ВЫДОХ ДЕВЯТНАДЦАТЫЙ
К тому моменту, как выхожу из метро, на улице уже настолько холодно, что хочется забежать обратно внутрь. Вместе со мной метрополитен покидает малое количество людей, стоит им выйти, как они поспешно разбегаются по разным сторонам. Я ищу взглядом Ника, но его нигде нет. Неужели для него центральный вход какой-то другой? Или он просто еще не дошел?
Экран телефона режет глаза. Стоит мне только начать писать парню сообщение, как тяжелая рука ложится на плечо, вызывая дрожь во всем теле. Я резко оборачиваюсь, натыкаясь на знакомую, ставшую в какой-то мере родной, улыбку. Обнимаю его за шею, чувствую, что мне понадобилось не много времени, чтобы соскучиться по Нику. Судя по крепким теплым объятиям, он сам немало скучал по мне, и это вызывает улыбку. Нет ничего прекрасней, чем знать, что люди, которые тебе дороги, всегда ждут тебя и хотят видеть.
Мы обнимаемся долго, холод перестает пробираться под куртку, сковывая тело. Ник полностью греет меня в своих руках. Мы знакомы так мало, но для меня уже нет друга роднее. Я мало общаюсь с мальчиками, поэтому из них у меня были лишь просто знакомые. Но этому парню удалось ворваться в мою жизнь, поглотить какую-то часть моего сердца. Я желаю Нику только самого лучшего и безумно хочу, чтобы мы стали не просто хорошими друзьями, а близкими, самыми лучшими. Хочу, чтобы нашу дружбу не сломало ни расстояния, ни какие-либо обстоятельства. Неизвестность, которая ждет нас впереди, должна быть только хорошая, не иначе.
Мы нехотя отпускаем друг другу, всего на миг встречаясь глазами, и продолжаем довольно улыбаться. Внимательно смотрю на него, пытаясь разглядеть его настоящее состояние, сквозь призму веселья. Сейчас он выглядит хорошо, как будто ему просто хотелось встретиться и прогуляться, а не найти укромный уголок, чтобы запить то, что на самом деле случилось.
— Есть идеи, где мы спрячемся? — спрашиваю я, беря его за локоть и отодвигая от потока людей, покидающих метро. Их словно стало вдвое больше. — И где нам взять выпивку?
— У меня все с собой, — отвечает он, хлопнув рукой по рюкзаку. — На улице очень холодно, поэтому могу предложить пойти ко мне в гараж. Правда папина машина занимать большую часть места, но мы с тобой уж точно поместимся в каком-нибудь уголке. Что думаешь?
Я соглашаюсь. Мне не страшно закрыться с ним где-то. Стоять на улице хуже, чем спрятаться в пыльном гараже. Не хотелось бы перемерзнуть и проснуться на утро с кучей соплей и заложенным носом.
Пока он ведет нас в сторону гаража, мы обсуждаем мелочи. Ник не спешит рассказать, что побудило в нем желание выпить, а я не тороплю его побыстрее прийти к главной теме этой ночи. На самом деле, мне и самой не хочется сейчас загружаться. Еще час назад у меня закончился один важный разговор и сразу переходить ко второму нет никакого желания. Нужно сначала разгрузиться. После Лео, послу шума в метро и собственных эмоциональных загонов.
— Откуда ты ехала? — интересуется Ник.
— Парень Леры предложил встретиться и погулять. — Неожиданно ловлю себя на мысли, что мне хочется поделиться с ним всем, что сегодня испытала, опустив лишь пару деталей. И я не подавляю в себе это желание. — Знаешь, сегодня я пришла к выводу, что это было именно то, чего мне не хватало слишком часто. В последнее время я часто с кем-то гуляю, но полностью осознать, как хорошо это влияет на мое эмоциональное состояние, мне удалось только сегодня. Сама атмосфера, люди, молчание или разговоры — все это… Мне хотелось, чтобы такое было как можно чаще.
— Главное найти для себя то, что будет питать твою душу. Найти то, что будет наполнять тебя, исцелять, приносить достаточно много хорошего, положительно влияющего на твою нервную систему. Я рад, что тебе удалось хорошенько расслабиться, но теперь мне, если честно, не особенно хочется делиться с тобой тем, что у меня произошло, чтобы не испортить твое настроение, — последнее он произносит слегка грустно.
Бросив на него взгляд, поворачиваюсь к нему спиной, медленно идя задом вперед, и беру его руку, слегка сжав ее. Теперь его маска веселья слетела, он больше не скрывает то, что по-настоящему чувствует. Его лицо омрачается печалью, я впитываю ее, буря положительных эмоций внутри меня слегка угасает, но это не тревожит меня сейчас, я считаю это абсолютно неважным. Мне просто хочется стереть с его лица грусть, вернуть веселье, которое делало его в тысячу раз красивей. Я хочу видеть Ника, да и всех, кто меня окружает, счастливыми.
— Тебе не стоит беспокоиться из-за этого. Твоя искренность наоборот будет хорошо влиять на меня. Нет ничего лучше, чем знать, что тебе доверяют. Я буду ценить это, ты не испортишь мне настроение, — убеждаю я Ника, подпитывая свои слова дружелюбной улыбкой.
— Спасибо, — просто отвечает он, а мне больше и не нужно слов.
Его благодарность искренняя, исходящая из самого сердце, и только это важно.
Спустя некоторое время мы доходим до гаража. Ник смотрит по сторонам, словно убеждаясь, что никого поблизости нет. Не знаю, почему его это беспокоит, если гараж принадлежит его семьи и он может открыть его в любое время суток. Мы же не собираемся взламывать замок, как какие-то хулиганы. Но он смотрит так, как будто именно это и собирается сделать, и тогда я начинаю нервничать.
— Почему ты так озираешься? — не выдерживаю, ощущаю, как беспокойство стремительно наполняет всю меня.
Посмотрев на меня, Ник издает смешок, из-за чего я расслабляюсь, понимая, что все это короткое время он просто шутил надо мной. Выпрямившись, с улыбкой достает ключ и открывает гараж Массивные железные двери открываются с противным скрипом. Чувствую, как ржавчина остается на подушечках пальцев. Когда их последний раз красили?
Ник проходит первый и бьет по выключателю, находящемуся справа от входа. Лампочка над воротами загорается. Грязная от мошек, она слабо освещает пространство вокруг себя. Внутри гаража свет слишком желтый и режет глаза хуже, чем экран телефона, включенный спросонья глубокой ночью. Щелкнув выключателем еще пару раз, он выключает лампочку над входом и одну внутри. Смотреть на все становится приятнее, я неуверенно прохожу внутрь, передо мной открывает вид на задницу серебристого «мерседеса». Осторожно обхожу его, следуя за Ником. Мы заходим за машину, парень расставляет маленькие хиленькие табуретки напротив друг друга и ненадолго покидает меня, чтобы закрыть ворота. Вскоре холодный ветер не пробирается сюда и немного согреваюсь.
Скинув рюкзак рядом с табуреткой, Ник садится на нее и открывает его, поочередно доставая четыре одинаковые стеклянные бутылки. Сев напротив, беру одну в руки. Пожалуй, судя по проценту алкоголя, мне хватит одной бутылки. Выпиваю я очень редко, меня быстро уносит даже от бутылки с минимальным процентом, поэтому стараюсь пить максимально мало, особенно если нахожусь в непривычной мне обстановке, как сейчас.
Он открывает одну бутылку себе и затем тянется к моей. Мы чокаемся и делаем первые глотки, в отличии от меня, парень выпивает залпом почти половину бутылки. Запах фруктового пива ударяет в нос, на вкус оно приятное, в отличии от обычного. Не люблю просто пива, каким бы они не было, разливным или в банках. Может, со временем, оно перестанет быть для меня отвратительным на вкус.
— Я поругался с мамой, — начинает Ник, еще после пару глотков. — Ей не нравится моя нынешняя успеваемость в школе, и она весь вечер делала мне по этому поводу мозги. Не подумай, у меня не настолько плохие отношения с ней, иногда она вполне понимающая, но, когда дело касается учебы, ей порой жестко сносит мозг. Я пытался объяснить ей, что это успею закрыть все слабые отметки, а она, возможно с дуру, ляпнула, что я ни на что не годен. Это звучало намного грубее и больнее для меня, чем рассказываю сейчас. Было время, когда я действительно был ни на что не годен, но мы прошли этот этап, однако она решила напомнить о нем сегодня и это так… — Ник поморщился, будто бы сдерживая нахлынувшую боль от воспоминаний о ссоре. — Так больно было услышать. Я и без того был весь день напряжен, сам не пойму почему, а это меня добило. Быть может, правильнее было забить и просто уйти в свою комнату остывать, но я нуждался в этом, — парень щелкает пальцем по полупустой бутылке. — А еще мне хотелось с кем-то поделиться. С кем-то кто не живет вокруг этого, поэтому Рита не подошла. Я понимал, что уже слишком поздно, но все равно рискнул написать тебе. Спасибо большое за то, что ты здесь. Мне кажется, ты более потрясающая, чем я думал.
Я слышала каждое его слово, прониклась всем, что он сказал, но последнее предложение ударило по мне сильнее всего. Чувствую, как краснею от комплимента, закусываю уголок губы, пряча такую не вовремя желающую выступить улыбку. Сейчас не время радоваться комплиментам, тем более после рассказанного Ник выглядит еще более несчастным. Не стукнувшись со мной бутылками в очередной раз, он закидывает голову и допивая оставшийся алкоголь, а после с шумом ставит пустую стекляшку рядом с полной.
Понимаю, что то, что мы сейчас делаем, совсем неправильно. Я должна сказать ему, что запивать свои проблемы плохо, что ни к чему хорошему это не приводит, но молчу, потому что делаю сейчас тоже самое. Приняв алкоголь из рук Ника, пью не только за компанию, что тоже, кстати, не хорошо, но и глушу свое эмоциональное состояние, которое вызвал Лео, когда мы сидели на лавочке. Все это неправильно, так нельзя, это медленный спуск на дно, и, делая очередной глоток, обещаю себе больше никогда так не делать, и выпивать с друзьями по веселым событиям, а не чтобы заглушить что-то.
Ник тянется за второй бутылкой и, открыв ее, сразу делает несколько глотков. Я крепче сжимаю бутылку в своей руке, но вскоре не удерживаюсь и, потянувшись к парню, хватаю его за локоть, остановив от очередного глотка. Он недоуменно смотрит на меня. Мне не нравится его затуманенный взгляд, словно говорящий о том, что он перестал принадлежать этому миру на какое-то время, утонув в своей грусти.
— Не надо так, — тихо, успокаивающе прошу я. — Ты не должен запивать свое состояние. Запить и расслабиться с помощью выпивки — две разные вещи. Слышишь меня? Просто расслабься, но не запивай, не глуши, пожалуйста. И разговаривай, не молчи, говори мне все, что чувствуешь. Пусть я и не помогу, но тебе станет легче, обещаю. Хорошо?
Он не отвечает, смотря на меня неотрывно. Я тоже не отвожу взгляда. Ник смотрит так, как будто анализирует все, что я сказала. Пусть подумает над каждым моим словом, пусть поверить в каждую произнесенную мною строчку. Желаю, чтобы он пришел к выводу, что я права, что надо поступить именно так, как сказала.
Спустя недолгое время Ник кивает, а я зачем-то киваю ему в ответ. Мы словно безмолвно поддержали друг другу. Он спокойно делает очередной глоток, а после вновь обращает на меня свой взгляд. Серьезный, слегка нахмуренный. О чем он думает? Что хочет сказать прямо сейчас?
Следующие слово повергают меня в шок. Это совсем не то, что я ожидала услышать. Честно говоря, это совсем не то я хотела услышать. Лучше бы зажать уши или оглохнуть в тот момент, когда парень это произнес.
— А знаешь, ты мне нравишься. Сложно, что я хочу не просто дружить с тобой. Может, для тебя мы знакомы слишком мало или, наоборот, достаточно для близкой дружбы, но мне хватило пару раз, чтобы понять, что привлекаешь меня, как девушка, а не просто подруга. Не знаю, зря говорю тебе это или нет, но мне не хочется больше скрывать это. Что думаешь?
Что я думаю? Первое, его вопрос был абсолютно лишним. Второе, он сошел с ума, а теперь и меня заодно сводит. Как сложно, когда не взаимно. Сначала тяжело понимать это самой, а после сказать об этом. Ник такой приятный, такой хороший, рядом с ним хочется быть, но что теперь будет? Что будет, когда скажу ему, что не травится мне на том уровне, на котором я ему нравлюсь? Ни сегодняшний день, да и вообще вся моя жизнь, не готовили меня к этому моменту, даже не предупреждали о нем, что очень и очень плохо. Потребность зажать ладонями глаза становится такой сильной, что до боли сжимаю стеклянную бутылку в руке.
А он же ждет. Не смотрит на меня больше, но все равно ждет ответа. Знаю, что ждет. Любой бы ждал. Я бы ждала. Однако молчу. Не хочется говорить. Нику было сегодня тяжело, добьют ли его мои слова о не взаимности? Он может не показать этого, но когда останется один в своей комнате, будет смотреть в потолок в полной темноте, когда тонкий луч уличного фонаря вдруг озарит его комнату, будет ли ему больно вспоминать о моих словах? Больно не знаю, но неприятно наверняка. Никто не любит, когда не взаимно. Этого я боюсь от Лео.
Как будто почувствовав, как мне стало тяжело, Ник вытягивает руку и, легонько сжав мое колено, заставляет этим движением обратить на него внимание. Когда я медленно поднимаю взгляд, натыкаюсь на его слабую улыбку. Наверное, он думает, что она выглядит веселой, но я-то вижу, что прячется под ней, и от этого привкус жизни становится еще более неприятным. Как же я всего этого не хочу. Чем я заслужила такой круговорот в своей жизни?
— Тебе необязательно отвечать что-то на это. Я просто хотел рассказать об этом, не ожидая взаимности. Мне нужно было выплеснуть эти слова, чтобы хоть немного стало свободнее в голове, понимаешь? И без того слишком много проблем в ней.
И я молчу, не собираясь ничего говорить. Без слов уже понятно, что его симпатия не взаимно, ему не нужно словесное подтверждение.
Какое-то время нам не о чем поговорить, слишком многое было уже сказано, поэтому мы выпиваем, периодически чокаясь, в молчании. Я сама тому противясь, открываю вторую бутылку. Нет, вовсе не запивая свое состо… Ах, да кому я лгу? Можно любому, но не себе точно. Именно этим я и занимаюсь. Позволяю себе отключиться с помощью алкоголя. Чувствую себя так, как будто от стресса проценты меня вовсе не берут. Может, так и есть, не знаю, со стороны виднее.
Изредка сквозняк становится слишком громкий, сбивая мои мысли своим гудением. Видимо, погода совсем испортилась, поднялся ветер. Пока мы выпиваем, абсолютно забываю про время. Может, уже перевалило за полночь, но мама точно уже спит, ждать от нее звонка не стоит. Обычно, если я говорю, что приду поздно, это значит, что я у Леры и потом ее папа довезет до меня. Благодаря этому мама больше не волновалась о моих долгих гулянках, вот и сейчас вряд ли она сидит вся на нервах на кухне.
Да и вообще, неважно во сколько я приду сегодня домой. хочется разбавить давящую на нас обоих атмосфера хоть чем-то. Хочу легкости. Хочу не думать о том, что так активно сейчас крутится в моих мыслях. Это плохо влияет на меня. Да и на кого такое может хорошо влиять? Когда один признается в симпатии, а другой отвечает не взаимностью, между людьми возникает неловкость, как бы они ее не скрывали.
Ник тянет ко мне руку с бутылкой, и мы снова чокаемся, и делаем несколько глотков сразу. Он вытирает рот тыльной стороной ладони, и отставляет вторую пустую бутылку. Он не выглядит пьяным, но мутность в его взгляде больше не говорит о том, что ему плохо. Она говорит о том, что он слегка выпивший. Да и я, наверное, сейчас такая. Главное, чтобы действительно слегка, зная себя.
— Плевать, что было и что будет, — на выдохе произносит Ник, и откидывается на бетонную стену позади себя. — Надо наслаждаться тем что есть и даже в плохом искать хорошее. Вроде все так говорят, да?
— Говорить легко, — пожав плечами и смотря на бутылки под ногами, отвечаю я. Спина слегка затекла, но в отличии от Ника, мне не на что откинуться.
— Делать по сути тоже. Если бы достаточно хорошо старались и полностью понимали, как делать, чтобы было хорошо, а не только поверхностно, было бы легко, на деле было бы все так же просто, как дать совет другу. Но знаешь в чем основная проблема? — Я смотрю на него. — Мы не хотим ничего делать, в глубине нам нравится ныть, сидеть в депрессии, чувствовать себя ничтожеством. Нам нравится, когда нас жалеют. Как говорится, не бывает «не могу», бывает только «не хочу». Хотя моя точка зрения может быть ошибочной.
Наш разговоров завернул в это русло так неожиданно, что я не знаю, к какой именно теме, проплывшей между нами за сегодня, ее отнести. А может, он имеет в виду общую картину. Не могу согласиться со всем, что он сказал. Есть люди потерянные, и даже когда они очень хотят измениться, у них не всегда получается. Это сложно. Сложно менять себя. Работать над собой, значит, ломать многое в себе. Нет ничего тяжелее, я считаю.
Вижу, что он собирается сказать что-то еще, поэтому молчу. Ник бегает взглядом по всему, что его окружает, будто стараясь не смотреть в мою сторону, словно, если все же посмотрит, ему будет тяжело развивать этот разговор, как будто вновь ощутит неловкость.
— Кто знает, может, в глубине души я тоже не хочу ничего менять и на самом деле мне нравится утопать во всей это гадости, — говорит он и, хмыкнув, качает головой. — Ты когда-нибудь чувствовала себя жалкой?
— Было дело, тогда мне больше всего хотелось самоуничтожиться. Хотелось превратиться в ничто, сделать хоть что-то, чтобы не испытывать тех эмоций, которые тогда нагнетали. Не испытывать ничего, — признаюсь я.
Это было тяжелое время. Ясная часть меня заставляла справляться с этим, переживать это, утверждала, что это закончится. Я цеплялась за нее, верила в том, что она нашептывала моему сознанию, и, кто знает, возможно, благодаря этому и выбралась.
Больше мы не разговариваем. Совсем скоро понимаем, что пора закругляться. Как только Ник закрывает гараж, мы выкидываем пустые бутылки в ближайший мусорный бак и направляемся в сторону моего дома. Этот район очень хорошо мне знаком, поэтому я знаю короткий путь.
Пока он провожает меня, мы ни о чем не говорим, да и если честно, не хочется. На сегодня и исчерпала себе, и теперь мне хочется поскорее прийти домой и лечь в постель. Алкоголь добавил сонливости, самочувствие достаточно слабое, мне не нравится испытывать это. Иногда я почему-то теряю ориентацию и мне приходится хвататься за Ника, чтобы не рухнуть, а в какой-то момент, мы уже не разъединяем рук.
Спустя некоторое время мы выходим на знакомый мне тротуар. Людей совсем нет, лишь машины изредка разрезают своим звуком почти мертвую тишину. Вывески магазинов по обе стороны от дороги, освещают улицы ярче, чем городские фонари. Мелкий снег плавно опускается на землю. В какой-то момент поднимаю голову, смотря на небо, ощущая, как несколько снежинок упали мне на лицо, тут же растаяв.
Желаю много снега, чтоб все завалило, чтоб прыгнуть в сугроб, громко смеясь, как в детстве, когда было на все плевать, когда из проблем были лишь разодранные от падения коленки и локти.
Мы доходим до моего дома, находясь все в том молчании, и впервые оно меня так сильно напрягает. Остановившись у своего подъезда, поворачиваюсь к Нику и, избегая его взгляда, обнимаю. Не хочу смотреть ему в глаза. Я все так же дорожу им, ничего не поменялось, но нам обоим надо отдохнуть. Или, быть может, только мне.
Я мямлю тихое «спасибо» и сразу же бегу к подъезду, слыша себе в спину, сказанное с какой-то непонятной надеждой «до завтра».
Мама уже спит, я тихо прохожу в квартиру и, не включая свет, осторожно прохожу в свою комнату, на ходу снимая вещи и оставляя их на полу. В одном нижнем белье, падаю на кровать, утыкаясь лицом в подушку.
Такой замечательный и одновременно тяжелый день. И даже несколько медленных выдохов не помогают расслабиться. Я засыпаю, все еще чувствуя давящее напряжение.