней нуждались.
Открываю рот от удивления. Ожидала ли я извинений от психолога? Совершенно точно нет. И как на это реагировать, не имею представления.
– Можете идти, Екатерина Павловна. Поговорите, пожалуйста, с Маркеловым о произошедшем, а потом отправьте ко мне.
Психолог выходит из кабинета и оставляет нас с папой наедине.
Папа ерошит волосы и громко выдыхает.
– Видимо, я поспешил с тем, что притащил тебя сюда. Все отбились от рук с прошлым директором.
Подхожу к нему вплотную и задираю голову, чтобы посмотреть в родное лицо.
– Пап, ну тебя не просто так же назначили на эту должность. Значит, были в тебе уверены, и я уверена, что ты справишься и все сможешь, – стискиваю его руку, и сразу становится хорошо на душе.
Рядом с папой ничего не страшно.
– Руки холодные опять, – хватает мою вторую руку и погружает в свои теплые ладони.
Цокаю и показываю язык.
Папа фыркает. Качает головой.
– Меня назначили потому, что других смертников не нашлось. Все прекрасно знали, какая тут вакханалия происходит и как распоясались некоторые ученики школы. А у меня выбора не было.
Настроение тут же скатывается при упоминании об этом.
– Камень не в твой огород, если что, – меня ударяют по носу.
Морщусь.
– Юлик, – поднимают лицо и всматриваются серьезным взглядом, – расскажи, что произошло, хотя бы наедине. Как отцу.
– И ты обещаешь ничего не делать?
Молчит. По выражению лица отчетливо понимаю – не обещает.
– Юль, мне нужно наказать справедливо, а не как попало.
– Пап, я справлюсь со своим классом. Тем более, как ты сам видишь, там не все отбитые на голову.
Фыркаю.
– Ну да, конечно, – недовольно бормочет отец.
– Там есть Лиза, и вот Глеб с Даней заступились, сам же видишь.
– Это-то и удивляет, – папа потирает подбородок.
– Почему?
Недоуменно моргаю.
– Не бери в голову. Так что произошло?
Складываю руки на груди и пронзаю отца вопросительным взглядом.
– Ты просишь, чтобы я была с тобой сейчас честна, а сам что-то утаиваешь.
Папа поворачивает голову к окну и делает глубокий вдох, от которого мне становится не по себе.
– Просто будь аккуратна с Даней Милохиным. Это все, что я могу тебе сказать.
Надуваю губы, но по складке между бровей прекрасно осознаю, что большего от папы я не добьюсь.
– Ну я тогда пойду?
– Не расскажешь, что случилось? – папа удивленно выгибает бровь и делает шаг навстречу.
– Могу только сказать, что виноват реально Маркелов, что отхватил. Я побежала, а то уроки ещё.
Быстро чмокаю папу в щеку и разворачиваюсь.
– Кстати, на послезавтра назначили осмотр, Юлик. Ты же соблюдаешь все, что сказал твой врач?
– Конечно, пап, я же не самоубийца опять проходить через то, что я уже прошла. Нога в порядке.
– Болит?
Вспоминаю мимолетную вспышку боли, когда утром падала, а так ничего такого.
– Да нет, пап, не болит.
Стараюсь бодро улыбнуться. Вижу, как отец выдыхает и кивает.
Тут же сматываюсь, пока что-то ещё не начал из меня трясти. Не уверена, что выдержу и не расскажу все, что сегодня пережила.
А папе это ни к чему. Я сама в состоянии справиться с этими золотыми яблочками.
Заползаю в комнату и падаю на кровать. Ноги гудят от непривычной нагрузки, мышцы все внутри сводит.
Но я даже рада, что все так.
– О, ты тут, а я думала, тебя уже выкинули из школы.
Следом вплывает моя соседка.
– Красивое лицо – не показатель ума, – закатываю глаза.
На фиг. Я не буду тихоней, никогда не была.
Да, травма меня подкосила, но никто, кроме меня, не вытащит меня из той дыры, в которую я себя загнала.
– Ты язычок прикуси, а то утром костылей недосчитаешься, – шипит Ника и делает шаг ко мне.
Хватаю костыль и поднимаю над полом.
Утыкаю ей в ногу.
– Смотри, как бы этот костыль не испортил что-нибудь.
Меня бесят её высокомерие и тупость.
С парнями я не могу тягаться, а с этой недоделанной козой – запросто.
Ника замирает в паре шагов от моей кровати. Сверлит меня глазищами.
– Ну ты и…
Не находит слов, только рот открывает. Как гупешка.
Дверь с грохотом распахивается, и в комнату залетает спортивная сумка, а за ней и Лизка.
– О, привет, – сдувает длинную челку с лица.
Видит меня и расплывается в улыбке. Но стоит ей понять, что я не одна, тут же улыбка вянет.
– Привет, – с кислым лицом здоровается с опешившей Никой.
– О, и ты, что ли, теперь тут живешь? – стон Ники прокатывается бальзамом по натянутым нервам.
– Не повезло, да? – Лиза улыбается во все зубы, понимая, какого эффекта добилась.
Ника сжимает губы и вылетает из комнаты.
– Правильно, вали, вали, курочка, к своим сородичам! – кричит вслед.
Лиза падает на кровать и выдыхает.
– Блин, хорошо, что к тебе поселили, а не к курицам из группы поддержки.
– Что за курицы? И что за группа поддержки? – ложусь на кровать на живот и подпираю лицо.
– О, – Лиза усаживается поудобнее, – Даня и Глеб, которые перед нами сидят, – баскетболисты. Ну и Рома тоже, ну и ещё там парни из других классов. А вот Ника стоит во главе группы поддержки и всячески пытается Даню к рукам прибрать, но пока мимо. Варяг не сдается – Ника бесится. Странно, что её подружайка сегодня не явилась.
Интересное открытие. Хотя я слышала, как Даня говорил что-то про баскет, но не придала этому значения, а оказывается, вот как.
– Ещё и подружайка есть? – сдавленно спрашиваю.
Больше одной я с трудом потяну, а такие ходят толпой.
– Ага, Вика и Ника. Я думала, их наконец-то вместе поселят, а нет. Опять им не повезло. Тут жили две девчонки-близняшки до нас, но их родители вроде за бугор отправили. А меня весь день решали, куда приткнуть, ну и вот под вечер решили все же к тебе.
Молча усваиваю информацию. Да уж, многое ещё придется узнать.
Но вот от Дани Милохина точно нужно держаться подальше.
От одного его взгляда становится не по себе. Да и папа не станет просто так предупреждать.
***
После очередного урока, на котором я глазами сверлила широкие плечи Дани, Лизка выдергивает меня из задумчивости.
– Понравился? – шепчет на ухо и стреляет глазами на переднюю парту.
– Что? Нет. Мне не до этого.
– Ты поаккуратнее с ним. Он у нас сын губера. На него очередь из девчонок, – кривляется моя соседка по парте.
– Губернатора? – ахаю. – Нашего?
– Ну нет, соседского. – Звонкий смех Лизы прокатывается теплом по венам, и я сама начинаю улыбаться.
– Да я ничего такого. Просто думаю, зачем он помог?
Задумчиво стучу ручкой по нижней губе.
– А, это я тоже пытаюсь понять. Даня у нас никогда не был добрым самаритянином, но и на уровень Маркелова не опускался.
– Лизок, – низкий голос прерывает наше шушуканье, – если новенькой интересно, пусть спрашивает, я сам могу о себе рассказать.
Снова взгляд голубых глаз прошивает насквозь.
Кажется, при взгляде на меня они стали темнее и глубже. А я как под гипнозом. Глаза округлила и пялюсь, как на выставочный образец.
– Правда, Котик? – Издевается гад, вижу по кривой усмешке и блеску в глазах.
Ему забавно, что новенькая что-то спросила про него. А мне вот становится даже не стыдно.
Я не ощущаю от него угрозы сейчас.
Задираю подбородок и смело встречаю твердый взгляд.
– Если б мне было интересно, я бы обязательно спросила у тебя лично, Данил Милохин.
– Вячеславович.
Хищно оскаливается он, а у меня внутри что-то вздрагивает при виде его улыбки.
Не страх. Определенно не он. Боюсь я сейчас Маркелова и его дружка.
Азарт?
– Юлия Дмитриевна, – протягиваю руку с миленькой улыбочкой.
Сама себя не узнаю, но во мне просыпаюсь старая я. Которая дерзила и могла постоять за себя.
Я забываю про костыли и сосредотачиваюсь на его горящих глазах.
– Не борзей, Котик.
Он стискивает мою ладонь и дергает на себя. Падаю грудью на парту, чуть ли носом не утыкаюсь в лицо Дани. Меня овевает его мятное дыхание.
Вижу, как его зрачки топят голубую радужку, и сглатываю комок в горле.
Делаю глубокий вдох и почти жалею об этом. Потому что я теперь знаю, какой парфюм у Дани Милохина
– А ты не думай, что ты пуп вселенной, Милохин, – нахожу в себе силы ответить этому наглецу.
Вокруг становится как-то подозрительно тихо. Словно мы в вакуум погрузились с ним.
– За вами интересно, конечно, наблюдать, но у нас нет попкорна, – пытается разрядить обстановку Глеб.
Перевожу взгляд на застывших одноклассников. Ника стоит красная до кончиков ушей. Маркелов зло скалится и притягивает Нику к себе.
Она стряхивает его руку.
– Ты попала, хромоножка, – выплёвывает и вылетает из кабинета.
Лиза закатывает глаза и качает головой, смотря на меня.
– Ладно, Котик, ты, конечно, зубастая, и я бы ещё покусался с тобой, но обед никто не отменял, – выдыхает Даня и легко встает с места.
А в мои легкие вливается кислород.
И что это только что было?
И самое главное, как это все теперь мне разгребать?
– Пойдем уже, кушать хочется, – Лиза тянет меня за руку.
Желудок дает понять, что тоже не отказался бы от чего-нибудь съедобного. Хватаю костыли и выхожу следом за одноклассниками.
– Что с твоей ногой? – Лиза не бежит вперед, а терпеливо тащится рядом со мной.
И я признаюсь, что мне комфортно рядом с ней. Чувство, как и с Антоном, что я под надежной защитой.
Воспоминание о друге отдается болезненной стрелой в самое сердце. Я скучаю по этому шуту, но он далеко.
Хотя кто я для Лизы? Знакомы третий день. Но это необъяснимо.
Её вопрос заставляет глубоко вздохнуть. Не хочется нырять в воспоминания, но и лгать я не собираюсь.
Другим – возможно. Лизе не хочу.
– Спортивная травма. Не послушала врача, начала опять заниматься и усугубила. Конец истории.
Боюсь смотреть на притихшую Лизу. Боюсь увидеть жалость.
– Оу, мне жаль. Это можно как-то исправить?
Все же рискую перевести взгляд на идущую рядом девчонку. Она выглядит подавленной. Но облегченно выдыхаю, когда встречаюсь с ней взглядом и не вижу жалости к себе.
– Да, операция, но она не из дешевых, поэтому потребуется время, чтобы собрать деньги.
Толчок в спину заставляет прикусить язык. Из меня вырывается стон, а рот наполняется вкусом крови.
– Эй, Маркелов, – кричит Лизка и замахивается рюкзаком.
И почти попадает в цель. Я же с трудом держусь, чтобы не засмеяться, когда рюкзак попадает в ноги Маркелову и тот спотыкается.